Когда ты такой же, как они

      Предчувствие меня не обмануло. Стоило урокам закончиться, как ко мне подорвался Колин и скрутил мне руки за спиной.       ‒ С нами пойдешь, ‒ говорит он. ‒ Сопротивляться будешь?       Он что, серьёзно? Попробуй тут вырваться из такого профессионального захвата!       ‒ Мне домой надо. ‒ Пытаюсь говорить твёрдо. Пытаюсь подавить панику.       ‒ Успеешь домой. ‒ Ник ухмыляется и показывает линейку.       Они что, на полном серьёзе собрались мерить мой член? Дегенераты конченые! Забывшись на мгновение, я дёрнулся и тут же сдавленно вскрикнул от боли. Захват у Колина выше всяких похвал...       ‒ Куда вы меня тащите? ‒ Я всё ещё надеюсь, что они просто прикалываются и скоро меня отпустят. Душу́ панику в себе, пока она душит меня.       ‒ Сейчас увидишь, ‒ обещает Даниэль.       Подсобка. Тёмная. Со спортивным инвентарём. К глазам начинают подступать слёзы. Страшно.       ‒ На маты его, ‒ командует Лекс.       ‒ Я ничего не пропустил? Физичка всё никак не отпускала. ‒ Это Руди ворвался. С любопытством меня оглядывает.       ‒ Пока нет, ‒ хмыкнул Ник. ‒ Всё самое вкусное только с тобой, ‒ заверил он.       ‒ Ну тогда погнали, ‒ оживился Руди. ‒ Снимайте с него штаны.       Я не верю. Это просто сон. Кошмар. Сейчас я проснусь, и всё будет хорошо.       ‒ Трусы́ тоже, ‒ продолжает командовать Руди.       Я беззащитно лежу на матах и даже не могу пошевелиться. Колин, как скала, держит умело ‒ не вырваться. Ник с Даниэлем на подхвате, фиксируют ноги. Сильные.       Я вспоминаю про Лили. Моя последняя надежда. Они ведь её слушаются. Ищу её глазами, готовый умолять. Она сидит на коленях у Лекса и, виновато склонив голову, прижимается к его шее. Нет, тут она мне не поможет. Не такой уж у неё и крутой авторитет.       С меня стягивают трусы́ так стремительно, что я даже не успеваю опомниться.       ‒ Эй, он вялый же! Как такой мерить? ‒ Ник, покусывая губу, смотрит прямо на мой оголённый пах.       ‒ Сейчас разберёмся, ‒ обещает Даниэль.       Я весь покрываюсь красными пятнами. Нервы сдают. Наверно, надо было кричать, когда они меня сюда вели, а теперь уже поздно. В этой части школы сейчас никого. И только теперь я вспоминаю почему. Завуч же говорила, что физкультуры не будет две недели, потому что физруки уехали на какие-то соревнования. Вот и пренебрегай так получаемой информацией….       Пытаюсь не дать предательским слезам заполонить мне глаза. Начинаю успокаивать себя тем, что эти ублюдки измерят мне член и всё. Отпустят. Вроде теперь не так страшно. Ага, как же!       Руди склоняется к моему паху и беззастенчиво запускает руку в мои лобковые волосы.       ‒ Смотрите, какие милые кудряшки. Похоже, ещё ни разу не брил их.       ‒ Значит, дырка его там вообще в лесах утопает, ‒ неодобрительно фыркнул Ник.       ‒ Да разберёмся, надо будет ‒ побреем. ‒ Кажется, у Даниэля всё просто.       ‒ Совсем сморщился, бедненький! ‒ Руди улыбается и берёт мой член в одну руку, а второй аккуратно начинает поглаживать яйца. Его маленький указательный пальчик ловко забирается под мою крайнюю плоть и отодвигает её, высвобождая головку. Прикосновения Руди оказываются такими приятными, что я с лихорадочно бьющимся сердцем чувствую, как начинает наливаться мой член. Не может этого быть! Почему мне приятно?       Руди довольно улыбается и начинает умелые движения вверх-вниз. Кажется, из моего горла вырывается тихий стон. Это Ад! Стыд и Ад!       ‒ Готовьте линейку, ‒ криво ухмыляется Колин.       ‒ Ещё рано. Стоит не на пределе, ‒ качает головой Ник.       ‒ Ага, а нам нужна максимальная величина, ‒ поправляя свои очки и поглаживая Лили по спине, заявляет Лекс.       ‒ Может, ртом попробуешь, ‒ предлагает Ник Руди.       ‒ А он заслужил ртом? ‒ фыркает Даниэль. ‒ Руди, давай поменяемся. Алька сейчас расслаблен, если что, сил его удержать у тебя хватит.       ‒ О, кажись, в ход пошла тяжелая артиллерия, ‒ хохочет Ник.       Растворяясь в сладких ощущениях, я совершенно не понял, что имел в виду Ник. Кажется, из моего горла вырвался разочарованный стон, когда Руди убрал руку, потому что Даниэль, тихо засмеявшись, пообещал:       ‒ Сейчас будет ещё слаще, малыш.       Его рука оказалась не менее умелой, чем у Руди. Но получая свою новую порцию кайфа, я не сразу заметил, как Руди и Ник шире развели мои ноги в стороны.       ‒ Реально леса, ‒ усмехается Даниэль и начинает медленно пробираться к моему запрятанному колечку.       ‒ Без смазки с ходу не зайдут. Девственник же, ‒ останавливает его Руди.       ‒ Тогда оближи. ‒ Даниэль подносит ко рту Руди два пальца, бесцеремонно ныряя внутрь.       И Руди сосёт, облизывает… самозабвенно, словно никто не смотрит, словно это естественно, как дышать…       ‒ Руди, засранец! Зачем так чувственно! ‒ возмущается Колин. ‒ Теперь с колом в штанах домой идти!       ‒ Не тебе одному, ‒ хохочет Ник.       ‒ Похоже, теперь всем, кроме Альки и Лили, ‒ улыбается Даниэль, вынимая пальцы изо рта Руди.       Я тоже видел, я тоже смотрел… возможно, я бы даже кончил от этой неожиданно сексуальной картины, но Дани словно специально прекратил движения рукой, отодвигая мой оргазм. А Руди реально необыкновенный, несмотря на то, что парень…       Движения руки возобновились, и я снова поплыл. Я уже даже забыл, что мне надо бы сопротивляться. Забыл обо всём, забыл напрочь.       Прикосновение мокрых пальцев к моему анусу на мгновение отрезвило меня, и я дёрнулся.       ‒ Всё хорошо, ‒ успокаивающе прошептал Даниэль. ‒ Расслабься. Тебе понравится, обещаю.       И я поверил. И я подчинился. Не знаю почему. Возможно всему виной грешная похоть. Она и моё неуёмное любопытство…       Я расслабляюсь, и Даниэль уверенно, со знанием дела, вставляет в меня средний палец. Я резко вдыхаю воздух от неприятного чувства стыда, которое внезапно мощно обрушилось на моё затуманенное удовольствием сознание. Блять, как же стрёмно-то!       ‒ Тише, тише, ‒ всё так же успокаивающе шепчет мне Даниэль, медленно погружая в меня ещё один палец. Даёт немного привыкнуть, а потом начинает двигаться внутри меня.       Не больно. Странно.       ‒ Нашёл, ‒ довольно улыбается Даниэль, когда я вдруг резко выгибаюсь дугой от поразительно-приятного ощущения.       ‒ Лили, линейка у тебя? ‒ обращается к ней Ник. ‒ Смотри, как этот мелкий член натянулся. Самое время мерить, а то кончит уже скоро. Пальцы у Дани волшебные.       Лили кивает и встаёт с колен Лекса. Щёки её пылают, но она больше не отворачивается. Смотрит жадно, закусывая губу.       ‒ Ты очень красивый, ‒ шепчет она еле слышно и опускается ко мне.       Лили мягко прислоняет линейку, проводит пальцами по члену. Дико стыдно, но так чертовски приятно. Похоже, реально скоро кончу.       ‒ Четырнадцать с половиной, ‒ объявляет она, но убирать руки не спешит.       Лекс опускается рядом, поправляя очки.       ‒ Ну вот, на максимуме, значит, всего четырнадцать с половиной. А так и того меньше, ‒ кивает он, а потом неожиданно добавляет: ‒ Милый член, форма красивая.       Все дружно соглашаются с ним, ввергая меня ещё больше в краску и шок одновременно. Извращенцы конченые!       Лили убирает линейку, и Даниэль больше не сдерживает свой натиск. Он ловко двигает руками, даря мне самый волшебный, незабываемый и позорный оргазм в жизни. Я стону громко, выгибаясь дугой. Ник едва успевает поднять мне выше рубашку, чтобы моя собственная сперма не запачкала её. Выстреливаю бурно, много, долго. Рука Руди неожиданно встает на пути моего выстрела, и он заворожённо смотрит на то, как покрывается моим семенем его ладонь.       ‒ Ух ты! Ты вообще дрочишь? ‒ Руди переводит на меня удивлённый взгляд, показывая заполненную ладонь. ‒ Столько накопилось! Интересно... ‒ И я, словно во сне вижу, как он высовывает свой язык, пробуя моё семя на вкус. Я поражённо округляю глаза. Отвратительно! Но отвести взгляд почему-то не могу.       ‒ Горькая, ‒ вздыхает он. ‒ Надо тебя ананасами консервированными кормить, тогда сладкая будет.       Меня отпускают, но я продолжаю лежать опустошённый, без сил и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Со мной.       Лили достаёт влажные салфетки и начинает осторожно меня вытирать. Приятно, хоть и неловко.       ‒ Извини, ‒ тихо говорит она.       Я не могу злиться. На неё ‒ нет.       Закончив со мной, она поворачивается к Руди с новой влажной салфеткой, чтобы помочь ему. Но прежде, чем она успевает это сделать, Руди обмакивает свой палец в мою сперму и невозмутимо тыкает в её розовые губки:       ‒ Попробуй, у воздержания интересный вкус.       И Лили безропотно открывает рот и начинает облизывать палец. Она на меня не смотрит, отводит взгляд. Щёки её пылают, как и мои.       ‒ Угу, ты прав, добавить в рацион ананасы неплохо бы. Или можно просто побольше сладких фруктов.       ‒ Ещё лимонов и спускать почаще, ‒ весело добавляет Ник.       Вот гурманы-извращенцы!       Руди радостно улыбается и нежно чмокает Лили в губы. Я даже на мгновение позавидовал этой его необычайной лёгкости. И как ему только это удаётся?       ‒ Ну, Лили за тобой поухаживала, теперь, я думаю, трусы натянуть ты и сам сможешь, ‒ говорит Даниэль и берёт влажную салфетку. Он начинает тщательно вытирать свои руки, особенно пальцы, которые в меня пихал. На его лице ни капли брезгливости, хотя я отчётливо вижу, что под его ухоженными ногтями далеко не шоколад. Мне становится жутко стыдно и мерзко. Жгучие слёзы застилают мои глаза, и я ничего не могу с этим поделать.       ‒ Ты чего? ‒ удивляется Даниэль. ‒ Да как хочешь, я могу и натянуть тебе трусы. ‒ Он хватается за резинку моих боксеров и тянет наверх, осторожно прикрывая мой обмякший член.       ‒ Вряд ли он из-за этого, ‒ делится своими мыслями Ник.       ‒ А из-за чего тогда?       ‒ Да из-за всего и сразу, понятно ведь.       ‒ Да от радости он ноет, ‒ вступает Руди. ‒ Такой охуенный оргазм не каждый день устраивают. Особенно девственникам.       Мне хочется крикнуть, что всё не так, что мои слёзы ‒ это слёзы стыда и отвращения. Но я не могу. Слова стоят в горле комом.       ‒ Вот хлюпик, ‒ ворчит Колин. ‒ Всего-то немного потискали, а если бы в жопу трахнули ‒ истерику бы устроил?       Меня как холодной водой окатило. Слёзы тут же высохли.       ‒ Да вы вообще нормальные? ‒ ору я. ‒ Это место не предназначено для посторонних предметов! Зад только для говна! И только для него! Придурки!       ‒ Но с пальчиками-то внутри было приятно. ‒ Даниэль невозмутим. ‒ Почему бы иногда не пошалить, раз приятно?       ‒ Клизму тогда надо делать! ‒ выпаливаю я прежде, чем успеваю подумать. Я тут же резко затихаю, ужаснувшись сам себе.       ‒ Ого, какие познания! ‒ Ник расплывается в пошлой ухмылке.       ‒ Да необязательно, ‒ пожимает плечами Даниэль. ‒ Смотря какие предпочтения.       ‒ Негигиенично, ‒ цежу я сквозь зубы, снова посмотрев на его пальцы.       ‒ Ерунда, ‒ отмахивается Даниэль. ‒ Ладно, погнали домой, а то яйца гудеть начинают, ‒ морщится он, поправляя свой пах.       Я шёл за всеми, словно зомби. Думать не хотелось, говорить не хотелось, даже жить и то… хотя нет, жить очень хотелось, вот только в нормальном мире, где нет таких озабоченных извращенцев!       Когда мы вышли на крыльцо, ко мне повернулся Руди и с надеждой спросил:       ‒ Хочешь с нами?       Я интенсивно замотал головой, в ужасе попятившись.       ‒ Жаль, ты интересный. Ну тогда пока, ‒ Руди помахал мне и схватился за руку Лекса.       ‒ Пойдёмте быстрее! ‒ поторопил всех Колин, обнимая Лили. ‒ Терпеть ‒ сил уже нет!       Они все оперативно загрузились в навороченную машину с личным шофёром и быстро скрылись за поворотом. Чья машина, чей шофёр ‒ я так и не понял. Да и, собственно, мне было плевать, к кому из них в гости я отказался поехать. В груди давило от противоречивых чувств.       ‒ Ненавижу! ‒ выдохнул я себе под нос.       И я действительно пылал сейчас ненавистью к этим ненормальным ублюдкам, которые так невозмутимо сотворили со мной невесть что. Но… тогда почему сейчас я испытываю такое нелепое разочарование от того, что они ушли, а я не с ними?       Стукнув себя по лбу и обозвав идиотом, я решительно направился домой, собираясь заявить отцу, что не хочу здесь учиться. Плевать на всё! Больше ноги моей не будет в этой конченой школе!