Когда ты вернёшься?

— Повторим? — со стороны мужчины слышится немного хриплый смех, а его мозолистые руки ложатся на спину племянника, который после оргазма обречённо упал на грудь старшего, поглаживая. — Я останусь без спины, — с полу-прикрытыми глазами ответил Юань. Его спина, а если точнее поясница уже отзывались болью, но не настолько сильной. — Нам нужно будет ещё прибраться.. И лучше принять ванну.. В-вытекает.. — юноша смутился, произнося это. — Я помою тебя и сам уберусь, Юань, а ты будешь отдыхать, — баритон мужчины становится мягким и бархатистым, будто у кота, который после продолжительной охоты был наконец доволен своей добычей. Однако, чтобы подготовить ванну, мужчине пусть и нехотя, но пришлось встать, осторожно перекладывая драгоценную ношу со своей груди на кровать, которая, казалось, после их игр могла просто развалиться (и где эти кролики устраивали свой "каждый день"?), одновременно с этим оставляя на мягких губах лёгкий поцелуй. — Я скоро за тобой вернусь. — Хорошо, — успел пробубнить юноша, оставаясь один в комнате. Лежать он, конечно же, не собирался. Сел в кровати, тут же согнувшись от боли. Решив хоть немного прибраться, пока старший занят ванной, встал и натянул на себя первую попавшуюся вещь, как оказалось рубашку учителя, от которой исходил запах знакомого парфюма и немного сигарет. Начал приборку в комнате, не замечая ничего вокруг. — А ты мило выглядишь в моей рубашке, — доносится голос мужчины со стороны дверного проёма, в котором стоял сам Чэн, прислонившись плечом к деревянному косяку и не имея на себе абсолютно никакой одежды, только короткое полотенце на бёдрах. Он быстро управился с ванной, поэтому сразу же пошёл за юношей, запечатлев такую картину. — Не пугай так! — юноша вздрогнул, тут же покраснев и повернувшись. Фиолетовая рубашка учителя была довольная большая для такого юнца как А-Юань, поэтому свободно свисала, прикрывая задницу и немного синяки на бёдрах. Всего за пару шагов мужчина подошёл к юноше, стоящему посреди комнаты с пустой бутылью в руках, нежно пленя его талию в кольцо крепких рук, а носом утыкаясь где-то за юношеским ухом. Тот нервно вздохнул, тут же улыбаясь, признав любимого. — Идём, всё уже готово. — Хорошо, — мягко произнёс Сычжуй, положив свои тонкие руки поверх чужих более больших. Мужчину внезапно будто окатило волной непривычной для него нежности: тонкие губы начали покрывать множеством лёгких поцелуев ухо Сычжуя, то и дело ловя его и не желая выпускать. — Ваньинь.. Вода остынет.. — промычал, напоминая о водных процедурах, однако наоборот подставлялся под чужие поцелуи. Оставляя последний, самый нежный из всех поцелуев на ухе молодого парня, мужчина всё-таки отстранился, но просто так идти юноше не позволил. Один миг, пара движений — и вот Сычжуй уже лежит в руках Цзян Чэна, будто невеста, а последний уносит его в сторону ванной комнаты. Тот, густо краснея, схватился за чужие плечи. Всё-таки для него это тоже было непривычно. — Ты прямо принцесса — смущаешься от всего, — довольная, даже победная ухмылка не сходит с мужского лица, а сам он всё-таки доносит юношу до нужного помещения, раздевая его только там. Вскоре полотенце тоже покинуло узкие бёдра мужчины, отправляясь к рубашке, а двое возлюбленных уже сидели в тёплой воде, Чэн — прислонившись спиной к одному из бортиков, а Юань — меж его ног, прижимающийся к мужской груди. — И как мы до этого дошли? — Ваньинь.. Какие между нами отношения? — только оказавшись в воде, А-Юань решил задать терзавший его вопрос, и немного повернул голову в бок, смотря прямо в глаза старшему. — Ну явно не те, которые длятся один день, — приоткрыл глаза старший, взором окидывая юношу в своих объятиях, а точнее, между своих ног. — Любовные, я полагаю. — То есть... Мы встречаемся? — младший вопросительно наклонил голову в бок, часто хлопая длинными ресницами, будь-то не верит сказанным словам. — А тебе это не нравится? — смотрит мужчина на мальчика перед собой где-то с минуту, а потом в каком-то спокойствии прикрывает глаза, зарываясь носом в длинные волосы. — Да. — Конечно, нравится! — немного запоздало ответил юноша, развернувшись корпусом, быстро поцеловал. — Я рад, — и вернулся на своё место, поудобнее устраиваясь, — Только.. Тебя уволят, если директор узнает.. — Меня скорее посадят на гуцинь, если узнает твой отец, — как-то обречённо усмехнулся мужчина, осторожно обнимая за талию драгоценного, по мнению учителя, юношу. — Ты уже скоро выпускаешься из школы, а значит, риск не такой большой. Но нам всё равно нужно быть осторожными, иначе это и правда ничем хорошим не закончится. — Та прав.. Папочка, — Юань негромко хихикнул и положил свои руки поверх рук мужчины, наслаждаясь близостью того. — Если продолжишь меня так называть, я тебе устрою марафон на всю ночь, — предупреждает мужчина юношу совершенно спокойно, а-ля "я конечно ни на что не намекаю, но ты можешь поплатиться задницей". Юноша замолчал, обдумывая, что-то. Мужчина задавать вопросов не стал, а только терпеливо ждал, пока Сычжуй либо над чем-то подумает, либо вовсе промолчит. — Как хорошо, что завтра суббота... Папочка, — наконец разрушил тишину своим томным голосом парень. Учебное заведение не работало по субботам, этот день считался выходным как для учеников, так и для учителей. Юань похотливо улыбнулся, кажется, в ком-то проснулся внутренний мазохист. — Ты не сможешь ходить как минимум два дня. Как объяснишь кроликам? — почему-то мужчине очень нравилось так называть эту супружескую пару, с сыном которой они тоже неплохо исполняли роль этих пушистых, плодящихся комков шерсти. — Маленький бесстыдник. — Я не виноват, что одно только твоё присутствие пробуждает во мне такого бесстыдника, — Сычжуй пожал плечами, мол "не хочешь, не надо". Весомый аргумент в пользу "хочу" уже с минуту упирался в спину мальчика, только тот этого упорно не замечал, а потому сам мужчина закатил глаза. Пока одна рука Цзян Чэна скользнула меж стройных ног племянника, пальцы второй повернули юношеский подбородок, да так, что сам старший сразу же пленил рот мальчишки страстным поцелуем. Конечно же, юноша почувствовал пылкие прикосновения и упирающийся столб, а потому усмехнулся в поцелуй. Кажется, дразнить своего папочку, станет самым любимым занятием Сычжуя. — Мелкий змей-искуситель, — с довольным звуком, отдалённо напоминающим урчание, мужчина лизнул заднюю сторону шеи, где, на удивление, меток ещё не было, почти сразу же прикусывая нежную кожу. — Тебе же нравится такой? — усмехнулся юноша, тут же вскрикнув от укуса. Аккуратно убрал волосы в бок, чтобы старшему было удобнее, подставляется под каждый укус. — Безумно, — пока лицо мужчины утыкается в спину юноши, тонкие губы оставляют множество засов на этой бледной коже, мужские руки бесчинствуют внизу. Сперва Цзян Чэн пересаживает юношу на свои бёдра, так, для большего удобства, а потом совсем плавным движением разводит в стороны стройные ноги, одновременно с этим лаская нежную кожу внутренней стороны бёдер. От подобных ласк возбуждение не заставило себя долго ждать, а дыхание младшего становилось горячим. Сычжуй высунул одну ногу из тёплой воды, что начинала казаться раскалённым кипятком, и положил её на край ванны. — Ж-жарко, — как бы в своё оправдание произнёс юноша. Мужчина усмехнулся, но отвечать на это оправдание не стал, будучи занятым совершенно другим. Ласки, которые учитель дарил ещё совсем юному парню, доставляли удовольствие и самому мужчине, который только и ждал того, чтобы Юань застонал, выгнулся, снова показал то лицо, полное неприкрытого наслаждения. Уверенный в каждом своём действии, старший скользнул ладонью между подтянутых ног мальчика, пока только растирая его пах, всячески на него надавливая и стараясь возбудить как можно сильнее. Парень простонал, немного выгнувшись и уперевшись головой чуть ниже плеча мужчины. Эти ласки как раз то, что требовало его тело. — П-папочка, — позвал юноша, старясь незаметно завести свою руку за спину и подобраться к возбуждению старшего. Чэн возражать против настойчивой руки племянника не стал, даже наоборот, помог найти своё достоинство, кладя маленькую по сравнению с мужской руку прямо на твёрдый ствол, даже специально толкаясь в ладонь, чтобы юноша ощутил всё пылкое возбуждение. Племянник рвано выдохнул, понимая, что его поймали с поличным. Сам по себе Сычжуй был довольно гибкий, поэтому двигать рукой за своей спиной не составляло для него труда. Тем более это первый раз, как он смог прикоснуться именно рукой к возбуждению учителя. — Первый раз касаешься его, не так ли? — голос мужчины отдаёт наслаждением и предвкушением грядущей страстной ночи, после которой, похоже, придётся убираться во всём доме сразу. Чэн знал, что его брат, может, и поддержит их отношения, но вот Ванцзи... Ванцзи прогонит его взашей, и тогда будут проблемы у обоих. Но сейчас у них была целая ночь, чтобы насладиться друг другом, искупаться в этом наслаждении и убедиться в том, насколько крепки эти, казалось бы, странные для племянника и дяди чувства, которые сейчас выражались в незамысловатых движениях рук, громких стонах и раскалённых от возбуждения телах. Вместо ответа юноша немного сжал достоинство учителя так же, как и тот некоторое время назад. Сычжуй понимает, что ждёт его сегодняшний ночью, а потому нервно кусает свои губы в предвкушении, попутно медленно двигая рукой. Хоть Юань и доставляет удовольствие учителю, но стонать хочется именно ему самому. Если быть честным, это был первый раз, когда юноша ласкал Чэна рукой, а потому последний был очень удивлён тому, насколько умелыми были движения немного бледной руки, будто Сычжуй всю жизнь только и делал, что вот так ласкал кого-то или... Себя? — И часто ты игрался с собой? — внезапно спрашивает учитель физики у своего ученика довольно низким от возбуждения голосом, внезапно сжимая юношескую плоть немного сильнее, желая выбить из него хоть один стон, и, желательно, ответ. Юнец не ответил на вопрос, а только громко простонал, заливая краской по самое не могу. Для Сычжуя говорить на подобные темы было слишком стыдно, но.. Да, он игрался и даже не раз и не два. После всех таких встреч с учителем Юань возвращался домой возбуждённым, тогда и сам не зная почему. Раньше мужчина думал, что ему показалось. Каждый раз, после каждой из встречи Сычжуй уходил домой с заметным бугром в брюках, пусть и с их "отработки" не проходило ни часа. Что ж, у каждого Ланя был свой секрет, особенно в штанах. Но мужчина в таком положении задерживаться не стал. Мягко убирая руку племянника со своего стоящего колом "нефритового жезла", Чэн мягко переместил его выше, так, чтобы оба члена соприкасались друг с другом, обхватывая теперь рукой уже оба ствола. Движения руки стали будто бы более упрямыми, настойчивыми; каждый раз Цзян Чэну хотелось слышать всё более громкие стоны своего мальчишки, чувствовать, как его короткие ногти царапают кожу на ногах, ощущать движения бёдер. Сычжуй не ожидал такого, но эти ощущения значительно отличались от предыдущих, однако всё равно приносили наслаждение. Немного выгнувшись, юноша схватил свободную руку мужчины и поднёс её ко рту, кусая где-то чуть ниже кисти. Такой след рубашкой не скрыть, всё равно виден будет. Внезапная метка заставила мужчину издать какое-то кряхтение смешанное с тихим стоном. А малец явно знал, где кусать, чтобы было заметно. Осознание подобного заставило Цзян Чэна сжать ладонь только сильнее, от чего два горячих, твёрдых от возбуждения ствола прижались друг к другу сильнее, соприкасаясь головками. — Вот тебе наглядный пример силы трения, Юань. Юноша издал непонятный звук, чем-то напоминающий скулёж. Было немного больно, хотелось сжать ноги и не давать больше прикасаться, но для Сычжуя был уже почти конец. Ещё немного.. Ещё чу чуть.. И он благополучно кончит. Только подумав об этом, юнец не сдержался. Выгибаясь назад, впиваясь своими маленькими коготками в кожу учителя и издав протяжный стон, кончил. Из-за того, что Чэн удовлетворял их обоих, он и сам не сдержался, изливаясь одновременно с мальчишкой на своих бёдрах. — Ты несдержан, Юань, надо бы тебя за это наказать, — мужской шёпот опаляет юношескую шею, а довольно рельефный торс прижимается прямо к стройной спине, тем самым не давая мальчику и шанса на побег. Юань вздрогнул. Этот шёпот учителя будоражил до мозга костей. Отвлёкшись на это, не сразу понял, что в ловушке, даже если захочет, он не сможет вырваться. Осознание этого заставило сглотнуть, а прежняя решимость медленно покидала тело. — Давай сначала выйдем из воды, — голос мужчины с шёпота никуда не меняется. Чэн поймал Лань Юаня, пленил его своим горячим телом, дыханием, голосом и взглядом, а значит тот уже никуда не сможет убежать. Да и не захочет, видимо. Пусть мужчина сейчас и был пленён безудержной страстью, но заботу по отношению к любимому человеку он всё же проявлял, первым делом поднимаясь вместе с ним на руках и переступая высокий бортик ванны, только после этого опуская свою драгоценную ношу на пол, чтобы стереть с его тела лишнюю влагу. — Ты так красив.~ — А я и не знал.. Что ты можешь быть таким заботливым, — неосознанно подставляется под движение чужих рук, Юаню это понравилось... Вот только он понимает, что это затишье перед бурей, сам ведь нарвался. — От меня так и веет угрозой что ли? — усмешка у мужчины явно не добрая, и уж тем более не предвещает ничего хорошего. Ну а как же, впереди была целая ночь буквально животной страсти, которую просил юноша, и желал мужчина. Полотенце задержалось в сильных руках не долго: собрав влагу с возбуждённых тел, оно направилось на крючок, а мужские ладони — на ягодицы парня. — В классе да.. — парень почти никак не отреагировал на это прикосновение, учитель слишком часто это делал. Однако его настораживало только одно.. В комнате так и веяло предвкушение чего-то не доброго, заставляющее Юаня вздрогнуть. — Что-то не так? — насторожился мужчина, чувствуя и наблюдая за тем, как юноша внезапно немного сжимается, будто бы от страха, вздрагивает. — Думаю, отключусь ли я во время.. —юноша был хорошо знаком с размером мужчины. Ещё раза два Юань точно выдержит, а дальше..? Дальше будет сложнее. — Если отключишься, я дам тебе спокойно отдохнуть. Тем более, я этого и добиваюсь, — хмыкнул явно довольный собой мужчина, перемещая внезапно руки на ноги юноши, а его самого закидывая на своё плечо и унося в самую глубь дома. Удивительно, но мужчина не понёс мальчика в спальню, не прижал к стене: Чэн посадил Юаня на стол в кабинете Ванцзи, на котором, к удивлению, кроме лампы и подставки для ручек не было ничего. Юноша в предвкушении ютился на плече старшего, пока не оказался на знакомом столе. — Возбуждает обстановка? — Эт-то же кабинет моего отца! — малыш не знал, делали его родители здесь нечто подобное, но подозревает, что да. Это единственное место в доме с хорошей изоляцией от шума, ибо Ванцзи раздражают лишние звуки и не дают сосредоточиться. — Ты хочешь заняться этим, во всех местах, где, вероятно, когда-то мои родители?! — Именно. И даже больше раз, чем они, — ухмыляется Чэн, но его ухмылка явно не добрая и не предвещает ничего хорошего. Сильные, немного мозолистые ладони раздвигают юношеские ноги уже в который раз за этот вечер, плавно перетекающий в ночь. Но сам старший даже опомниться юноше не даёт: его твёрдая от возбуждения плоть входит до основания в племянника, который растянут даже слишком хорошо. — Ты такой мокрый внутри.~ Сычжуй выгнулся, ощутив в себе горячую плоть полностью. Застеленный пеленой возбуждения разум рисовал в голове разные картины мест, где родители юноши могли провести нечто подобное. От этих мыслей начинал краснеть. Мужчина улыбается, но не мягко, а как-то коварно, с неприкрытым наслаждением. Он много раз брал ученика подобным образом, правда только в школе, на своём учительском столе, но там это было уже как-то... Обычно. Сейчас, в кабинете второго нефрита Лань, сама близость ощущалась как-то по-другому, даже толчки были более глубокими, особенно когда Чэн взял ноги Юаня под коленями, разводя их сильнее в стороны и даже так держа теперь. Сычжуй тихо шипел, его растяжка была не настолько хороша, чтобы так гибко разводить ноги. Однако, смотря на такого учителя, не хотелось его прерывать. Поднял немного подрагивающие руки и положил их на щёки старшего. — П-папочка~ Если бы Чэн сказал, что такое обращение ему не нравится, он бы соврал всему миру, в том числе и себе. "Папочка" - это слово дурманило, даже пьянило, да настолько, что движения мужчины становились даже какими-то неосознанными, будто он впадал в транс, в один из таких моментов опрокидывая юношу на стол с очередным, даже более глубоким толчком кусая его сосок. Юань громко вскрикнул, чуть ли не срывая себе голос. Было и больно, и приятно одновременно. Зажмурил глаза, из которых, не понятно от чего, хотели литься слёзы. Чэн пусть и казался с виду угрюмым, даже злым, но на деле был довольно чутким и нежным партнёром. Даже когда в порыве безудержной страсти ему буквально сносило голову, он не забывал заботиться о мальчике, что находился под горячим от возбуждения телом. Да, он мог быть довольно груб, но всегда после этого следовали такие же пылкие извинения, а какие, придумывал уже сам мужчина: он мог расцеловать племянника, подразнить, или, как сейчас, лизнуть сосок, оставляя засос прямо под ним. Юноша простонал. Учитель мог быть таким нежным, что Сычжуй чуть ли не "растекался", как девушка при виде предмета своего обожания. Найдя на ощупь руку старшего, схватился за неё и сжал. Да, учитель физики мог быть и нежным, но во время секса он зачастую срывался, будто пёс, наслаждаясь своей предполагаемой "добычей" сполна: толчки усиливались, пусть и старший искренне пытался быть нежнее, каждый укус горел алым пламенем, а руки непроизвольно сжимали чужие бёдра даже сильнее положенного. — А-Юань, тебе приятно тут? — В-выше..! — за столько ночей, проведённых вместе с учителем, Сычжуй хорошо запомнил, как тот должен входить, чтобы задеть нужную точку. Переместил руки на чужие плечи, притягивая ближе и царапая их. За столько проведённых вместе уединённых встреч, брюнет хорошо научился доставлять юноше удовольствие. Укусить сосок, потом его облизать, толкнуться немного под другим углом — и юноша буквально тает в мужских объятиях, чуть ли не высовывая язык от наслаждения и требуя больше, требуя ещё. Стоит только сказать что-то пошлое — и племянник, пусть и приёмный, смущается даже сильнее, чем во время такого страстного желания. — Ещё.. Ещё.. —дойдя уже до пика наслаждения, Сычжуй позволяет себе то, на что раньше бы и не осмелился, соблазнительно тихо шепча просьбы о повторении подобного. Когда он только набрался такой смелости? И сам Юань не понимал. — Скажи, что ты хочешь, — в глазах мужчины играют недобрые огоньки, а в голосе слышна неприкрытая пошлость. Толчок за толчком, со стороны кажется, будто стараясь и вовсе нанизать мальчика на свою плоть, мужчина вколачивается в его некогда бледные бёдра, теперь же красные и от рук, и от довольно сильных шлепков возбуждённых тел. — Л-лицом в стол..! — немного заикаясь крикнул юноша в перерыве между стонами. Учитель редко брал Юаня в такой позе, но так входило не только глубже, но и гораздо чувствительнее, а так же можно сделать и кое-что ещё.. От сильного наслаждения Сычжуй не чувствует остальной небольшой боли, его глаза давно застелены пеленой тумана, а щёки пылают словно маковый цвет. Если честно, после такого заявления юноши, Чэн был приятно удивлён: мальчик сам захотел сменить позу. Ну а что учитель? Он не так резко, но всё же довольно требовательно переворачивает хрупкое тело, да так, что остаётся прижать юношу к столу за шею — и тот сможет только стонать и молить о большем. А тот тут же схватился руками за край стола, спуская ноги на пол. Стоя на носках, немного трясётся, но продолжает послушно постанывать, немного выгибаясь и закатывая глаза. — Я и не знал, что в таком пай-мальчике скрывается столько похоти, — наигранно удивлённо шепчет на ухо Юаня мужчина, теперь окончательно его обездвиживая двумя руками: одной прижимая шею к прохладной столешнице, а второй немного приподнимая стройную ногу, да так, чтобы она оказалась на столе в согнутом положении. Да, Чэн бывал порой даже груб с мальчиком в таких страстных порывах, но ещё никогда на его памяти сам Лань не просил о чём-то настолько бесстыдным, что у самого чуть ли не текли слюни от наслаждения, на что учитель физики смотрел с некой пошлой усмешкой. — В.. В ти-тихом.. Омуте че.. Черти водятся.. — прошептал юноша, от подобной позы второй ногой чуть касался пола. В слух бы Сычжуй никогда не сказал, но ему нравится подобные порывы Ваньиня. Эта грубость... Так и хотелось ей подчиниться. "Мазохист.."— думал о себе Юань, на этих мыслях кончая. — Маленький чертёнок, — голос мужчины сходит чуть ли не на довольный рык, когда он чувствует, как Юань сжимается, будто бы пытаясь получить ещё больше ярких ощущений, хотя, казалось бы, куда уж больше. Толчки мужчины из-за этого стали более томными, даже немного рваными и более глубокими, а губы сомкнулись на юношеской лопатке, оставляя на ней яркий засос. Вскрики Сычжуя перемешались со стонами, а со снова начинающего вставать члена капает семя, ещё сильнее пачкая стол белой жидкостью, благо все документы были убраны с него. От наслаждения немного развратно высовывает язык, так же закатывая глаза. — Я даже не успеваю за тобой, Юань. Тебе так приятно? — голос мужчины выдаёт всю его похоть. Каждый толчок чувствуется для него в особенности неописуемым наслаждением: всё тело юноши дрожит, так и рыдает после очередного оргазма, мышцы внутри то сжимают сильно, чуть ли не до боли, то расслабляются так, что создаётся ощущение, будто юноша потерял сознание. Если подобное повториться опять, то Юань и правда потеряет сознание, но пока только усталость пронизывает всё тело, лишая возможности нормально двигаться. Возникает ощущение, что мужчина беспощадно толкается в почти бесчувственное тело. Немного извернувшись, юноша взглянул на старшего из-за плеча. Ему очень хотелось именно сейчас увидеть чужое лицо. — Папочка... —тихо прошептал юнец, сверкая своими фиалковыми глазами. — Ты даже не представляешь, насколько пошло выглядишь сейчас, Юань, — осторожности Чэн, казалось, сейчас был вовсе лишён: от каждого его толчка хрупкое (видно, что измотанное ласками) тело сотрясалось, а его обладатель так закатывал и жмурил глаза, что казалось, будто ещё чуть-чуть - и мальчик потеряет сознание прямо на столе. — П-папочка.. Я.. Я.. Сейчас... Я скоро... —юноша пытался донести до мужчины, что скоро отрубится, ещё раз напоследок испачкав стол, но из-за частых стонов не мог внятно произнести нормально и пару слово. Даже стонать почти не было сил. Можно считать, что Сычжуй скоро побьёт свой собственный рекорд по оргазмам. Цзян Чэн и не сомневался, что этот мальчик, с виду такой невинный, но имеющий такие пошлые скрытые желания и фетиши, просто не выдержит целой ночи. Да, может на пару раз его и хватило, но дальше... Дальше мужчине придётся нести своего племянника на руках в комнату, потому что сам он в ближайшее время будет просто не в состоянии даже пошевелиться. Ну а какую он плату хотел за такую бурную ночь? За каждый толчок мужчины, что превосходил его по возрасту в два раза? За его укусы, поцелуи, за каждое глубокое проникновение? Пересиливая себя, Юань из последних сил не даёт себе отключиться. Ему не хочется, чтобы именно так всё и закончилось. Юноша часто жмуриться, кусает свои губы, щёки изнутри и даже руки, делает всё лишь бы не отключиться, хотя так хочется... Так хочется уснуть. Пара бессонных ночей дают о себе знать, подрывая его выдержку к чертям. А если бы он выспался, он бы продержался дольше? На этот вопрос даже Сычжуй не знает ответ.. В прочем что бы он не делал, дабы не уснуть, в какой-то момент всё же отключился. Видимо, Чэн всё же хорошо постарался: после оргазма, который накрыл двух влюблённых людей с головой, Юань обмяк на столе, не подавая никаких признаков жизни, кроме тихого, ровного дыхания. "Всё же отключился" — с тихой, даже мягкой усмешкой мужчина оглядел парня на столе, выходя из него почти сразу же, но тут же поднимая на руки, будто принцессу. Пока Сычжуй не видел, старший позволил себе нежно поцеловать его в лоб, наслаждаясь умиротворённый, ещё немного красным от возбуждения личиком. Во сне Юань только неосознанно прижался ближе к мужчине, немного улыбнувшись. Юноше редко сняться сны, но возможно именно сегодняшний день будет исключением. Мужчина вздохнул: этот ребёнок был слишком мил даже для него, строгого учителя, который и любви такой никогда не видел, а тут получил сразу в руки с прекрасной задницей в комплекте. Оставалось только отнести мальчика в комнату и лечь вместе с ним, но... Но кто будет всё убирать? Было ясно, что чета Лань вернётся только после обеда, но с юным Ланем хотелось провести побольше времени вместе. — Завтра уберу, — тихо размышляет вслух мужчина, одновременно с этим уходя с мальчиком по направлению его комнаты. Там, на большой, мягкой кровати он любуется правильными чертами лица ещё где-то полчаса: разглядывает каждую деталь, отчаянно пытается запомнить, будто вот, сейчас этот ангел исчезнет из его объятий навсегда... А потом засыпает, неосознанно уткнувшись лицом в волосы парня.