Человеческая книга

Я заглянул в лабораторию объекта 358А-Г-М. Устало взял блокнот и записал: «16:24 (переведено для человеческих читателей). Объект Дженни уже дома. Она разделась и лежит на кровати, смотря в потолок». Я вздохнул. Меня всё ещё била дрожь от контакта с объектом Робертом, но больше меня заботило то, что сказала НиАР. Не то, чтобы я боялся того, что выскажет Вышка о моей «выходке». Нет, я знал свои права, я лишь боялся, что он заметит, насколько я был взволнован. Но Вышка не заметил. Либо он был слишком занят, либо недостаточно вглядывался в меня, либо он всё же заметил, но ничего не сказал, однако мои страхи оказались необоснованными, как я и предполагал. НиАР, как и обещала, сказала Вышке о том, что я сделал, и Вышка говорил почти то же, что и она, когда я пришёл к нему в кабинет. Я, в свою очередь, говорил ему то же, что говорил НиАР, и, в конце концов, Вышка уже был готов отпустить меня, попросив больше так не делать. Однако, когда я уже открывал дверь, он задержал меня. — Слушай, — сказал он медленно, что могло означать только серьёзность начинаемой им речи, — ты ведь помнишь, как ты впервые попал на нашу станцию? Я прекрасно знал, чего он добивается. Знал — и потому не хотел слушать. — Я вас понял, — поспешно бросил я и хотел уйти. — Подожди, я не договорил. Я вздохнул, отпустил дверь и вернулся, сев в кресло перед столом Вышки и своим видом показывая «Я слушаю вас внимательно, но в то же время мне совершенно не хочется это делать». — Я работаю Вышкой уже на протяжении семи лет, — сказал он, соединив чёрные кончики пальцев синих рук. — Ты прибыл сюда три года назад, с репутацией «слишком активного» и «ярого» учёного. Знаешь, что это значит? — Прекрасно знаю. Но Вышка всё же разъяснил, непонятно зачем и кому, но вам, читателям, возможно, будет интересно это послушать. — В Доме Учёных очень много… сирот. Нашей расе несвойственна любовь, забота и преданность. Нам свойственно уважение, точность, ум. Когда ты был в Доме Учёных, тебя учили «антисознанию» у людей. Ты помнишь, что ты однажды спросил? — Я молчал, и он продолжал. — Ты спросил, почему родители оставили тебя одного, ведь тебе было «одиноко» без них. Немногие представители нашей расы скучают по своим родителям. О твоих словах сразу сообщили, и это записали в твоё личное дело как «задатки человека». Ужасное клеймо. Да, это было именно «клеймо». Задатки человека — как диагноз, который невозможно вылечить. Мне было неприятно снова занимать свои мыслительные процессы «ошибками прошлого», как сказали бы люди. Задатки человека проявляются в десяти процентах всех представителей нашей расы, и это настолько унизительно, что обычно остаётся за несчастными на всю жизнь. Я один из таких несчастных. Я всегда считал, что это глупо, ставить мне это клеймо, когда я пребывал в состоянии, какое люди бы назвали «детство». Состояние, в котором ты не всегда осознаёшь, что делаешь. Но мне поставили это клеймо, а вместе с тем и приговор бесконечных насмешек, к которым я давно привык. Впрочем, на станции редко кто насмехался мне прямо в лицо, и меня удивляло это до того момента, пока я не узнал, что они изучают людей, и пока я сам не начал это делать. В любом случае, я сосредоточился на другом. Оставшийся день я делал записи об объектах, но ничего путного оба не делали: лежали, ели и спали. Ночью объект Роберт проснулся и разговаривал по телефону с психологом, но я решил не слушать их разговор, дав это задание НиАР. Позже оказалось, что объект рассказывал о знакомстве со мной. Что касалось объекта Дженни, я чувствовал безнадёжный тупик. Не то, чтобы я мог чувствовать «надежду», это чувство было противоположно тем логичным схемам нашей жизни. К чему надежда, когда точно знаешь исход событий? К чему она, если всё просчитал? Тупик в деле объекта Дженни был не совсем «безнадежный», но, просчитав все возможные варианты исхода событий, я понял, что узнать причину её становления интровертом займёт очень много времени. Настолько много, что невольно задаёшься вопросом: стоит ли это того? Однако этот вопрос я решил никому не задавать, оставить его в далёких дебрях своей мыслительной системы и думать, как продвинуться в деле. В итоге, ещё один день происходило одно и то же: объект Дженни пошла на работу, закончила раньше необходимого и ушла домой, где снова лежала на кровати и ела макароны. Объект Роберт ходил в библиотеку, постоянно заглядывал в телефон, ожидая звонка (как я мог предположить, от меня), и иногда разговаривал с психологом. Он читал книги вроде «Как найти смысл жизни?» или «Что делать при депрессии?», но не дочитывал ни одну из них, видимо, понимая, насколько это бесполезно, и закрывая книгу уже на второй странице. Мы с НиАР редко пересекались, и она снова начала меня избегать.