(не)идеальные свидания: пособие для чайников

— Давай, ещё глубже, давай, чёртов альфа! Напрягись и вытрахай меня как следует, — шипит омега, шире расставляя ноги и подмахивая бёдрами навстречу, — да, боже, здесь, вот так!       

Несколькими часами ранее

Октагон Хосок посещал достаточно много раз. По его мнению, клуб достаточно пафосный и дорогой для простого студента, но именно здесь всегда проходят самые крутые вечеринки города. Альфа никогда не считал себя заядлым тусовщиком, но Октагон искренне полюбил за его огромный танцпол и возможность оторваться тут на полную катушку. И, естественно, Чон в курсе того, что Октагон на днях устраивает грандиозную вечеринку с именитым иностранным диджеем и какой-то лотереей на входе. Лучшие друзья все уши ему прожужжали об этом, подбивая пригласить туда милашку Гук-и. Ну, а кому не понравится провести субботний вечер в хорошем клубе с хорошей музыкой и хорошей компанией в придачу? И Хосок действительно хотел позвать Чонгука, но… Но загвоздка состояла в том, что входным билетиком на сие мероприятие является обязательное наличие пары, то есть контроль проходят только альфа плюс омега, и никак иначе. И Хосок, зная об этом, ну просто не мог пригласить Чонгука в качестве своего омеги, он не допускал даже мысли о том, чтобы сыграть фейковую пару, дабы проскочить на вечеринку, хотя больше половины посетителей попадали в клуб именно благодаря такой небольшой лжи. Да Чон и сам проворачивал такое несколько раз, когда подобные пропускные мероприятия имели место быть, но в итоге он и малознакомый омега просто расходились по своим компаниям или же, наоборот, после пары шотов шли очень приятно проводить время на горизонтальной или около того поверхности. Сейчас же Хосок не горит желанием идти с каким-то посторонним омегой, считая это в некотором роде изменой своему ангелочку, с которым они в последние месяцы видятся и общаются намного чаще, чем за прошедшие пару лет. И пусть они не встречаются именно как пара, Хосок даже от мысли похода в клуб с кем-то, кто не Чонгук, чувствует себя гнусно и отвратительно. Поэтому, решив посвятить субботу паре бутылочек соджу, пиздостраданиям о своей нелёгкой судьбинушке и просмотру всякого ютубовского контента, он решительно отвергает все уговоры своих друзей на иное времяпрепровождение на выходной вечер. Однако одно сообщение от Гук-и взбудораживает его и махом заставляет поменять все свои планы.

***

Не без помощи назойливых друзей и их советов, Хосок таки бежит на небольшой шопинг и в парикмахерскую, дабы обновить свою стрижку прямо за несколько часов до начала мероприятия. Он прекрасно осведомлён о том, что дресс-код в этом клубе довольно строгий, и посему быстро выбирает пару мегаузких чёрных брюк и свободную рубашку с коротким рукавом кофейного цвета и миленьким принтом на ней. Довольный выбором наряда на вечер, Хосок быстро управляется и со своими отросшими волосами и даже просит парикмахера сделать ему небрежную укладку. Вот что значит получить приглашение от омеги мечты! Стараясь не испортить причёску, Хосок успевает заскочить в кафе и перекусить. Прекрасно зная своих друзей, а они те ещё выпивохи, Хосок более чем уверен, что они с самого порога сами пропустят пару стопок и его заставят выпить, не закусывая. А Хосоку вообще ну никак нельзя напиваться! Он в клуб идёт со своим ангелом и опозориться перед ним, перебрав с алкоголем, самое худшее, что может случиться! Но если же Хосок не будет пить совсем, то это может показаться странным и подозрительным, поэтому альфа буквально заставляет себя (ведь кусок в горло не лезет от переживаний!) съесть омлет, круассан и запить всё это соком. С трудом осилив заказанное, Хосок просит счёт и слегка удивляется смущённой улыбке омеги-официанта, который вместе с чеком протягивает ему салфетку, убегая тут же в подсобку. Хосок в явном замешательстве: он смотрит на аккуратно выведенные номер телефона и имя и чувствует, как кончики ушей начинают гореть. Что же, вау, неожиданно, но очень приятно! Хосок удивлён и немного смущён, ведь к нему редко, очень редко (да почти никогда) не подкатывали в обычной жизни, а уж тем более не делали это настолько мило. Он привык, что в клубе или после танцевальных выступлений и соревнований омеги толпами облепляли его, практически не давая проходу, а тут Чон просто ел омлет, впопыхах запихивая булку и сок и выглядя при этом явно не очень-то презентабельно, но вау (!) он зацепил чьё-то внимание. Что-то новенькое, и, честно говоря, до коликов в животе приятное. Вот только внимание самого альфы сконцентрировано исключительно на одном конкретном омеге, и, как бы приятно ему ни было, Хосок, положив пару купюр, выходит из кафе, так и оставив салфетку с номером на столике. Вернувшись в общежитие, Хосок принимает быстрый душ, стараясь не угробить свою укладку, а после надевает купленную одежду, вешает пару браслетов на запястья и выходит из своего корпуса. Ровно в назначенное время он топчется у двери комнаты Чонгука. Он негромко стучит раз-другой и, заслышав просьбу подождать пару минут, облокачивается на стену рядом с дверью. Хосок хихикает, прислушиваясь к тихим ударам и проклятьям омеги, что носится по комнате и пытается что-то натянуть или же застегнуть. Альфа представляет себе Чонгука в чём-то лёгком и светлом, а лучше, конечно же, в белом — он ведь ангел, и искренне надеется, что не увидит очередных огроменных прорезей на джинсах, иначе его сердечко точно не выдержит. Не проходит и пяти минут, как дверь, наконец, распахивается, являя запыхавшегося омегу: — Привет, Хосок-хён! Сердце не выдерживает и замедляет свой ход — прибор бы точно уже показал сплошную, ведь Хосок застывает и забывает, как вообще нужно дышать. А ещё к Хосоку от увиденного ой как не скоро вернётся дар речи. — Всё в порядке, хён? Заждался? — невинно спрашивает Чонгук, хлопая глазами и поправляя на себе одежду. Хосок выпадает из реальности, медленно сканируя омегу с головы до ног, и приходит в себя только тогда, когда ощущает, что его предплечье несильно сжимают и трясут. Чонгук определённо не ангел. Он чёртов дьявол, затягивающий Хосока на самое дно преисподней. Альфа даже в самом смелом и откровенном своём сне не мог представить, что Гук-и может выглядеть настолько горячо, соблазнительно и… трахабельно (как сказали бы его бро, но не сам Хосок, конечно же). Чонгук облачён во всё чёрное: узкие джинсы (на это раз без единой дырки, но это не улучшает ситуацию!), подчёркивающие длину ног (да какой там, бёдра, однозначно бёдра!), лёгкий пиджак без лацканов и полупрозрачная футболка с люрексом, поверх которой красуется широкий корсетный пояс с маленькими ремешками. Видимо, именно этот чёртов пояс омега пытался застегнуть, опуская нелестные слова в сторону кожаной вещицы! Что ж, она возымела должный эффект: Хосок весь разрумяненный, с мечущимися ошалелыми глазами пялится исключительно на него. Да что за блядство! Всё это настолько чувственно, сексуально и до умопомрачения подходит омеге, что внутреннее естество альфы просит, нет, требует предпринять какие-то решительные действия в отношении Чонгука. Например, плюнуть на вечеринку и затолкать омегу назад в комнату, чтобы самолично этот наряд с него снять. Но Хосок, упрямо взывая к своему внутреннему я, просит подобрать слюни и вести себя как нормальный человек и хороший друг, а не одичавшее от недотраха животное. — Хён? — Чонгук чуть сильнее впивается в чужое предплечье, пытаясь обратить внимание альфы на себя. Да только всё внимание Хосока и так приковано исключительно к омеге, а такой не ангельский образ лишь усугубляет положение дел. — Привет, Чонгук-и. Ты… Ты отлично выглядишь, — хрипит альфа, прочищая горло и пытаясь, в конце концов, уже отвести взгляд в сторону. Господи, да это вообще законно быть таким?! Чонгуку так подходит этот косой пробор, слегка подкрашенные глаза и блеск на губах, и этот чёртов корсет на его тонкой талии. Хосок нервно сглатывает, любуясь омегой и, наконец, отмирает: неловко прокашливается, бормочет под нос что-то вроде «ну что, идём?» и ловко подхватывает чужую руку, пропуская её под свой локоть. До самого такси, ожидающего их возле общежития, парни так и идут, словно настоящая парочка: омега цепляется за альфу, тесно прижавшись к нему, и весь путь щебечет о том, какая клёвая их ожидает вечеринка и как он мечтал на неё попасть. Внутри машины омега садится довольно близко, в полумраке быстро находит кисть альфы, покоящуюся на колене, и подсовывает свои пальцы под его ладонь. Своей взмокшей ладонью Хосок ощущает нежные и неторопливые поглаживания самыми кончиками чужих пальцев, хаотично скользящих в разные стороны. Ему становится так тепло, уютно и спокойно от этого, и он поверить не может, что ещё пару минут назад хотел наброситься на этого милого (но при этом и горячего) ангела. Чонгук всегда так неоднозначно влияет на сердце бедного альфы, Хосоку пора бы начать к этому привыкать. Немного погодя, Чонгук прекращает свои поглаживания и, медленно скользя по ладони вверх, находит чужие пальцы и переплетает со своими. Окей, к такому Хосок точно не привык. Чем сильнее сжимают его руку, тем чаще начинает биться его глупое сердце. Он так бесконечно влюблён! Но всему хорошему свойственно заканчиваться (а с Хосоком это происходит на постоянной основе), и вот такси уже останавливается в назначенном месте. Хосок бы всё отдал, чтобы сейчас не выходить из машины и наслаждаться поездкой, а точнее, ощущением переплетённых с омегой пальцев, ещё несколько часов подряд. Но Чонгук уже подталкивает альфу к двери и спешит поскорее очутиться внутри клуба. Быстро пройдя контроль на входе в клуб, парочка получает яркие неоновые браслеты одного цвета на запястья и залетает внутрь вместе с потоком других желающих оторваться этим вечером. Спустившись по лестнице вниз, парни приобретают входные билеты на кассе и через некоторое время оказываются в лаундж-баре, где раздаются биты знакомых треков. Чон отмечает, осматриваясь по сторонам, что народа в разы больше, чем в другие дни, поэтому чисто на инстинктах хватает по-собственнически омегу за талию и прижимает того к своему боку, дабы не потерять спутника в такой толпе. Хосок беспрестанно проверяет свой телефон, ожидая ответа от Чимина и Тэхёна, у которых он поинтересовался минутами ранее об их местонахождении. И пришедшее наконец-то смс гласит, что они уже около часа зависают в випке со своими омегами. Следом прилетает сообщение с номером кабинки и просьбой ускориться, а то самое вкусное выпьют без них. Убрав телефон, Хосок сильнее прижимает Гук-и к себе и пытается протолкнуться через толпу к лестнице, ведущей прямиком к вип-комнатам на втором этаже. Сам того не осознавая, альфа старается огородить омегу от посторонних людей и сальных взглядов, снующих по его ангелочку, и практически сдавливает того в своих тесных объятиях, распуская свой аромат немного больше и сильнее, чем нужно. Хосок окутывает Чонгука терпкой горечью грейпфрута, практически полностью заглушая его повседневный яблочный аромат, и, наконец, успокаивается: его ангелочек теперь в безопасности, по крайней мере, он показал всем наглым альфам, что этот омега пришёл сюда не один. Чонгук на его собственнические замашки не реагирует (вернее, не реагирует как-то негативно, что Хосока крайне радует) и покорно следует за альфой, крепче цепляясь за его торс. Пробираясь сквозь толпу людей, Хосок только сейчас ощущает с какой силой долбит музыка: сердце, а главное — ноги, тут же подстраиваются и подхватывают ритм, и альфе безумно хочется пуститься в пляс. Боже, как давно Хосок не танцевал просто так, не для соревнований и конкурсов, а именно для себя, для души. Вся атмосфера, созданная цветными огнями на стенах от вертящихся диско-шаров вкупе с вибрацией, проходящей по всему телу, так и подталкивают альфу сделать движения бёдрами, руками и даже головой, но в данный момент он решает сначала познакомить Чонгука со своими друзьями (Чимина с Тэ он, конечно, уже знает, а вот их омег ещё нет). Пусть немного посидит в их компании, освоится, а после Хосок не будет удерживать ни его, ни себя от веселья, и даже позовёт с собой на танцпол (если смелости хватит). — А вот и мы, — Хосок вваливается без стука в кабинку, всё также приобнимая Чонгука и не отпуская его руку, — всем привет! — Ну наконец-то! — Чимин аж подпрыгивает со своего места, подлетая к парочке и подталкивая их к свободным местам. — Привет, Гук-и! Рад тебя видеть. Хорошо, что ты вытащил нашего скучного нудного друга на эту вечеринку, а то он категорически не хотел сюда ни с кем идти, — Чимин даже не скрывает наглой ухмылки и не упускает возможности склониться ближе к Чонгуку, чтобы негромко сказать, — а с тобой вот согласился. — Чимин! — Хосок шикает и хмурит брови. — Боже, не слушай его, он уже налакался, вот и несёт всякую ерунду! Альфа отпихивает друга и вместе с Чонгуком занимает место на общем диване. — Намджун, ты зачем разрешил Чимину столько пить? Он же дурной становится сразу! — нервно бормочет Хосок, подмечая на столе пару-тройку бутылок алкоголя внушительного объёма и ещё несколько бокалов как пустых, так и ещё не начатых с цветными коктейлями. — Ой, Чонгук-и, познакомься, это Намджун, омега этого алкоголика. Так, Тэхёна ты знаешь, а это — Юнги-хён, омега Тэ. — Очень приятно познакомиться, — Чонгук быстро привстаёт со своего места, низко кланяется сначала Намджуну, а потом и Юнги. — И нам приятно, Чонгук, — улыбается Намджун, обнажая свои очаровательные ямочки и поправляя чуть сползшие на нос очки в тонкой золочёной оправе, — ты милый. — Милый?! Джун-а, очки-то протри. Чонгук, ты пиздец горячий! У меня аж всё встало и потекло. Короче, я бы стопудово тебе дал, — отчеканивает Юнги, облизывая свои тонкие губы. Омега перед Чонгуком само воплощение сексуальности: его красивое кукольное личико с растушёвкой теней вокруг раскосых глаз обрамлено чёрными стильно уложенными волосами — с одной стороны гофрированные, а с другой — крупная завивка, с ушей свисают серьги-висюльки, а на тоненькой шее — массивный чокер-ошейник. И всё это так чертовски подходит этому омеге: он одновременно выглядит и провокационно с этими его аксессуарами и кошачьим хищным взглядом, и в то же время невинно в строгом чёрном бархатном костюме и идеально белой рубашке, застёгнутой под самый чокер. Что ж, получить такой комплимент от такого омеги очень даже приятно для собственной самооценки. — Юнги-хён! — взвизгивает Хосок, ужасаясь таким мыслям омеги в отношении другого (его!) омеги. Хотя где-то в глубине души он, конечно же, согласен, что Чонгук безумно горячий, ведь у него самого постоянно стоит. — Да ладно, Хо, расслабь свои яйки, не уведу я твоего омегу. У меня вон есть свой секс ходячий, — Юнги кивает головой в сторону попивающего свой коктейль Тэхёна и по-собственнически укладывает свою ладонь на бедро альфы с громким шлепком. Тот реагирует мгновенно: отставляет бокал, поворачивается к омеге и ослепительно улыбается, умащивая свою ладонь поверх. И, блять, спустя несколько секунд по закатанным глазам Тэхёна Хосоку кажется, что этим двоим ничего не стоит заняться грязными делишками прямо под общим столиком. — Хён, мы не… Он не мой… — Хосок даже толком не может закончить предложение, чувствуя на себе пронзительный взгляд Юнги и слыша едва уловимый стон Тэхёна. Кончики ушей Чона совершенно точно начинают гореть, а румянец молниеносно растекается по лицу и от происходящего рядом, и от того, что Чонгука назвали его омегой. И на что Хосок вообще надеялся, когда привёл Чонгука в эту компанию наглых и бестактных личностей! Слава богу, хоть додумались взять кабинку с приглушённым светом, а то бы все лицезрели Чон Хосока цвета спелого томата. — Ох, спасибо, Юнги-хён, — Чонгук улыбается старшему омеге, — ты тоже очень красивый. И сексуальный. — Ты определённо мне нравишься, малыш Чонгук-и, — хмыкает Юнги и пододвигает новому знакомому бокал с цветным коктейлем. — Ну, давайте выпьем за знакомство.

***

После парочки выпитых коктейлей и незатейливых шуточек за столом Хосоку кажется, что всё идёт как нельзя лучше: глаза у Чонгука довольно блестят, сам он хохочет и свободно вливается в общий диалог их компании. Омега явно чувствует себя как рыба в воде, не забывая чокаться бокалом со всеми и пригублять свой напиток, и Хосок невольно задумывается о том, что Чонгук идеально бы вписался в их посиделки на постоянной основе, но… Но, вообще-то, Хосок пришёл сюда, чтобы развеяться и как следует повеселиться, и поэтому он быстренько отгоняет все грустные мысли прочь и сам тянется к бутылке с напитком покрепче. И пока он наполняет рюмки друзей, Чонгук ласково касается его плеча и шепчет, что ему нужно попудрить носик и заодно узнать, когда будет выступление приглашённого диджея. Не успевает дверь за омегой захлопнуться, как друзья накидываются на Хосока с допросом. — Итак, Хосок-а, ты собираешься сегодня, наконец, признаться своему ангелу? — Чимин смотрит на друга с прищуром и поигрывает бровями. — Что? Нет, конечно! С чего мне вдруг? — Что?! Нет?! — Тэхён аж давится своим напитком от подобной глупости, и Юнги смачно ударяет его по спине — сразу видно, что у них любовь. — Тогда к чему эта рубашка с бананами?! — Что не так с моей рубашкой? — Хосок одёргивает ворот вещицы и, склонив подбородок, начинает внимательно осматривать её. — Милая, Хосок-а, — тянет Намджун, почёсывая свой подбородок, — да, определённо, очень и очень милая. У Намджуна в принципе всё до жути милое и сам он весь как большой плюшевый мишка, выглядящий всегда уютно и элегантно. Омега в изумрудном свободном свитере сегодня как никогда очарователен, и Хосок показывает большие пальцы вверх, довольно улыбаясь тому, что его наряд хоть кто-то оценил. Он, вообще-то, эту рубашку ради этого похода в клуб и купил! — Да она так и кричит: «У меня есть банан и он хочет к тебе, возьми же его скорее или лучше присядь на него»!!! — Тэхён сегодня просто звезда вечера с несущейся из его рта похабщиной. — Да ты ебучий извращенец! — возмущается Хосок, пиная Кима под столом. — Юнги-хён, скажи ему! — Хосок-а, не забывай, мы видели, что хранится у тебя под кроватью. Так что кто ещё здесь извращенец, — Тэхён улюлюкает, за что тут же получает убийственный насупившийся взгляд Хосока и очередной, куда более ощутимый, пинок. — Сок-а, не на то ты свою энергию тратишь! — возмущается Чимин. — Давай вдарь для храбрости и дуй признаваться милашке Гук-и. Мне правда уже его жаль становится, такой тупой альфа ему попался, — он укоризненно качает головой и двигает к Хосоку бокал с алкоголем. — Я не тупой! Я осторожный, понятно?! — возмущается Хосок и тут же опрокидывает в себя залпом весь напиток. — А чего тут осторожничать вообще?! — искренне негодует Чимин, всплёскивая руками. — Тебя омега позвал быть своей парой для похода в клуб! Это тебе ни о чём не говорит?! — Гук-и очень хотел сюда попасть на любимого диджея! Он не виноват, что вход разрешён только парам. Почему он должен пропускать такое событие из-за того, что у него нет альфы? Он, скорее всего, вообще не имел никаких других помыслов, кроме как потанцевать и послушать хорошую музыку! — Да, альфы нет, зато есть пиздец какой безотказный друг! — злится Чимин, но тут же ойкает, хватаясь за свой бок, куда его ущипнул собственный омега. — Ой, прости, медвежонок, но ты же видишь это, да? Вот как с ним без мата?! Хосок, честно говоря, умиляется тому, как Намджун пытается отучить Чимина от обилия матерного лексикона в его речи: сегодня он выбрал более лояльную тактику и всего лишь щипает альфу за разные части тела, если слышит «плохие» слова. В иные разы Чимина знатно прокатывали с сексом и он, будучи удручённым и злым на весь белый свет, специально читал словари и художественную литературу, чтобы выражаться не как последний сапожник, а прилично и со вкусом. Намджун сам из строгой интеллигентной семьи, где сплошь одни профессора чуть ли не в десятом поколении, и, естественно, те надеялись, что альфа их сына будет воспитан не хуже самого омеги. Хосок в курсе, по крайней мере со слов самого Чимина, как вообще происходило знакомство с родителями Джуна, и какой концерт отчебучил там Пак, выражаясь исключительно культурно и художественно и наплетя с три короба, что он самый достойный из всех кандидатур для их сына. Что ж, хватило его на один вечер, после которого он неделю изъяснялся только нецензурными эпитетами. Намджун же не терял надежды отучить своего парня от подобного лексикона. — Хосок-а, ты вообще Чонгука видел?! — в их дебаты вновь встревает Тэхён. — Он постоянно трогает свои волосы, смотрит только на тебя, держится рядом, да ещё и большие пальцы в шлёвки брюк засовывает! А знаешь, что это значит?! — Что? — Да он тебя хочет! Я тебе отвечаю! — Тэхён, дебил ты такой, опять насмотрелся своих шипперских анализов?! — возмущается Хосок, всё-таки дотягиваясь до друга и лупася его по рукам. — Шипперские анализы айдолов — это лучшее, что мог предложить Ютуб! — Тэхён уворачивается от ударов и гордо поднимает вверх указательный палец. — Ну, вообще, если исходить из невербальных средств передачи информации, то акцентирование области гениталий, когда парень закладывает большие пальцы рук за пояс или держит руки на бёдрах, означает наиболее очевидный признак сексуального интереса, — неожиданно выдаёт Намджун, который вообще к их разговору не проявлял особого интереса до этого момента. Вот как он может, а?! Предатель! А Хосок всегда считал, что омега Чимина самый разумный и адекватный в их компании! Но с кем поведёшься, как говорится. — А я про что! — радостно вскакивает Тэхён и хлопает в ладоши. — Так что, давай, Хосок-а, вали и трахай уже! — Ты отвратительный, знаешь, да? Ненавижу просто, — Хосок гневно смеряет взглядом своего друга, стараясь передать всё своё негодование и обязательную расправу где-нибудь в тёмном переулке. Тэхёна это абсолютно не трогает: у него в приоритете ладошка Юнги, вновь тискающая его бедро. — Вообще, это ебать как стрёмно, если ты признаёшься другу в чувствах, а он тебя отвергает, ведь не испытывает того же, — внезапно вклинивается Юнги, не переставая лапать своего альфу, — пиздец, похеренная дружба. — Вот! — радостно восклицает Хосок, тут же переводя взгляд с Кима на омегу и хватая его за руку. — Хён, только ты меня понимаешь! Вот скажи им… — Но это не твой случай, Хо, — проясняет Юнги. — Хуй знает, что Чонгук нашёл в таком тупом долбоёбе как ты. Видно, нравятся ему тормознутые, не буду судить человека за его склонности и предпочтения. — Хён, ты встречаешься с Тэхёном, вообще-то, — обиженно отвечает Хосок. — Так я и не спорю, что он долбоёб. Тэхён-а, солнышко, ты ведь знаешь, что ты долбашонок? — Тэхён лишь расплывается в счастливой улыбке и чмокает своего парня в шею. — Вот, он сам в курсе. Только, несмотря на это, он годами на мою задницу не залипал, слюни из-за угла не пускал и руки о свой член не стирал, в отличие от некоторых. — Хён! — возмущению Хосока нет предела, и он просто не знает куда себя деть, и так уж удачно сложилось: в этот самый момент телефон вибрирует от пришедшего сообщения, и Хосок махом утыкается в него, читая содержимое и делая слишком занятой вид, чтобы не сгореть от стыда под укоряющим взглядом Юнги. — Ой, попизди ещё мне, что не дрочишь на своего ангела, — прыскает со смеху Юнги, будучи прекрасно осведомлённым, что у них творится с Чонгуком. — Так вот, Тэхён, хоть и не шибко умом-то блещет, — несмотря на крайне нелестные слова в адрес своего альфы, Юнги с такой нежностью и теплотой смотрит на Кима, что Хосок реально радуется (и дико завидует), что у его бро такой любящий омега, — но яйца взял в кулак и засосал меня прям во время вечеринки. — Только он по этим самым яйцам потом коленом-то и получил! — язвит Хосок, припоминая как скулил и страдал Тэхён по своему отбитому достоинству. Но как результат — Тэхён живой и сидит при омеге. — Ну и ничё, не отпали, ты вон вообще без яиц живёшь и как-то справляешься. Нет, Чонгук реально святой человек, столько терпеть охуенную тупость альфы! — Я надеюсь, ты понимаешь, Юнги-хён, что Тэхён очень плохо на тебя влияет? — интересуется Чон. — Кто на кого, Хосок-а, кто на кого. И, между прочим, Чонгук не стал спорить, что он твой омега, когда мы знакомились, — хмыкает Юнги, пригубив стопку с виски, — но тебе, конечно, это ни о чём не говорит. — Всё, вы задолбали меня уже! Я ухожу! Меня там Чонгук ждёт, — Хосок гордо встаёт с дивана и слегка пошатывающейся походкой отправляется на поиски омеги. Чонгук несколько минут назад написал, что ждёт его на танцполе, ведь выступление приглашённого диджея наконец началось. — Что-то мне подсказывает, что даже если Чонгук его поцелует прямо сейчас, признается в вечной любви, подарит кольцо и предложит пожениться, Хосок всё равно ничего не поймёт. Скажет, что Гук-и очень добрый и дружелюбный, и не имел в виду ничего такого, — доносится до Хосока голос Намджуна. Кругом одни предатели!

***

На танцполе с выходом того самого именитого диджея не протолкнуться, поэтому Хосок не сразу находит Чонгука. Со слегка затуманенной головой от приличного количества выпитого Чон умудряется протиснуться в самый эпицентр особо активных фанатов музыканта, где оказывается и Гук-и. Он наравне со всеми рукоплескает, скачет и выкрикивает строчки из песен. Хосок умиляется и, вливаясь в общие танцы, не забывает наблюдать за тем, как омега ведёт себя вне стен университета. Альфа, конечно же, в курсе, что Чонгук-и никакой не затворник, но одно дело знать, а другое — видеть. Омега такой живой, настоящий и потрясающий, он наравне со всеми дурачится и веселится, полностью отпуская себя. Его движения меняются с каждым последующим треком: то они плавные и завораживающие, то становятся резкими, откровенными и провокационными. Пока Чонгук полностью утопает в музыке и танцах, делая волны всем телом с полуприкрытыми глазами, вокруг него быстренько расступаются люди, и образуется свободное пространство. Туда же, по счастливой случайности впихивают Хосока — кто-то замечает, что у них одинаковые браслеты, и аплодирующая толпа просит их станцевать вдвоём. Горчащие феромоны Хосока до сих пор ощущаются поверх сладкого запаха самого Чонгука, и омега инстинктивно тянется к знакомым ноткам, продолжая танцевать с закрытыми глазами. Чонгук долго не церемонится и укладывает свою руку на чужую шею, притягивая альфу вплотную к себе. Они сталкиваются носами, и Чонгук, наконец, распахивает глаза. Кожа у омеги влажная, на висках поблёскивают струйки пота, он кусает губы и смотрит на Хосока в упор. Толпа визжит, улюлюкает, а у Хосока ступор и, кажется, крыша сейчас потечёт: Чонгук так нежно и ласково гладит его шею ладонью, смотря при этом наглым томным взглядом, и просит одними лишь губами станцевать вместе с ним. Хосока пробирает до самых мурашек от такого Чонгука, а ещё приличная доза алкоголя в крови велит, а точнее орёт благим матом ни в коем случае не отказывать омеге в его просьбе (Хосок, вообще-то, и не собирался). Альфа немедля подхватывает бит, концентрируясь только на Чонгуке, и делает первые движения телом. Рука омеги соскальзывает с чужой шеи, а сам он делает несколько шагов назад и в пару движений высвобождается от пиджака, кидая его кому-то в толпу, окружившую их. И, вау, спасите грешную душу Хосока, это так горячо! Полупрозрачная футболка Чонгука поблескивает в мерцающих огнях клуба, и сквозь неё видно массивные натренированные грудные мышцы. Крыша у Хосока уже снесена нахуй: у омеги, приближающегося к нему медленно и в такт музыке, колом стоят соски — и это финиш. Боже, где его ангел Гук-и?! И что это за порочное создание?! Хосок вообще ведь ни разу не железный! Омега улыбается дерзко и продолжает водить руками по своему телу, очерчивая тонкую талию, перетянутую кожаным поясом, раскачивается взад и вперёд, красиво изгибаясь вслед за беспрестанно меняющимся ритмом трека. У Хосока от такого затапливает радужку, запах омеги кружит голову похлеще, чем виски, и он отпускает альфу внутри себя на волю. Хосок делает шаг навстречу, прижимаясь вплотную к разгорячённому телу, и впивается в чужие бока тонкими пальцами. Чонгук льнёт к альфе, касаясь своей грудью его: он укладывает руки ему на плечи и легонечко сжимает их. Им обоим сейчас немного неловко, они топчутся на одном месте, будто впервые танцуют вообще. Но Чонгук смотрит призывно и Хосок не хочет от него отставать, а уж тем более сдаваться и идти на попятную. И как-то очень вовремя трек сменяется на новый. Медленный, чувственный инструментал композиции расслабляет, парни покачиваются в одном положении, пока Чонгук не смыкает руки за шеей альфы и не ведёт носом по чужой щеке. Вся неловкость вмиг куда-то испаряется, а Хосок, будучи уже пропитанным явным возбуждением, делает выпад и опрокидывает Чонгука назад, тут же подставляя одну руку под его спину, а затем резко притягивая к себе. Они сливаются воедино, прилепляясь друг к другу телами, а затем разрывают объятия, удаляясь настолько, насколько хватает расстояния в образованном около них круге. Хосок буквально чувствует своего партнёра, он считывает все эмоции омеги и не скупится на откровенные прикосновения к чужому телу. Он с вызовом и азартом в глазах не стесняется провести ладонями по его рукам, груди и даже бёдрам. Чонгук же сам будто напрашивается на куда более провокационные действия, соблазнительно прогибаясь в спине и запрокидывая голову назад, чтобы обнажить перед альфой свою шею. Хосока от желания рвёт на части, и он, будучи охваченным горячими танцами (вкупе со страстью и похотью), дерзко хватает омегу за запястье и вжимается носом в его шею. Хочется присвоить, заклеймить и сказать всем вокруг, что Чонгук только его, но… Но всё, что позволяет себе Хосок — это уверенно провести ладонями по чужой груди и талии, грубо развернув омегу спиной к себе, и прикусить того за загривок. Воздух между ними разве что не искрится, а концентрация их феромонов становится настолько высокой, что голову кружит обоим, и Хосок впервые слепо идёт у них на поводу. Он прижимается к ягодицам омеги и одновременно с этим проводит рукой по поясу чужих брюк, спускаясь чуть ниже. У Чонгука стоит. И. Это. Просто. ВАУ. Альфа не сдерживается и рычит в чужую шею, поглаживая и сжимая извивающегося омегу. Хосок разводит пальцы и вновь проезжается ладонью по кромке брюк, касаясь мизинцем чужого возбуждения. Чонгук еле слышно стонет. Боже, Хосок надеется, что он не испортит их дружбу этими грязными танцами (в крайнем случае, можно свалить всё на Чимина, ведь это он так услужливо подливал ему алкоголь), но, к счастью, Чонгук альфу не отталкивает и испуганно не дёргается, чтобы убрать руку со своего причинного места. Их танец заканчивается с последними аккордами трека и тем, что Чонгук, изловчившись в кольце хосоковых рук, поворачивается к нему лицом: он цепляется одной рукой за плечо и эффектно откидывается назад, красиво прогибаясь в спине. Омега закидывает на талию Хосока ногу, которую альфа тут же подхватывает, впиваясь пальцами в напряжённое бедро. Их маленькое выступление срывает кучу оваций и со стороны слышится гогот и свист. Хосок не сразу приходит в себя и с трудом понимает, что Чонгуку, уже приподнявшемуся и вцепившемуся ему в шею обеими руками, наверняка неудобно стоять на одной ноге. Между тем диджей объявляет небольшой перерыв, а шумная толпа надвигается на звёздную парочку. Кто-то хлопает Хосока по плечу, кто-то вопит, что они клёвые, и до Хосока медленно, но верно доходит осознание того, как близко к нему продолжает стоять Чонгук. С лёгкой паникой в глазах Хосок ослабляет хватку на чужом бедре и делает шаг назад, выпуская омегу из своих объятий. Они переглядываются несколько секунд, тяжело дышат, отходя от танца, но, как только Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, на плечо омеги ложится его же свёрнутый пиджак, а чужая широкая ладонь оборачивается вокруг тонкой талии. — Привет, Чонгук-и, не ожидал тебя здесь увидеть…