Катится под гору новой жизни колесо

Покарай Господь души всех тех, кто не давал мне сделать эту чертову таблицу по истории и практическое исследование по социологии в срок. Окей. Если оставить субъективность и взглянуть на сложившуюся ситуацию объективным взглядом, то становится очевидно, что все эти люди — это я. Но от осознания сего легче не становится, поэтому предпочитаю жить во лжи. «Ах, обмануть меня не трудно!..Я сам обманываться рад!» Ох, Сашок, как же я тебя понимаю… Неделя пролетела незаметно, помахав мне на прощанье своей жопой. Последняя неделя четверти, благо аттестация теперь по полугодиям. Они как бы дают нам шанс, но в тоже время меня не покидает склизкое подозрение, что где-то нас всех нае…обманывают. Понять бы где… В целом не худший из способов провести воскресный вечер, очень познавательно и продуктивно. Прямо чувствую, как знания впитываются моим тельцем, аки губка. Мозг — губка, знания — вода. Главное не отключиться пока ныряю в них как касаточка. Как же глаза болят… Где тот метеорит из 2012? Вернись. Освободи от страданий. — Просто надо дописать вывод, и ты свободна, Сеня. А там дело за малым. Сходишь в школу на расслабоне, отдашь долги и уйдешь. Придешь домой и радостно прыгнешь навстречу кроваточке, которая примет тебя в свои уютные объятия, укрывая покрывалом сладкого сна. Разговоры с самой собой — единственное спасение для женщин в этой жизни, помимо кинематографа, конечно. НАКОНЕЦ. Всё. Теперь в постельку и баиньки. Спать пять часов осталось. Черт. Ванна. А пофиг, грязные волосы — новый тренд. Теперь будут. — Ууу, — предсонные потягушки как традиция. — Ох, кака мягонька подушечка…

***

Нет. Только не утро. Нет, пожалуйста. Почему я живу? Почуяв приближающуюся опасность, зарываюсь головой в одеяло подобно нашим пернатым собратьям. Хоть бы помогло. — Сеня, вставай. Проснись и пой, — что и следовало ожидать. Мой будильник работает исправно, — уже без двадцати. Опоздаешь. — Ну, так это ведь замечательно, — сыплю я, не вытаскивая себя из-под одеяльца, — тебе так не кажется? — Тебе надо с историчкой рассчитаться, — не в бровь, а в глаз метит. — Так что вставай, давай. Завтрак почти готов. — Бессердечная. — А, кстати, — добить решила, — ты не забыла, что надо ещё отнести, наконец, тете Оле бутыли? — Вот, хоть убей, не понимаю, зачем мне их ей в школу тащить? — режим «больше слов — меньше дела» включен. — Ольга Юрьевна не может Сёму за ними прислать, а? Я не валовая лошадь и не почтовый голубь, ма. Почему именно я должна этим заниматься. Мне оно не надо. — Тебе сложно, что ли? Там всего два бутыля. Я разве тебя часто о чём-то прошу? — о, режим «заставь свою дитятю чувствовать вину» включен. Пора завязывать, а то сейчас и про данное мною по невнимательности обещание о поддержании порядка в комнате вспомнит. — Ладно, ладно, — быстро сворачиваю разговор, стягивая с себя одеяло. — Отнесу. — Вот и умница, — какая довольная интонация, сопровождаемая улыбкой. От кого-кого, а от матери не ожидала подобной жестокости. Страшная женщина. Страшная. Кряхтя и кое-как добравшись, получаю нож в спину от той, кому доверяла больше всего. Ежедневно встречающая учеников на парадном входе школы котейка-Мая не наблюдается на своем посту. Видимо, решила проигнорировать последний учебный день, как и большая часть несчастных, обязующихся получать образование, включая и мисс Савину. Ладно, надо отдать тетради, а потом смыться с уборки класса. Алиби имеется. За что мне всё это? Немой вопрос повторяется в моем сознании, пока я пробираюсь сквозь орущие туши началки, переобувающиеся, по неизвестной никому причине, сидя прямо на полу. Как только мне удается практически достигнуть примеченного свободного места, его занимает особь, вероятно принадлежащая к косяку мальков. Черт. Не сгонять же. Вон, как испугано смотрит, надо лицо попроще сделать, наверное. — Сиди, сиди, — улыбаюсь, махая рукой на скамейку. «Вот так Анохина. Молодец. Это тебе карму подчистит», — думаю, обводя взром своим угрюмым холл. «Вот накой тебе сменка? Ну и что, что дождь и холодно? Может, я вообще заболеть хочу…». Внутренний диалог с совестью был прерван обнаруженным пустым местом. Свободное место рядом с недавним именинником. Именинником по имени Никита. Никита Чернов — огонь чресел моих, создание, вылепленное будто бы самим Григорием Мушеговичем ещё в самом начале его карьеры учителя ИЗО нашей скромной обители, восседает на подоконнике и словно в слоу мо отбрасывает упавшую на лицо прядь русых с золотым отливом волос. Ой, кажется бедная девочка, проходящая мимо, сейчас врежется в одну из колонн, а потом проскользит по ней лицом из-за обильно капающих из незакрывающегося рта слюней. «Нет, очнись. Давай же. Сопротивляйся!» — посылаю в космос. Она смогла! В самую последнюю секунду опомнилась, сумев миновать встречу с холодной каменной колонной. Маленькая отбитая феминистка во мне торжествует под раздавшийся звон. «Стоп. Это что звонок? Всё поздняк метаться, иди к Чернову и его охрененно-стильной прическе, на которую явно тратится уйма времени лишь для того, чтобы она выглядела небрежной, и переобуйся наконец!». Собрав остатки некогда боевого настроя, направляюсь к уткнувшемуся в телефон Чернову, изо всех сил стараясь не опростоволоситься, споткнувшись об ещё пуще прежнего закопошившихся младшеклассников. Полагаю, нет необходимости травмировать неокрепшую психику бедного мальчика. Мои способности к «быстрому» и «грациозному» переобуванию, а в последствии и не менее «аккуратному» засовыванию ботинок в сменку, которая в свою очередь содержит в себе тысячу и один пакет, торчащие варежки и теплую кофту (ибо мало ли какие катаклизмы могут нагрянуть), а также засаленные волосы и подозрительно звенящий огромный черный пакет и без того окажут непосредственное потрясение. Добравшись до цели, умащиваю свои хабари на части подоконника, бутыли отправляются на пол. Так, а что если Ленуся сегодня ко второму придет? Бутыли стоит отнести сначала, наверное. Ладно, надо — подождем. Активно стягивая с себя пальто, вижу входящую в школу Елену Викторовну. Наши взгляды встречаются, я киваю, попутно цепляясь рукой о сложенные горкой вещи с рюкзаком на вершине, и упомянутый летит на пол. «Черт. Факюфакингфак…», — мысленная паника началась. Смотрю на рюкзак, рюкзак лежит на полу. Искра. Буря. Я, вздохнув, поднимаю страдальца с пола, чувствуя себя последним идиотом на этой планете. «А чего, ты, собственно говоря, ожидала? Признайся, ты знала, что подобное должно было произойти. Главное продолжай делать вид, что всё идет по плану». Сохраняя внешнюю невозмутимость, засовываю обувь в пакет, пакет с обувью в сменку, краем глаза замечаю, что месье отвлекся от своего телефона и, возможно, наблюдает за моей старательной утрамбовкой содержимого сумки, так как его голова повернута в мою сторону. Но он может и просто пафосно смотреть вдаль. Образ, все дела… «Так. Ладно, теперь просто осторожно возьми вещи с подоконника и отнеси в долбанную раздевалку. Ах. А вот и второй звонок. Черт». И, конечно же, включив турборежим сборки, держа уже все пожитки в руках, я просто обязана уронить несчастный шарф. — Черт, — вслух, а про себя лишь добавляю короткое: «Это фиаско, братан». Диво дивное, чудо чудное. Покоритель женских и не только сердец, Никита Чернов наклоняется, берет мой шарф и по-тихому ржа протягивает мне. Смотрю на него как баран на новые ворота, не зная, какой рукой его взять. В который раз в своей жизни задумываюсь о том, как бы было полезно иметь лишнюю конечность на месте пупка. — Держи, — уже усыкается прям. Наблюдал, значит. Видимо, понимая причину замешательства, укладывает шарф сверху пальто, переброшенного через мою руку, держащую в придачу сменку. — Спасибо, — искренне улыбаюсь и поспешно скрываюсь из его поля зрения. Хороший он всё-таки человек этот Чернов, хоть и чересчур популяризированный.