how i sing you like a song

Третий раз был намеренным. Возможно, первые два тоже, но в этот все было иначе. Снежные метели наступили раньше обычного, и Геральт не ожидал, что холодная погода застигнет их врасплох. Его самого холод не беспокоил, но к тому времени, как они добрались до ближайшего города, Лютик весь продрог. Хозяин постоялого двора одарил их невозмутимым взглядом, прежде чем объявить, что у него осталась лишь одна комната: невероятно маленькая и практически пустая. Геральт в ответ зарычал и предложил больше монет, но хозяин был непоколебим. Либо они брали эту комнату, от которой, по сути, осталось лишь одно название, либо возвращались навстречу холоду. Самой важной задачей было отогреть Лютика. Поэтому Геральт согласился, хоть и с явным недовольством, и лицо хозяина смягчилось: — Я пришлю вам дополнительные одеяла и теплую воду. Это наименьшее, что можно сделать в такую бурю. Геральт кивнул и подтолкнул Лютика к лестнице. Бард был закутан в меховой плащ; его зубы стучали, а губы стали синими. И все же, он слабо улыбался, пока они поднимались по лестнице. — Мы должны быть рады и этому, ведьмак. Могло быть хуже. Например, конюшня. — Я и раньше ночевал в конюшнях, — проворчал Геральт. — Не так уж это и ужасно. Лютик сник. Геральт выругался про себя. — Я не это имел в виду. — О, все в порядке, ведьмак, — сказал Лютик с улыбкой. — Ну же, я собираюсь зарыться в одеяла и насладиться парочкой стаканов согревающего эля. Геральт покачал головой. Хотя в такую ​​погоду стакан эля не казался ему плохой идеей. Как выяснилось, комната была даже меньше, чем утверждал хозяин: по стенам расползлись трещины, а кровать была задвинута в угол. Окно покрывала грязь, но, по крайней мере, оно служило преградой между ними и метелью. Лютик снова вздрогнул. Геральт подтолкнул его к кровати: — Давай, бард, пока не замерз до смерти. — Твоя забота так много для меня значит, Геральт. Геральт закатил глаза. Он часто заботился о нем, даже если и не имел привычки говорить об этом вслух. Но по какой-то причине он чувствовал, что Лютик знает это. Бард слегка ухмыльнулся, похлопал его по плечу и подошел к кровати — она скрипнула, когда он опустился на нее. Через несколько минут пришла молодая девушка с ведром горячей воды и стопкой одеял. Геральт протянул ей серебряную монету и кивнул, когда та просияла и ушла обратно по коридору. Лютик наблюдал за ним с края кровати: Геральт повернулся, бросил одеяла на матрас и поставил ведро на прикроватный столик. — О, — сказал Лютик, полуприкрытыми глазами смотря на исходящий от воды пар. — Ванна, Геральт. Ванна была бы сейчас как нельзя кстати, не находишь? — Для ванны тут недостаточно воды, — пробормотал Геральт. Лютик закатил глаза. — Я знаю, ведьмак. Но было бы неплохо. — Хочешь, чтобы я заказал еще? — спросил Геральт. На самом деле он не знал, согласится ли хозяин, но Геральт умел выглядеть угрожающе, когда ему было это нужно. Лютик лишь рассмеялся. — В этом нет необходимости, Геральт. Но, как минимум, я хочу вымыть руки, подай мне тряпку. Геральт передал ее и сосредоточился на том, чтобы развернуть одеяла. Завывание ветра снаружи усиливалось, а снежные вихри продолжали свой танец. Он не осознавал, что Лютик снова заговорил, пока бард не схватил его за рукав, притягивая к краю кровати и заставляя сесть. Геральт опустился, приподняв бровь. — Что? — О, да ладно тебе, — сказал Лютик, взяв его за руки. — Мы оба грязные. Ты больше, но это неудивительно. Геральт закатил глаза, но сопротивляться не стал. Он позволил Лютику протереть тряпкой свои руки; кончики пальцев барда танцевали по мозолям на его ладонях и двигались между фалангами, чтобы смыть всю грязь. Вода была теплой, и когда Лютик закончил, воздух в комнате показался еще холоднее. Лютик расправил одеяла поверх кровати. — Поделишься со мной теплом, дорогой ведьмак? Геральт ответил равнодушным взглядом. Лютик ухмыльнулся, закутываясь в самое взбитое и мягкое одеяло, и со вздохом плюхнулся боком на кровать. — Вполне себе тепло, между прочим. Иногда Геральт не понимал, как попадает в подобные ситуации. Он пришел к выводу, что это все из-за Лютика. Если бы Геральт был один, то он даже и не думал бы ни о чьем тепле, кроме своего собственного. По сути, будь он один, то, вероятно, продолжил бы свой путь, пока не нашел бы город с действительно удобной комнатой. Но Геральт не был один. С ним был Лютик. Он всегда был рядом. Уже смеркалось, когда Геральт обнаружил себя сидящим на полу возле кровати — с элем в руке, Лютиком под боком и без мокрой рубахи на теле. Бард сопровождал каждый глоток радостным звуком, и Геральт поймал себя на том, что нежно улыбается, вместо того, чтобы в очередной раз закатить глаза. — Я рад, что ты здесь со мной, — сказал Лютик через мгновение. Геральт удивленно взглянул на него, и тот склонил голову на бок; глаза Лютика искрились. — Без тебя было бы довольно-таки одиноко. Геральт опустил взгляд на свой стакан. — Я тоже рад, что ты со мной. Лютик насмешливо фыркнул. Но Геральт был серьезен в своих словах. — Не расскажешь мне историю? — спросил Лютик, сделав глоток эля. Он вытер рот рукавом и задумался. — Только не о монстрах, женщинах или сражениях. О чем-нибудь другом. Что сгодится для такой ночи, как эта. — Я не знаю много других историй, — сказал Геральт. На самом деле он не думал, что знал хотя бы одну. В его жизни не было ничего, кроме того, что перечислил Лютик. Не считая, конечно же, самого барда. Лютик одарил его взглядом, спрятав половину лица в стакане с элем, и, улыбнувшись, кивнул. — Хорошо, тогда я сам расскажу. Я знаю много историй. Геральт подумал, может, ему стоит отказаться. Сказать барду, чтобы он заткнулся, и они оба пойдут спать. Но когда Лютик прильнул к его боку, он не сказал ни слова. И Лютик заговорил. Он рассказал историю о рыцаре и его оруженосце, которые путешествовали по землям, освобождая города и спасая невинные жизни. Он говорил о храбрости рыцаря и любви оруженосца к искусству, из-за которой тот имел страх, что никогда не станет великим воином. Лютик смеялся, когда говорил о большой лошади рыцаря и… странном товарище оруженосца. Зверя, вид которого никто из них определить был не в силах, оруженосец удостоил имени — Грег. Геральт подумал, что все это прозвучало до жути абсурдно. Но Лютик улыбался — в его глазах плясали искры от каждого своего слова, и Геральт промолчал. Сидел тихо и слушал. Голос Лютика притих, когда он заговорил о любви оруженосца к рыцарю. Секрет, который тот никогда не раскроет, опасаясь реакции своего спутника. Улыбка барда померкла на глазах. — Но иногда, — сказал он, — если смотреть со всех сторон, любовь не должна быть конечной целью. Это всего лишь эмоция. Как гнев или ненависть. Многие вещи могут свести человека с ума. Но ведь так быть не должно. Нет, не должно, если чувства реальны. Геральт аккуратно посмотрел на барда. Лютик снова улыбался, глядя в пустоту. Затем он моргнул и покачал головой, встречаясь взглядом с Геральтом. — Я сбился с истории, да? Я и правда отвлекся. — Нет, — сказал Геральт. — Было хорошо. И… иначе. — Иначе, — повторил Лютик с усмешкой. — Хорошо, ведьмак, я сделаю вид, что это хорошая похвала. И все же, есть причина, по которой я больше предпочитаю петь. Геральт подумал, что большой разницы между песней и обычным повествованием нет — и то, и другое рассказывает какую-то историю. Но он лишь кивнул и скользнул взглядом по окну, за которым все еще падал снег. Вероятнее всего они не покинут эту комнату еще несколько дней. Геральт и не возражал. Лютик тепло прижимался к нему и утверждал, что у него в запасе еще много историй. Даже лучше, чем предыдущая, по его заверению. Вот только Геральту понравилась предыдущая. Она крутилась у него в голове, даже когда на комнату опустилась темнота, и Лютик заснул, прислонившись к его плечу, одной рукой обвив Геральта за бок, а другую уложив поперек его колен. Геральт особо не задумывался, когда нашел холодные пальцы барда своими. Лютик еле слышно вздохнул во сне, но не проснулся и не двинулся с места. Ведьмак позволил себе закрыть глаза и накрыл руку Лютика своей. Он подумал, что все это — чем бы оно ни было — могло быть реальным.