Aus Herzensneigung

Свет там был чуть приглушен, а окна выходили на другую сторону. Я успела разглядеть кровать с ярким постельным бельем, на которой восседала Вера в красном пеньюаре. Не то чтобы я была удивлена подобному повороту, просто не могла поверить в то, что это происходит сейчас, со мной и не во сне. Я все еще понятия не имела, что делают в таких ситуациях, и действовала по наитию. Вера подошла ко мне или, вернее сказать, подплыла, начиная нетерпеливо поглаживать меня по плечам и спине. Я прикрыла глаза в предвкушении, но тут же распахнула их. Мне хотелось полюбоваться стройным телом девушки, которая так легко обнажилась передо мной. Я протянула руки к завязочкам сзади, но она быстро шлепнула меня по запястьям, не давая прикоснуться к себе. Хотя в моих грезах я уже вовсю лапала ее, скинув с плеч тонкие лямочки, и целовала ключицы. Вера погладила меня по кудряшкам, а потом с силой потянула за них на себя, да так, что я даже вскрикнула. Она жадно изучала мой рот, проникая языком глубоко, а я стонала, будучи под властью ее руки, все еще сжимавшей мои волосы. Потом она начала медленно спускаться ниже, покусывать мой подбородок и забираться языком в ушко. — Почему ты еще одета? — услышала я откуда-то издалека. Не найдя в себе смелости сопротивляться, я быстро разделась. Поколебавшись, еще расстегнула лиф и предстала перед девушкой практически полностью обнаженной. — Теперь подойди, — скомандовала она. Я сделала пару неуверенных шагов к кровати, и она, дабы ускорить процесс, толкнула меня в грудь. Я упала на подушки. Она забралась сверху и взяла в руки плетку. — Стой, Вер, я… — Я начала было сопротивляться, но она только приложила палец к моим губам. — Не надо слов, малыш. Я видела, как ты смотришь на меня, и я тоже хочу тебя. Последнюю фразу она произнесла с придыханием, шепотом, прямо на ухо, и от ее слов меня словно молнией шарахнуло. Ну не привыкла я к такому, что поделать. А Вера тем временем перевернула меня на живот и одним движением скинула с меня бюстгальтер. Я почувствовала, что краснею от стыда, но тут же взяла себя в руки. Вот еще, подумает, что я совсем трусиха. — Ты такая милая, когда стесняешься, — подливала масла в огонь девушка, целуя меня вдоль позвоночника. — Невинное дитя прямо. Но мы-то с тобой знаем, что тебе этого хочется, не правда ли? Я закусила губу. Конечно, она была права, но почему так стыдно? Тем временем она велела мне схватиться за железные прутья у кровати и, когда ничего не соображающая я исполнила ее просьбу, легким движением защелкнула на моих запястьях наручники. — Вера! — вскричала я, дернув руками. Но стало только больнее, от моей попытки вырваться не осталось и следа. А вот на руках, пожалуй, следы останутся. — Мне нравится, что ты кричишь мое имя, но дергаться все же лишнее. Признай же, что тебе это нравится, — донеслось до меня. И я вынуждена была признать это. Она кусала меня за загривок, периодически заставляя поднять лицо, чтобы я совсем не расслаблялась. Потом ее зубы добрались и до лопаток. Тут уже я, не сдерживаясь, закричала. Очень хорошо помнила сеансы массажа в детстве, оставившие у меня не лучшие воспоминания. Это было ужасно, а порой даже очень больно. Но рассказывать всю эту трагичную историю у меня попросту не было времени, поэтому я довольно четко произнесла: — Не надо. Стоит ли говорить, что мои мольбы были проигнорированы? Но, видно, поняв, что я все-таки боюсь, Вера сначала огладила выступившие косточки мягкой ладонью, а уже потом начала нежно прикусывать тонкую кожу. — А так? — спросила она, и, судя по тону, вопрос был явно не риторический. — Так… очень… — Даже спиной я чувствовала, как она улыбается, пока целует меня. Добравшись до копчика, девушка вновь поднялась, и я, почувствовав замешательство, обернулась. Но в следующую секунду пришлось развернуться, спрятавшись в подушки, потому что она начала хлестать меня той плеткой, что я видела у нее в руках совсем недавно, приговаривая «плохая девочка» и еще много чего. Но всего я уже не упомню. Зато отлично помню, что мне чертовски понравилось, понравилось подчиняться. Она была такой опытной, знала, куда надавить, где потрогать, куда поцеловать, я была для нее словно раскрытая книга, которую она с удовольствием изучала, ничего не боясь. Отхлестав меня по спине, заднице и бедрам, она нежно чмокнула в шею и отстегнула наручники. Я рухнула прямо так, как и стояла. С губ срывался стон за стоном, и даже при всем желании я не могла двигаться. Нет, мне не было настолько больно, скорее, дико стыдно, потому что по ее тону я поняла, что пощады сегодня мне не будет. Решив больше ни о чем меня не просить, Вера сама перевернула меня на спину. Я зашипела, но мне было сказано поменьше ерзать, чтобы не создавать трения. Втянув меня в очередной поцелуй, во время которого я наконец смогла обнять ее за шею и плечи, она принялась поглаживать меня по животу. Я дернулась. Моему телу невыносимо хотелось ее, чтобы она взяла меня прямо тут, прямо сейчас, но она все медлила. — Ты хорошо целуешься, — проговорила она мне в губы, и из моей груди вырвался смешок. Ну да, наверное. Оставив в покое мое лицо, она опустилась ниже и почти сразу обхватила зубами один из сосков, зажав второй пальцами. Я просто взвыла. Посчитав это хорошим знаком, Вера продолжила играться с моей грудью, что было не так уж и весело, но скоро стало таким привычным и даже приятным. Очень скоро относительно невинные поцелуи переместились на низ живота, и вот тут произошла заминка. Само собой, если я ни с кем не встречалась, то и секса у меня никогда не было, и от одной мысли о том, что сейчас должно произойти, сносило напрочь крышу. — Если ты раздвинешь ноги, мне будет удобнее, — будничным тоном произнесла Вера. Конечно, для нее это, наверное, такая обыденная фраза. Это я трясусь как осиновый лист от слова «малыш», не говоря уже о том, чтобы развести перед ней ноги. — Я не могу, — честно призналась я. — Мне стыдно. Девушка придвинулась ближе, и я смогла увидеть, как блестят в полутьме комнаты ее голубые глаза. Она погладила тыльной стороной ладони по моей щеке и ласково улыбнулась: — Ну же, малышка, не стесняйся. Я знаю, ты очень храбрая девочка. Такая невинная, хрупкая и чрезвычайно красивая. Я хочу сделать тебе приятно. Я закрыла лицо руками, чувствуя, что горю. Горю от стыда. Когда на итоговой контрольной по истории меня застукали со шпаргалкой одногруппницы, а потом при всех отчитали и выставили из аудитории, мне было стыднее всего на свете. Но теперь ту ситуацию переплюнула другая. Вот эта самая. — Зачем ты меня обманываешь? Я же чувствую, что ты уже мокрая. Это был предел. Я отняла руки от лица и привстала на локтях. — Я тебя умоляю, перестань! Ради всего святого! Не надо таких разговоров, ты же видишь, как мне неловко! Повисла пауза. — Умоляешь — это интересно, — чуть погодя отозвалась Вера и вытащила из тумбочки какую-то баночку. — Но, если ты будешь непослушной девочкой, мне придется тебя наказать и снова отшлепать. То ли ей было все равно на мои слова, то ли она понимала, что подсознательно мне тоже охота этого, просто она у меня первая, вот поэтому я и реагирую так на ее реплики. Похоже, этот факт ее тоже очень заводил, потому что она, дорвавшись наконец до моих ног, не без моей помощи развела их в стороны. Я упала на подушки и уставилась в потолок. Приглядевшись, я рассмотрела на нем причудливые узоры и начала считать круги. Один, второй, а там треугольник… потом квадрат, снова треугольник… Ай! Я рефлекторно свела колени, когда почувствовала, что она прикасается ко мне. Так вот почему она просила не трогать себя — хотела сама этим заняться. Поняв, что я не собираюсь играть по ее правилам, она снова закрепила наручники у изголовья, как бы я ни обещала ей быть хорошей, и пару раз хлестнула меня по животу. Несильно, естественно, а только чтобы показать всю серьезность своих намерений. Я заскулила и сдалась. Она похвалила меня очередной ужасно похабной, по крайней мере для меня, фразой и дотронулась до промежности. Меня тут же выгнуло, и я вспомнила, пожалуй, самое неприятное, что мне доводилось испытывать — поход к гинекологу. Отвратительно. Правда, то, что сейчас между нами происходило, имело мало сходства с препротивной процедурой, но осадок все ж таки остался. Да и с чем мне еще было сравнивать? — Такая чувствительная, — снова услышала я. И снова покраснела. — Просто я очень хочу тебя, — ответила я достаточно громко для того, чтобы она услышала. И — спасибо, боже — не заставила повторять. Никто и никогда не обращался со мной подобным образом, поэтому я дрожала, чувствуя ее прикосновения на своих бедрах. Особенно на внутренней их части. Но вскоре предварительным ласкам пришел конец, хотя какой там — для меня они длились еще целую вечность. Я слышала, как скрипнула и открылась та самая баночка, потом — пауза, и я чувствую, как меня касается что-то прохладное. Я чувствую ее язык там и, осознавая это, едва удерживаюсь от того, чтобы свести ноги и отодвинуться как можно быстрее. Но это не просто язык. Вернее, я знаю, она целовала меня, и это было другое. — Что это? — спросила я, пытаясь держать себя в руках, но вместо этого только сильнее вжалась в матрас. Вера ответила не сразу. Я даже не хотела опускать взгляд, чтобы посмотреть, что она там делает. Тем более прекрасно понимала, что. — Узнаешь, — чуть погодя ответила она, приподнимая голову. Я больше не произносила ни слова, только междометия вырывались из моего горла. Ну и стоны, разумеется. Но ей этого было более чем достаточно. Она не хотела больше слушать моей болтовни, да и мне уже, честно говоря, немного поднадоело то, что я никак не могу заставить себя заткнуться. С меня, ей-богу, уже сошло семь потов, пока она совершала резкие движения языком плашмя. Перед глазами немедленно возник флешбэк с тем, как я ела мороженое сегодня в парке, и мозг немедленно представил ее на моем месте. И я поняла, как это чертовски горячо. Вскоре сладостные муки закончились. Все-таки, как я поняла, она хотела сделать еще кое-что. Хорошенько смазав пальцы, чего она от меня не скрывала, Вера положила одну ладонь на мое бедро и заглянула мне в глаза. — Скажи мне, что ты обещаешь быть послушной девочкой. Я зажмурилась и прошептала что-то вроде «клянусь», чтобы она больше не донимала меня расспросами, и покрепче схватилась за прутья. Хотя мне и очень хотелось свести колени, я держалась, приговаривая себе, что мне действительно будет скоро приятно, гораздо лучше, чем делать это самой или пытаться отвлечься от мыслей о близости с кем-то. В конце концов, чем я хуже? Почему я не могу попробовать? Успокоив себя такими мыслями, я почти не заметила, как она ввела в меня палец… или нет, вру, заметила. И вновь выгнулась, сводя бедра. — Ты же обещала! — прикрикнула Вера, но я и сама это прекрасно помнила. — Просто мне… я не могу. — Опять стыдишься, крошка? — Уже не «малыш», так я, глядишь, совсем привыкну. — Угу. Она вновь опустила голову, и я опять почувствовала, как виртуозно она работает языком, скользя то вверх, то вниз, а потом резко толкает еще один палец. — Вера!!! — закричала я не своим голосом и дернула руками, и кровать, на которой сидели мы обе, пошатнулась, а наручники сдавили мои запястья настолько сильно, что сомневаться в том, что мне их не снять, не приходилось. Но та меня и слушать не хотела. Она продолжала усердно трудиться, подводя меня к разрядке, и спустя время я даже стала сама подаваться навстречу ее рукам, что меня несказанно удивило, а ее — обрадовало. Казалось, ее возбуждает тот факт, что я ужасно стыжусь, когда она проделывает со мной такое. Эдакий кинк на стыд. Не могу ее за это винить, мне самой нравилось это. Приговаривая, какая я умница и как хорошо стараюсь, она схватилась зубами за чувствительную пульсирующую точку и начала чуть ее посасывать. Вот тут я уже не выдержала и запрокинула голову назад с громким стоном. Нет, я издавала подобные звуки и до этого, но сейчас он был в разы громче, перемежаясь со стонами самой Веры, они создавали такой потрясающий ансамбль любви и страсти, который мне бы хотелось слушать вечно. Я выкрикивала еще много несуразных фраз, выкрикивала ее имя и мечтала вцепиться ногтями в ее плечи, но руки были плотно зафиксированы над головой, и я ничего не могла ими сделать. Она выделывала такие штуки своим языком, что я просто извивалась под ней, приподнимая бедра выше, чтобы увеличить давление. Наконец она проникла языком внутрь, а пальцами принялась тереть уже и без того красный бугорок, и вот я снова кричу ее имя. Я чувствовала, как ее язычок то входит, то выходит, как она целует и покусывает каждый миллиметр горящего центра. Не знаю, сколько раз она довела меня до пика, но я готова была испытывать это еще и еще раз прямо сейчас. Она все продолжала играться язычком, попутно слизывая все соки, я дергалась, но она держала меня крепко. Где-то в голове мелькнула мысль, что я хочу, чтобы она всегда так меня держала, крепко и ближе к себе. От этой мысли появилась улыбка, и я впервые посмотрела на нее в таком положении. В эту секунду наши взгляды пересеклись, и она снова вошла языком, отчего я снова закрыла глаза и запрокинула голову, отдаваясь в ее власть. Разрядка оказалась слишком быстрой, но такой мучительно-долгой. Я лежала плашмя и не могла пошевелить ни единой частью тела. Однако четко ощущала, как после одного короткого щелчка мои руки были освобождены и бессильно упали вниз. Вера жадно осмотрела меня, видимо, сама не веря в случившееся, а потом изящно скинула с себя белье и прилегла рядом. — Какой же все-таки потрясающий у тебя голос, я его совсем недооценила. Я лишь улыбнулась и поцеловала ее. — Ты мне тоже очень нравишься. Она накрыла нас обеих покрывалом, которое все это время лежало у моих ног, и так и уснула, а мне даже в голову не пришло отплатить ей той же монетой.