Шанс на искупление

Ночь — хорошее время, чтобы подумать. Тихая и бесконечно длинная, она создаёт особую атмосферу, позволяя остаться наедине с собой. Итачи был не из тех, кто привык жалеть себя за каждую совершённую ошибку. Но он был достаточно сильным, чтобы признать этот факт. Идеальных людей не существует, и себя Учиха считал далеко не «идеальным», осознавая, сколько раз оступался в своей жизни. А ещё он был достаточно умён, чтобы понять причину своих поступков. Можно быть сильнейшим шиноби своего времени, хладнокровным, закалённым и непоколебимым. Но невозможно спрятаться от собственных страхов, даже если они сидят глубоко внутри. Разве мог такой человек вообще быть подвержен страху? Преступник, предатель, кланоубийца. Шиноби с аурой столь холодной и пугающей, что даже взгляд на него заставлял поёжиться… Но так было в его прошлой реальности. Не теперь. Оказавшись в мире, куда его отправила сама судьба, Итачи дал себе слово измениться. Стать лучше, чем он был когда-то. Принять эту новую жизнь и больше никогда не возвращаться к тому прежнему образу нукенина. Но кто сказал, что это будет легко? Старые привычки не любят уходить, всеми силами цепляясь за хозяина и прирастая к нему буквально корнями. Итачи так долго отталкивал всех вокруг, не подпуская слишком близко ни друзей, ни врагов, ни собственного брата, что просто отвык реагировать по-другому. Это превратилось в своеобразный защитный рефлекс. Стоило кому-то сделать шаг — не важно, эмоционально или физически — как в его сознании мгновенно вырастала стена, которая могла и придавить при необходимости. И этот проклятый защитный рефлекс вредил каждому, кто нарушал его личные границы. Вот только теперь Итачи сам приоткрыл эти границы, подпустив к себе напарницу почти вплотную. А когда почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, ему ничего не оставалось, кроме как захлопнуть дверь. Но разве мог он подумать, что этим ударом случайно заденет и её? Страх неосознанно причинить Мире боль — то, что таилось глубоко в его душе, теперь воплотилось в реальность. И почему это вообще его волновало? Раньше он бы и бровью не повёл, давая отворот-поворот какой-нибудь девчонке. Что изменилось на этот раз? Не мог же он в самом деле к ней привязаться? Абсурд! Да, они были напарниками. Да, он позволил ей обращаться к себе на «ты», чего ни разу не делал за последние восемь лет. Да, он всеми силами… хотел снова увидеть её улыбку и тот тёплый искренний взгляд. «Ладно, признаю, — устало выдохнул Учиха, прикрывая глаза. — Признаю, что проиграл». Только легче от этого не стало. Нужно было найти способ, как вернуть всё назад. Пусть лучше его мучает совесть за откровенные и порочные мысли, чем за холодные и бесстрастные слова, которые он сказал. Однако, даже просидев всю ночь у костра, в нескольких метрах от спящей напарницы, Итачи так и не смог ничего придумать. Любой диалог, который он проигрывал в своей голове, оканчивался полным тупиком. Снова и снова он спотыкался о собственные мысли, испытывая непреодолимое чувство раздражения. Словно это была головоломка, которую никак не решить. Казалось бы, чего тут сложного? Обычный разговор по душам. Только охотиться на Биджу в его прошлой реальности было куда проще, чем отыскивать и склеивать нужные слова. Не будь Учиха таким упрямым и целеустремлённым, то, наверное, оставил бы всё как есть. Но выбирать лёгкий путь — это явно было не про него. Наконец, вдалеке из-за гор показались первые солнечные лучи, оповещая о том, что пора собираться. Через пару часов команда Кацу двинется дальше, и отставать от них слишком сильно они не могли. Однако возникла другая задача, к которой Итачи оказался не готов. Как разбудить напарницу, зная, что когда она откроет глаза, в них отразится совсем не радость? «Это просто нелепо, — думал Учиха, сидя на земле и прислонившись к дереву. — Меня не должны останавливать подобные вещи». С этой мыслью он невозмутимо поднялся на ноги, ощущая себя странно и скованно. Наверное, больше всего его раздражал тот факт, что он не мог понять свои собственные чувства. Не мог понять самого себя. В какие-то моменты это становилось настолько невыносимо, что он был вынужден упрямо сдерживать злость. Подойдя к Мире достаточно близко и присев, Итачи осторожно протянул к ней руку, готовый к любым последствиям. Однако прежде, чем он успел коснуться её плеча, девушка зашевелилась, сонно размыкая веки. На секунду его тело охватил ступор, из-за чего ладонь так и зависла в воздухе. И всё же многолетний опыт позволил ему сохранить на лице бесстрастное выражение. Вернув контроль над телом, Итачи учтиво возвратился к своему месту под деревом, дожидаясь момента, чтобы начать разговор. Ну и какого чёрта его сердце так ускорилось, отбивая сумасшедший ритм? — Доброе утро, — послышался чуть хрипловатый, но достаточно бодрый голос напарницы. — Доброе. Вышло как-то сухо, но лучше уж так, чем совсем промолчать. Девушка приподнялась и несколько раз потянулась, разминая затёкшие за ночь мышцы. Итачи всё ещё молчал. Ему нужно было выбрать идеальное время, ведь он так долго подготавливал свою речь. Дождавшись, когда Мира попьёт воды и заплетёт спутанные волосы в пучок, Учиха сделал глубокий вдох: — Я хотел поговорить с тобой по поводу вчерашнего… — Не бери в голову, — непринуждённо отмахнулась она. — Всё в порядке, правда, я сама виновата. Видимо, расставание с парнем на меня плохо повлияло. Она неловко усмехнулась, опуская глаза, но Итачи готов был поклясться, что не заметил в них и намёка на обиду или холодность. Это была всё та же добрая, милая и понимающая девушка, к которой он уже привык. Учиха окончательно запутался. Он ведь целую ночь подбирал слова, чтобы на этот раз мягко и безболезненно объяснить всё Мире. Целую ночь готовился встретить её пустой и нечитаемый взгляд. Он был уверен, что уже не вернёт её доверие обратно. Это ведь он предложил ей искупаться вместе, ответил на её поцелуй, а затем оттолкнул, сам не зная зачем… И после этого она говорит: «не бери в голову»? — В любом случае, извини, — настойчиво продолжил Итачи, не теряя уверенности. — Я действовал слишком грубо. Подняв глаза, девушка с удивлением посмотрела на своего напарника. — Да всё в порядке. Мы оба просто поддались моменту, это ничего не значит. «Ничего не значит», — эхом отдалось в голове. Но он же видел тем вечером, как изменилось её лицо. Видел, как на нём отразилась едва сдерживаемая боль. Ему не могло это показаться. — Может, тот горячий источник тоже был ядовитым? — усмехнулась она, пытаясь снять напряжение. — Или мы оба просто устали от всей этой беготни? Но тебе не нужно извиняться, да и я уже обо всём забыла. Так что, если ты не против, можем… снова быть друзьями. Её щёки немного порозовели, и только сейчас Итачи осознал, что абсолютно потерял дар речи. Все эти диалоги и ответы, которые он так старательно выстраивал в голове, развалились на мелкие кусочки, оставляя его почти «безоружным». — Было бы отлично, — первое, что пришло ему на ум. Пожалуй, долгая и бессонная ночь стоила того, чтобы дождаться такого странного утра. «Что же творится в твоей голове, Мира?» Либо она прекрасно скрывала перед ним свои реальные чувства, в чём Итачи очень сомневался, либо ему ещё никогда не приходилось встречать столь удивительную и непредсказуемую девушку.

***

«Кошмар! — отойдя достаточно далеко от лагеря и разрешая себе, наконец, отдышаться, подумала Мира. — Не ожидала, что будет так сложно. Думала, свихнусь от волнения». Её настолько сильно колотило изнутри, что она чуть сознание не потеряла, пока разговаривала с Итачи. Это оказалось настоящим испытанием на прочность: сидеть с непринуждённым лицом и делать вид, что ей хватает кислорода, когда на самом деле это было не так. И мало того! Не просто сидеть, но блестяще и уверенно лгать, глядя в глаза самому Учихе. Не то чтобы Мире так хотелось его обманывать, но она должна была исправить ту нелепую ситуацию, которая возникла между ними вчера. Не важно, кто был прав, а кто виноват. Она не собиралась строить из себя обиженку, сетуя на судьбу и мир. Если был шанс вернуть всё назад, она готова была вцепиться в него зубами, но сделать всё, чтобы он сработал. И у неё получилось. Неизвестно как, но получилось. Возможно, на руку сыграл адреналин или чрезмерная упёртость характера, но девушка смогла убедить Итачи, что всё хорошо. И что вчерашний вечер никак её не задел. Да, это была неправда, но Мира не собиралась забивать себе голову очередными неудавшимися чувствами. Главное, что они с Итачи опять могли свободно говорить. Словно не было того дурацкого поцелуя, посреди озера… и без одежды. «Нашла о чём думать!» — вздохнула девушка, прикрывая ладонью глаза. Когда сердце успокоилось, а голова перестала кружиться от волнения, Мира направилась обратно к лагерю. Чувства чувствами, но их миссия ещё не окончена. И чем дальше они уходили на запад, тем ближе подбирались к врагу, а значит, отвлекаться на глупости было уже непростительно. Ведь от их действий зависели жизни многих. — Наш «маячок» всё ещё в деревне, — непринуждённо заговорила куноичи, подходя к костру. — Действуют, словно по расписанию: подъём в шесть, отбой в одиннадцать. — Похоже на то. Но, думаю, нам ещё недолго осталось их преследовать. — Наверное, — согласилась она, а затем добавила чуть тише: — Даже немного страшно. — Не волнуйся, я ведь буду рядом. Итачи произнёс это настолько буднично и легко, что Мире пришлось снова отвернуться, пряча от него покрасневшее лицо. «Хватит смущаться от каждого слова!» — ругала она себя, поражаясь собственной реакции. Позавтракав запечённой сладкой картошкой, которую Итачи раздобыл ещё пару дней назад, оба напарника приготовились ждать. Обычно им не приходилось сидеть на месте слишком долго, но в этот раз команда Кацу явно опаздывала. Или же намеренно решила отбыть чуть позже. — Движутся, — наконец, заговорила Мира, поднимаясь с земли. И вновь бесконечные леса и горы проносились мимо них, правда, уже не с такой сумасшедшей скоростью, как раньше. Теперь их преследование больше напоминало прогулку быстрым шагом. Но жаловаться тут было не на что. Оставив позади большую часть страны Земли, двое напарников медленно, но верно приближались к самой западной её границе. И когда казалось, что всё идёт достаточно неплохо, произошло самое худшее. «Маячок» внезапно исчез. — В чём дело? — спросил Итачи, как только девушка замерла с настороженным и растерянным взглядом. — Я его больше не чувствую. Не чувствую Роши. — Уверена? — Да. — Где это случилось? — уточнил напарник, серьёзно глядя на Миру. — Примерно пять-шесть километров от нас. — Хорошо, веди. Не теряя времени, оба ринулись к месту, где затерялся след их бывшего товарища. Предчувствие у девушки было нехорошее. Метка могла исчезнуть только по двум причинам: либо смерть, либо она сама могла её снять. Но зачем убивать своего союзника сейчас, когда они почти добрались до логова? Если только… Роши сам не совершил ошибку. Он явно не был доволен тем, в какой организации служит. Но мог ли он вновь сменить свою сторону, да ещё и так неосторожно? Конечно, Роши был предателем, и оправдывать его Мира не собиралась. Однако в глубине души, она чувствовала за него лёгкое беспокойство. Всё же он не был по-настоящему плохим. Миновав несколько километров почти за двадцать минут, девушка вырвалась вперёд, обгоняя напарника. Меньше всего ей хотелось увидеть на земле знакомую и бездыханную фигуру. И с каждым шагом сердце колотилось всё быстрей. Но знала бы она, чем обернётся для неё этот манёвр… — Стой! Голос напарника не успел её остановить, и девушка неизбежно пробежала сквозь барьер, оказываясь по другую его сторону. Затормозив, она поспешно обернулась, глядя на Итачи чуть напряжённо. — Всё в порядке, — успокоила его Мира, подтверждая эти слова оптимистичным кивком. Хотя внутри неё был далеко не оптимизм. Словно по щелчку вся чакра перестала ощущаться, сменяясь странным чувством пустоты и тревоги. Но волноваться пока было не о чем. — Похоже, ты был прав. Они хорошо обезопасили своё место встречи, — произнесла она, оглядываясь вокруг. — Давай отойдём и как следует всё продумаем, — настороженно проговорил Итачи. — Лучше не действовать вслепую. — Хорошо. Однако у вражеской техники оказались другие планы. И некогда прозрачный, неосязаемый барьер превратился в самое настоящее препятствие. Потому что выйти из него Мира уже не смогла. — Что-то не так, — скрывая панику в голосе, осторожно проговорила она. — Не могу пройти. — Это шутка? — Я бы не стала так шутить. Итачи подозрительно сощурил глаза, глядя на землю у ног напарницы. Его Шаринган явно что-то заметил, и судя по изменившемуся взгляду, вот теперь волноваться стоило. — Ты правда не можешь выйти? Девушка вновь стукнула перед собой кулаком, ощущая, словно ударила в деревянную стену. — Это похоже на силовое поле. Зайти можно, но выйти уже нельзя. Думаю, тебе стоит попытаться найти Шисуи, а я тогда схожу на развед… — Исключено, — не дослушав до конца, перебил её Учиха. — Стой здесь, я отправлю сообщение. Вытащив из поясной сумки клочок бумаги и карандаш, он торопливо принялся записывать информацию. — И какой в этом смысл? Если я не могу отсюда выбраться, нужно пойти и выяснить, что планируют эти фанатики. Они ведь ещё не знают, что я здесь. — Уже знают, — не отрывая глаз от листка, бесстрастно констатировал Итачи. — Ты сама говорила, что создатель барьера чувствует, когда в него заходит человек. — Чёрт, — удручённо ругнулась девушка. Закончив с сообщением, Учиха вызвал парочку воронов и с помощью техники создал дубликат письма. Оставалось лишь надеяться, что послания отыщут своих адресатов. Однако не успела Мира ничего понять, как её напарник невозмутимо шагнул сквозь барьер. — Ты что делаешь? С ума сошёл? — Одна ты всё равно не пойдёшь. — И поэтому ты решил выдать ещё и себя? — с негодованием спросила девушка. — Ты вроде хотела идти на разведку. Не стоит терять время зря. — Не надо так. — Как? — спокойно переспросил Итачи, но его взгляд чётко говорил, что спорить уже бесполезно. — Не надо жертвовать собой ради меня. — Это не жертва. От меня не будет толку снаружи, и как ты видишь, никто не бросается к нам на встречу с оружием. Давай лучше займёмся делом. Итачи не оставил и шанса как-либо ему возразить. Развернувшись в противоположную от барьера сторону, он без лишних слов направился вперёд, так что девушке пришлось покорно следовать за ним. Лес всё никак не заканчивался. Не исключено, что они могли упустить логово врага или идти рядом с ним, не замечая. Но что-то подсказывало, что разгадка совсем в другом. И Мира оказалась права, когда за деревьями показался «масштаб» их новой проблемы. В низине простирался целый город, окружённый холмами и зелёными лесами. Огромный, не уступающий в размерах торговому перевалу, он казался практически вымершим. Улицы выглядели пустыми и тихими, а редкие прохожие больше походили на призраков, медленно снующих туда-сюда. — Значит они, действительно, могут окружать барьером целые поселения. — Они же… заперли всех внутри, — с ужасом осознала Мира. — Присмотрись. Для такого большого города здесь слишком мало людей, — настороженно проговорил Итачи. — Словно часть жителей исчезла. Или же им помогли исчезнуть. Он многозначительно посмотрел напарнице в глаза. Похоже, что члены Сейги давно уже захватили этот город. Им ведь нужно было с чего-то начать, проверить свою технику, прежде чем окружить ею остальные страны. Однако чего не могли ожидать ни Мира, ни Итачи, так это, что «барьер» окажется самой настоящей стеной. Огромной тюремной камерой, из которой не выйти. И если в этом заключался настоящий план Сейги: запереть людей, а не просто лишить их чакры, — то ситуация приобретала наихудший оборот. — Бред какой-то, — прошептала Мира, чувствуя, как нарастает в теле дрожь. — Они собираются забрать нашу силу и запереть всех за прозрачными стенами. А сами… будут править миром, как настоящие Боги, — воздуха стало катастрофически не хватать. — Без чакры мы даже подобраться к ним не сможем. Это не война, это… быстрое и неминуемое рабство. — Послушай меня, — серьёзно проговорил Итачи, обхватив её лицо ладонями и заставляя смотреть себе в глаза. — В любой технике есть изъян. И мы найдём его, слышишь? Он осторожно провёл большим пальцем по её щеке. — Ты должна успокоиться и довериться мне. Хорошо? Мира кивнула, изо всех сил стараясь прийти в себя и выровнять дыхание. — Прости, у меня… клаустрофобия ещё с детства. Видимо, опять проявилась. — Ничего, — он незаметно убрал ей за ухо прядь волос, сделав это как бы невзначай. — У каждого есть свои страхи. — Но не у тебя. — У меня они тоже есть. Поверь. Окончательно вернув себе твёрдость духа, девушка слабо улыбнулась напарнику, который только сейчас позволил себе её отпустить. Удивительно, как всего за минуту он сумел сделать то, на что её тётя тратила порой часы. Конечно, сейчас её фобия уже практически сошла на «нет», но, как видно, не исчезла полностью. И она была очень рада, что рядом оказался человек, способный успокоить её лишь одним касанием.

***

— Какой будет план? — спросила Мира, пока они спускались с холма к самому краю города. — Ходить в открытую по улицам мы не можем. Нужно проникнуть на территорию и разговорить кого-нибудь из местных. Они явно могут что-то знать. — И желательно бы не наткнуться на наших старых «товарищей», — мрачно ухмыльнулась девушка, оглядываясь по сторонам. — Скорее всего, метка Роши исчезла из-за барьера. Значит и вся команда должна быть здесь. — Твою чакру я тоже не видел сквозь барьер, — сообщил Итачи, задумчиво хмуря брови. — Видимо, он блокирует всё, что оказывается внутри. — Видимо так, — согласился Учиха. И тут в его голову пришло осознание. Вспомнив события недельной давности, он быстро сложил в голове два и два, понимая, насколько очевидную деталь упустил. — Вот как… — Что? — Когда я допрашивал градоначальника, он сказал, что во дворце для нас готовится ловушка. Но тогда мы с Шисуи ничего не смогли обнаружить. Теперь всё встало на свои места. Думаю, что дворец тоже был окружён барьером, и, окажись мы внутри, нас бы схватили без особых усилий. — А Роши обо всём знал, — почти бесстрастно выдала Мира. — Да, он много чего знал, — подтвердил Итачи, удивляясь, что эта мысль не пришла к нему раньше. — Странно, что он не убил Шисуи, пока был шанс. Мы ведь оба ушли из гостиницы, и Роши мог легко избавиться от капитана, пока тот спал. — Он бы этого не сделал. Уверенность, которая послышалась со стороны напарницы, заставила Итачи нахмуриться. — Ты правда так считаешь? — Когда мы говорили, мне показалось, что Роши не такой, как остальные. Не такой… «фанатичный», — задумчиво ответила она. — Внешность бывает обманчивой. — Знаю, но он защитил меня. Тадами собиралась напасть, а он сделал так, чтобы Кацу принял меня в команду. Возможно, я ошибаюсь, — вздохнула девушка, качая головой. — А может, и нет. — Всё может быть. Пройдя лишь половину пути вниз, оба напарника замерли, обнаружив недалеко в траве лежащего человека. Было неясно — спал он или же всё куда очевиднее. Но чутьё подсказывало, что он был ещё жив. — Не стоит, — предупреждающе заговорил Итачи, уловив движение напарницы в сторону незнакомца. — Он ведь без сознания. — Вижу. Но это не значит, что тебе нужно к нему подходить. Это не наша забота. — Ты же хотел поговорить с кем-то из местных, — упрямо продолжила девушка. — Вот и поговорим. Итачи тяжело вздохнул, но всё же вытащил из-за пояса пару кунаев и передал один из них Мире. Держа оружие наготове, он первым приблизился к неподвижному телу, осматривая его с ног до головы. Судя по внешним признакам, парню было не больше шестнадцати. Однако он был настолько истощён, что больше походил на старика: впалые щёки, проглядывающие сквозь кожу кости и глубокие синяки под глазами. Если бы не слабые признаки жизни, можно было бы подумать, что он уже давно мёртв. — Пришли меня добить? — неожиданно и очень тихо заговорил парень. — Думаете, я вам сдамся? Через силу приоткрыв глаза, незнакомец слегка расслабился и вновь сомкнул свои веки. Он был настолько ослаблен, что казалось, будто каждый вздох даётся ему с большим трудом. И, похоже, именно так и было. — Что произошло? — как можно спокойнее заговорила Мира, присаживаясь рядом с ним. — Вы ведь не местные, — почти беззвучно прохрипел парень. — Я знаю всех в городе. — Мы из страны Огня и пришли помочь. Ты можешь рассказать, что случилось? — Страна Огня. Никогда там не был, — он вновь затих, будто потеряв нить разговора. — Мы здесь уже три года. Эта стена… барьер, который они создали, не даёт нам выйти. — Его создали три года назад? Люди из Сейги? — Сейги, — повторил парень. — Они… Послышался сдавленный кашель, и девушка мгновенно вытащила бутыль с водой, поднося его ко рту незнакомца. Сделав несколько маленьких глотков, он вновь заговорил: — Они пришли сюда уже давно. Обманом захватили город и создали барьер, чтобы запереть всех внутри… Зря вы пришли. Здесь вас ждёт только смерть. — Где все жители? — без лишних церемоний спросил Итачи. — Барьер медленно вытягивает из нас чакру и не даёт восстановиться. Люди ослабевают и начинают болеть, но медики не могут лечить их как раньше. Многие просто умирают. Сейчас в городе уже нет и половины жителей. — Ч… что? — с ужасом прошептала Мира. Если бы Итачи мог видеть её лицо, то наверняка заметил бы на нём отголоски ярости. — Старики погибли в первую зиму. И часть детей тоже. Мой отец вместе с другими добровольцами создал отряд, чтобы уничтожить источник барьера. Но всех их просто перебили. Даже тела не вернули, только сбросили куда-то в яму… — Что ты сказал? — внезапно прервал его Итачи. — Сбросили в яму. — Нет, я не об этом. Ты сказал, есть источник барьера. — Конечно, — хрипло отозвался парень. — Это наша древняя техника. Татсуро украл её у нас и сделал более мощной. Но когда-то давно её использовали как тюрьму для опасных преступников. А теперь она стала тюрьмой для нас всех, — слабо усмехнулся он. — Кто такой Татсуро? — Лидер… лидер их организации. Его опять охватил судорожный кашель. Казалось, ещё немного и он вот-вот задохнётся прямо на их глазах. — Что из себя представляет источник? — ухватившись за первую значимую зацепку, продолжил Учиха. — Чёрный кристалл. В наших пещерах их полно, они способны усиливать чакру. — Если уничтожить кристалл, барьер исчезнет? — Мой отец так считал, но я точно не знаю. Мы с друзьями пытались это выяснить. Все… погибли, кроме меня. — Как это случилось? — сдержанно проговорила Мира, сжимая кулаки. Итачи буквально видел, как в ней закипает злость, подгоняемая словами паренька. — Голод. Звери в этих лесах почти не водятся, а еду можно достать только в центре. Мы с друзьями прятались на окраинах, пока нас совсем не оттеснили к холмам. Так что был выбор либо сдаться новым властям, либо… как я, пытаться выжить. Многие сдались… — Мы их остановим, — твёрдо заявила Мира, глядя на паренька. — Обещаю. — Хотелось бы верить… — чуть улыбнувшись, тихо прошептал тот. Это были последние слова, которые он произнёс. Но та слабая улыбка надежды так и застыла на его измождённом лице. Поднявшись на ноги, девушка отстранённо взглянула на бездыханное тело парня. Итачи мог видеть лишь профиль её лица, но он без труда заметил, как тихонько дрожат её губы. Как белеют костяшки на пальцах рук и какой гнев отражается в её серебристых, влажных глазах. И что-то в нём просто надломилось. Словно его непробиваемая плотная стена дала трещину, позволяя забыть о собственных запретах. Да, он почти всю жизнь отталкивал людей. Но почему-то сейчас ему захотелось поступить совершенно иначе. Мягко обхватив напарницу за плечи, Итачи без раздумий прижал её к себе. Плевать на свои принципы и привычки. Разве это было важно теперь, когда они заперты в этом чёртовом барьере? Какой смысл скрываться под масками, сдерживать себя и постоянно напоминать о чести, если завтра уже может не наступить? Невозможно без конца контролировать ситуацию, контролировать себя изо дня в день. Рано или поздно от этого просто устаёшь. И крепко держа в своих руках напарницу, Итачи понимал, насколько сильно устал ото всех закрываться. Ему нужно было ощутить её тепло, почувствовать, как бьётся сердце. Прижать к себе так сильно, чтобы уже никакая внутренняя стена не смогла её оттолкнуть. Он точно знал, что не позволит ей здесь погибнуть.