Aus Herzensneigung

Вообще-то смутить меня было довольно легко, и Вера этим умело пользовалась. Я всю неделю после того случая ловила на себе ее хитрые взгляды и пряталась куда только могла. Она то и дело ловила и зажимала меня в коридоре или, когда я писала очередной отчет по работе, отставляла ноутбук в сторону и лезла под футболку руками, что прервать мне никогда не удавалось, и я откладывала все задания, чтобы побыть наедине с ней. Жить вдвоем оказалось даже лучше, чем я могла себе представить: Вера играла на гитаре и даже сочинила для меня песню, которая стала своеобразным гимном наших с ней отношений, а я работала над переводом статьи про влияние мемов на нашу жизнь. А по вечерам мы уходили гулять, сидели в кафе, катались на аттракционах в парке, неприлично много болтали или просто оставались дома, ведь нам было чем заняться и так. Мне даже было поначалу непривычно называть это «отношениями», ну слишком это хорошо, чтобы быть правдой. Но очень быстро была в этом переубеждена, когда моя женщина официально, на словах, объявила о своих чувствах. Я тогда чуть не расплакалась, но сделать этого не дал умопомрачительный секс, последовавший сразу за признанием. К слову, не каждый вечер мы проводили в постели. Были и другие места, например, кухня или балкон. В один из таких вечеров, когда Вера держала в руке бокал розового вина, а я наслаждалась гранатовым соком, она отвлеклась от нашего разговора и начала что-то увлеченно печатать в своем телефоне. — Что там? — полюбопытствовала я, доливая себе еще сока. — Погоди, тут кое-что срочное, — быстро ответила она, словно хотела от меня отделаться. — Важнее меня? Она подняла на меня глаза, в которых я буквально прочитала ответ на свой вопрос, но, не будучи уверенной в том, что изъяснилась понятно, она озвучила: — Конечно, нет, малыш. Просто нужно быстренько ответить. Я понимающе кивнула и больше не стала лезть. К «малышке» я привыкла почти сразу, однако все еще испытывала какую-то неловкость, когда слышала, что меня называют ласково. Мы продолжили хихикать, но тут ее телефон завибрировал, и я стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Глянув краем глаза на экран, Вера разразилась хохотом. Она давно так не смеялась, и мне, само собой, захотелось немедленно узнать, что ее так рассмешило. — Одна девчонка… ух, она такие арты присылает… — Девчонка? — повторила я с изумлением. — Да, мы недавно познакомились, она просто добавилась и начала писать всякий бред… — Девчонка, — уже утвердительно повторила я, переваривая информацию. — Сейчас срывает нам свидание какая-то девчонка, которая шлет тебе в личку какие-то уморительные арты. — Не сердись, пожалуйста, — попросила Вера, и выглядела она в этот момент более чем серьезно. Я хмыкнула и продолжила пить свой сок, уже без явного наслаждения. Потом Вере пришлось отойти, и она очень непредусмотрительно оставила свой телефон на столе. А может, наоборот, это был ее коварный план, ведь пароля у нее не стояло — у нас вроде не было друг от друга секретов, или она просто меня проверяла? Мне было не до философствований, и я, недолго думая, схватила мобильник, который начал вибрировать прямо у меня в руках. На экране высветилась их переписка, но читать ее я не стала — не было времени, да и совесть я еще не окончательно растеряла. Милая девчушка, на вид чуть старше, а может и вовсе не старше, меня, с русыми кудрями, разложенными по худым плечам. Я успела только прочесть ее имя — Настя — и откинуть телефон, будто его у меня и не было. Остаток вечера прошел как ни в чем не бывало. Нас никто не отвлекал, и я даже начала забывать про ту девушку. В конце концов, шлет и шлет, что в этом такого. Когда мы легли спать, я наплевала на свой принцип и залезла в ее телефон снова. На этот раз я была полна решимости узнать, о чем это они щебечут. В последнее время Вера совсем не выпускает телефона из рук. Дождавшись, пока моя дама уснет, я тут же сцапала ее вещицу и ушла читать в туалет, чтобы не светить экраном у нее перед лицом. Переписка началась пару дней назад, но в ней было уже порядка пятисот сообщений. Даже с ней мы так много не общались. Я уже было расстроилась, что ничего путного найти не удастся, как мои глаза буквально споткнулись об измену. Они так мило ворковали, что внезапно я почувствовала укол ревности. Флирт. Вот, что я там нашла. Просто тонна флирта, заигрывания с обеих сторон и в довершение ко всему милые смайлики с приглашениями в гости и надеждами на скорую встречу. Я проревела в туалете добрых полночи, пока пыталась осознать, что меня в очередной раз кинули. Только теперь более жестоко. Она доверилась, а ее пырнули ножом. Да это же мой любимый сценарий. Утерев слезы, которые, если верить народной мудрости, были не способны помочь горю, я направилась спать. Телефон вернула на место, себя тоже, и уже проваливаясь в сон, почувствовала, как она обняла меня, закинув ногу на мое бедро. Наутро я проснулась с жуткой головной болью. Вроде не пила. Зато порыдала на славу. Я протерла глаза и поплелась на кухню, где как раз у плиты стояла Вера и что-то стряпала. — Доброе утро. Ты чего такая замученная? — спросила она, оборачиваясь и целуя меня в нос. Мне снова захотелось расплакаться. — Да так, сон нехороший, — соврала я, прикидывая, стоит ли сознаваться в том, что я копалась в ее личных вещах. Она повернулась и прижала меня к себе. — Теперь лучше? — Намного. — В ее объятиях и впрямь было так тепло и уютно, что мне захотелось моментально выкинуть из головы все, что я знала про эту девчонку, но следующей фразой Вера меня добила: — Как ты относишься к полиамории? Я замерла. — Отрицательно. Не хочу ни с кем делить человека, которого люблю. Разве не в этом суть любви? Дружба втроем сразу обречена на провал, что уж говорить об отношениях? А зачем тебе это знать? — Явно чувствовался подвох. Она бы не стала задавать этот вопрос просто так… — Просто так, — ответила она, разбивая мое предположение. Но я вскипела. — Не верю. Расскажи мне все! Что у тебя с ней? Это ее ты хочешь затащить третьей? Это все потому, что она смешная? Она лучше? Или я для тебя уже слишком стара? — О ком ты говоришь? — снова прижав меня к себе, спокойно спросила Вера, словно не ее сейчас обвиняли во лжи. — О той самой. И не говори, что ты не понимаешь. Тебе же нравятся кудрявые. Вера подняла мое лицо за подбородок и заглянула в мои слезящиеся глаза. — Мне нравишься ты, дуреха. — Ее губы дрогнули в улыбке. — Но мне приятно, что ты меня ревнуешь. Значит, и я тебе нравлюсь. И почему-то эта фраза вместе с этим жестом выглядели так убедительно, что мне захотелось поверить. Я уткнулась лбом ей в грудь и вздохнула. Конечно, она мне нравилась, безумно нравилась, и я как можно чаще старалась напоминать ей об этом. Наверное, потому что мне этого говорили очень мало в детстве, да и в подростковом возрасте тоже, и я чувствовала теперь острую необходимость в том, чтобы говорить нужным людям о своей любви. — Я просто подумала… — Она вдруг нарушила тишину, и я напряглась в ожидании продолжения. — Не знала, говорить тебе или нет, но я полиамор. Надо мною словно разверзлось небо. Я отказывалась верить в то, что слышу это. — И это еще не все. — Вера продолжила пинать меня, хотя я уже даже не сопротивлялась. — Я, кажется, влюбилась. И хотела предложить вам познакомиться, чтобы… — ХВАТИТ! Женщина непонимающе смотрела на меня, пока я, брызжа слюной и захлебываясь в слезах рассказывала ей невеселую историю моей жизни о том, как я впервые за долгое время позволила себе по-настоящему полюбить человека, а со мной так обошлись. Я вырвалась из объятий и рванула собирать вещи. К черту все, к черту. Уеду первым же рейсом, не хочу находиться в городе, где мне каждая травинка будет напоминать о ней. Вера стояла сначала, не двигаясь с места, но, поняв, что мои мотивы серьезны, стала упрашивать меня остаться ради всего, что между нами было. Говорила, что не сможет без меня. Но я-то знала, что сможет. Если не я, то кто-нибудь другой ее утешит. Да вот хотя бы та же девчонка со своими донельзя смешными шутками. Она пыталась напомнить мне, какими мы были счастливыми вдвоем. — До тех пор, пока не появилась Настя и тот, на которого ты меня решила променять. И я не уверена, что это не один и тот же человек. Я ушла, даже не оборачиваясь, хлопнув за собой дверью так, что, по-моему, в квартире задрожали все стекла. Она не вышла за мной на лестничную клетку, хотя, прояви она настойчивость, прижми меня к стене и как следует тряхани за плечи, я бы, может, и осталась. Просто мне нужно было остыть, поговорить, но нет — куда мне, я же все лучше всех знаю. А еще моя вспыльчивость просто мешает мне жить. Но факт оставался фактом: я поняла, что не нужна ей больше, и сбежала. Всю дорогу до аэропорта я не могла сдержать слез. Мы столько пережили вместе, и так тупо все бросить? Может, все-таки не стоило? Может, нужно вернуться? Разрешить ей любить и встречаться с кем угодно, ведь в конечном счете ее не изменить, и она в любой момент пойдет налево. Но ведь потом вернется. Изменить нельзя ее, но можно изменить себя. Перестать быть нюней и тряпкой, найти себе девушку и укатить с ней далеко отсюда, где будем только мы вдвоем и наша замечательная счастливая жизнь. Легко сказать, ох, как легко. Через сутки, учитывая разницу во времени, я уже была дома. Родители расспрашивали меня, как мне город, как мои дела в целом и почему я вернулась. Но я только отмахнулась и завалилась спать. Мне, хоть убейте, не хотелось никаких расспросов сейчас. А потом… это будет потом. Жизнь потекла своим чередом. С того сайта я стерла все свои данные, чтобы ненароком не зайти туда снова. Но за те дни, что я не решалась удалить свой профиль, она мне так и не написала. Ни разу. Хотя заходила постоянно. Я все недоумевала, как можно так любить человека, чтобы ни разу не напомнить о себе хотя бы картинкой, да хоть словом «привет» или «я скучаю», что было бы для нас обеих очень актуально. У меня все еще был ее номер, но звонить по нему я не хотела. И дело тут не в банальной экономии средств — не люблю колупать старые раны. Они затянутся, просто нужно время. Поэтому я как могла отгородила себя от всего, что могло мне даже отдаленно напоминать о ней, прошла курс психотерапии, длящийся месяц и, как ни странно, принесший свои плоды уже через неделю. Словом, я чувствовала себя свободной ото всех комплексов и загонов, мешавших мне ранее, и была готова впустить в свою жизнь новых людей. Я уже почти не вспоминала Веру и наши уютные вечера, пока в один день в нашу дверь не раздался звонок. Обычно звонили сначала в домофон, а все близкие люди даже имели по связке ключей. В крайнем случае можно было постучать, но вот именно трель звонка раздается у нас крайне редко. Следовательно, человек этот точно не знакомый. Папа пошел открывать, а я прислушалась и насторожилась. Какой-то тихий, но знакомый, слегка грубоватый, голос. — Лис, выйди, это к тебе, — пробасил отец, прикрывая за собой дверь, и ткнул большим пальцем себе за спину, добавив уже шепотом. — Какая-то девушка, тебя спрашивает. Сердце забилось у меня в горле, а голова запульсировала так, словно это был один огромный насос, который качал энергию сейчас на весь город. Мои самые худшие опасения и самые неземные мечты оказались явью. Она приехала. Вера стояла с большим походным рюкзаком за спиной, это значило, что она здесь надолго. Ну или просто проездом, а дальше — куда глаза глядят. Она выглядела немного уставшей, если не сказать потрепанной. На лице — ни грамма макияжа, волосы собраны в небрежный хвост, да и выглядела она как человек, который беспробудно пил суток двое, не меньше. И как отец позволил выйти к такой? Помнится, раньше он запрещал общаться с подобными людьми и призывал их сторониться. «Наверное, судьба», — усмехнулась я у себя в голове, а вслух спросила только: — Но почему? — Я решила, что мой поступок скажет громче моих слов. Сказала «люблю», значит, не могу тебя так просто отпустить, — как-то обреченно ответила Вера. Она не глядела мне в глаза. Чувствовала ли вину? Обвиняла ли меня? Раскаивалась ли? И была ли искренна со мной в этот момент? Я прикрыла рот руками, чтобы мой смех не разнесся по всему этажу, и бросилась Вере на шею. — Я так ненавижу себя за то, что бросила тебя! Я не могла без тебя спокойно жить, я столько думала о тебе! Ты не представляешь! — восклицала я, пока она целовала мое лицо. — Я хотела вернуться, как только ушла, веришь? Но потом что-то щелкнуло, я достигла точки невозврата, и… — Я люблю тебя, малышка. — Она прервала мой поток бессвязных воплей фразой, которой никогда мне не говорила. Именно в этом виде. А ведь это и впрямь нереально приятно — слышать, что тебя любит тот, кого любишь ты. — И приехала, чтобы сказать тебе это. Я все еще недоверчиво тряслась рядом с ней. — А как же твоя полиамория? — Скажем так, вреда она тебе точно никакого не нанесет. Если, конечно, ты не будешь ревновать меня к участникам моей любимой группы. — Я тоже люблю тебя, моя королева. — Я притянула ее к себе и поцеловала как в первый раз, тогда, в парке. Снова выброс адреналина в кровь, только на этот раз в моем собственном подъезде, где меня знает каждая собака. Но я ничего уже не боялась, потому что Вера теперь была со мной, а потому не боялась и она. Спустя неделю, которую она жила у меня и была вынуждена принимать разные мелочи от меня в качестве подарков, мы с ней уехали обратно, в ее квартиру. В нашу квартиру. И вскоре планируем снова переезжать. Искренне надеюсь, что моя история вас чему-то научила, если же нет, просто помните: верьте в себя и свою судьбу. Особенно в себя, потому что судьба может ошибаться, а за свое счастье придется побороться. Вера никогда вас не подведет.