Change me

— У тебя всегда такое горячее тело, — Чимин закидывает твою ногу на своё плечо и целует в колено ласково. — Сердце холодное, а тело горячее, какая ирония. — Хочешь поговорить об этом сейчас? Парень не отвечает, входит резко и грубо. За несколько минут прелюдий он успел и позабыть, какая ты вредная ледышка, сам разомлел и спрятал колючки, но стоило тебе только рот открыть, и вся атмосфера в миг исчезла. Ты равнодушная, прямолинейная, Пака от обычной тебя воротит так, что иногда действительно глотка сжимается в рвотном позыве. У него в голове и сердце идёт противостояние, настоящая война, он своим чувствам к тебе сдаваться не хочет, потому что они душат до слёз и полуобморока, а твоё к нему отношение разочаровывает раз за разом. Ты единственная его понимаешь и принимаешь таким, какой он есть, но делаешь это лишь потому, что тебе до всего этого просто нет дела, в этом и проблема. — Я ведь знаю, что всё ты чувствуешь, просто прикидываешься, — он шипит тебе на ухо, рычит на слишком резком толчке, и пальцами так сжимает твоё тело, будто пытается ими пробраться под кожу. — Строишь из себя такую идеальную и холодную королеву, а на деле? Ты просто ёбаная лгунья, вот ты кто. Парень сегодня не церемонится, вдалбливается остервенело и быстро, хоть и видит, как ты хмуришься и закусываешь губу. Тебе больно, он понимает, но ни остановиться, ни даже просто замедлиться не может, в какой-то степени он даже рад видеть твою боль, пусть и физическую, потому что сейчас на твоём лице есть хоть какая-то эмоция. Ты сдерживаешь голос и стараешься не смотреть одногруппнику в глаза, потому что вдруг от такого отношения чувствуешь себя просто куском мяса для секса, и, боже, это неприятно. Тебе самой не верится, и непонятно даже, почему ты себя так чувствуешь — просто из-за самого факта подобного отношения или же потому, что так к тебе относится именно Чимин. Ты привыкла, что над тобой издеваются все, кому не лень, да и к тому, что тебя не замечают, тоже привыкла, но этот парень первый, кто действительно пытался до тебя достучаться, заинтересовал и дал надежду, а теперь поступает по-свински. Ты впервые в жизни так сильно жмуришься и считаешь секунды до конца, тебе уже не больно от грубости, но в груди всё равно сидит это непривычное и неприятное чувство использованности. — Что с лицом? — юноша от собственного темпа уже едва дышит, роняет на твою взмокшую грудь капли пота и ладонью отодвигает спутанные волосы с твоего лица. Ты чувствуешь, как он останавливается почти мгновенно, в очередной раз вогнав член на всю длину, и голову поворачиваешь в сторону, шумно дыша через нос. Ты не хочешь этого всего, тебе так гадко никогда в жизни не было, и если это и называется "чувствовать", то как люди с этим вообще живут? Пак тебя насильно поворачивает обратно к себе и видит то, чего вообще не ожидал увидеть в своей жизни: ты плачешь. Сама этого ещё не понимаешь, но по щекам капли стекают одна за другой. Чимин чувствует себя моральным уродом. Он хотел увидеть то, что ты прячешь внутри, хотел докопаться до самой глубины, но не подумал ни разу о том, что найдёт на дне не только запечатанные эмоции, но и безграничное количество боли. Юноша вспоминает сразу и те издёвки, которые ты пережила совсем недавно по его вине, и даже собственное отвратительное поведение в твой адрес. Он не умеет себя контролировать, это — его проклятье, а ты, наоборот, владеешь собой настолько, что можешь стать чистой, словно белый лист, стоит только захотеть. Вот только через что тебе пришлось пройти в прошлом, чтобы стереть себя без остатка? — Эй, — парень ладонями тебя за щёки хватает и большими пальцами вытирает слёзы. Пусть бесполезно, пусть им всё равно нет конца, но он хотя бы попытается, — прости, слышишь меня? Т/И, прости. Ты вся сжимаешься в комочек и мелко дрожишь, защититься пытаешься, закрыться руками, тебе не нравится то, что с тобой происходит сейчас, из-за всего этого грязные, давно запертые под сотней замков, воспоминания лезут наружу, напоминают впервые за многие годы, почему ты так остерегаешься чувств. Но хуже всего в этой ситуации даже не то, что ты поддалась, а то, что это произошло при чужаке. Это всё его вина, нельзя было подпускать его, ещё с той самой ночи, когда помогала ему в себя прийти на пьянке, ты это знала, но всё же дала слабину, впустила того, кому не достаточно минимума, на который вы договорились. Ему нужно больше, он намеренно в душу лезет, копает, переворачивает с ног на голову. С этим нужно покончить. Прямо сейчас. — Оставь меня. — Что? Чимин всё прекрасно слышит, но переспрашивает всё равно, ушам не верит, что ты его прогоняешь, потому что ты так никогда не делала. Но сейчас он, видимо, и правда перешёл черту, потому что ты отползаешь от него к стене и лицо остервенело трёшь ладонями, будто даже напоминание о своих слезах пытаешься стереть. Пак не знает, что лучше сделать, постараться утешить или послушно уйти, а потом думает, что лучше все же попытаться, как это всегда делала ты. Но ты от его пальцев шарахаешься, как огнём обожжённая, повторяешь свою просьбу чётче, почти злобно, и смотришь покрасневшими глазами так, будто увидела самого Дьявола. Парень понимает, что ничем не сможет помочь, а если попытается снова, то только испортит всё ещё больше. Он не знает, что теперь будет между вами, не знает, как после этого смотреть тебе в глаза. В очередной раз он сорвался и не смог прикусить свой мерзкий язык, и, похоже, задел тебя слишком сильно. Не факт, что после всего, что он натворил и наговорил сегодня, ты вообще сможешь его вновь к себе подпустить и простить. Чимин и сам бы такого не простил. Юноша сбегает из твоей квартиры так быстро, как только может, чтобы тебя оставить, наконец, одну, а самому пойти и опять напиться. Он решает так все свои проблемы, уже давно к этому привык, потому что по-другому отвлечься не получается. Одному богу известно, как он ещё со своим недо-алкоголизмом не подох где-нибудь в канаве, не нарвался на какие-нибудь неприятности и даже ни разу не просыпался в полицейском участке. Ты лежишь в позе эмбриона около часа, смотришь в одну точку до тех пор, пока не замерзаешь до стука зубов, и только тогда заставляет себя подняться и набрать себе горячую ванну. Вода всегда расслабляет и очищает, но не в этот раз. Ты чувствуешь на себе то бесчисленное количество прикосновений, что успела испытать за последние несколько лет, и мурашками покрываешься, понимая, что вот-вот тебя вырвет. Ты прочитаешь желудок сама, мокрая, только-только вылезая из ванны, сидишь на холодном кафеле и пихаешь пальцы в горло, на корень языка давишь и терпишь очередной позыв. Ты не ела очень давно, из тебя выходит лишь горькая пена из желчи, но физически становится чуть легче. Разглядывать себя в зеркало ты и так никогда особо не любила, но сейчас, видя измученное, серое лицо с размазанной тушью и этими двумя жуткими чёрными дырами вместо глаз, ты смачно плюёшь на своё же отражение. Ты сделаешь всё возможное, чтобы вернуть всё на круги своя, не дашь этому чёртовому Пак Чимину лезть туда, куда его лезть не просят, и не поддашься своим слабостям вновь. Ты выше этого.