Когда ты такой же, как они

      Поздно вечером с работы приехал отец и, расплываясь в счастливой улыбке, спросил меня:       ‒ Алек, сынок, ну как первый день в новой школе?       Его глаза горят надеждой, и все мои тщательно подготовленные слова застревают в горле. Не могу сказать. Не хочу огорчать отца.       ‒ Хорошо, ‒ вру я, натянуто улыбаясь.       ‒ Познакомился с кем-нибудь? Девочки симпатичные есть? ‒ Это уже мама.       ‒ Познакомился, ‒ киваю я. Ближе, чем хотелось бы, но разве расскажешь о таком сомнительном знакомстве матери? Да и вообще хоть кому-то... ‒ Да там полкласса красавчиков, ‒ нехотя признаюсь я.       ‒ Ну вот, теперь одним больше, ‒ улыбается мама. Она как обычно.       Что ж, раз сказать не смог, придётся теперь терпеть до конца. Я такой слабак! Настолько слабак, что сегодня незнакомый человек с лёгкостью засунул в мой зад свои пальцы. Отвратительно! Ненавижу!       Хочу ещё…              

***

      Я лежал в кровати и размышлял, глядя на фигурку своего любимого антигероя ‒ Локи. В его руке тускло светился небольшой куб, который днём напитывается светом. Я долго всматривался в этот куб, пытаясь разобраться в себе.       «Будь собой!» ‒ сколько раз за свою не слишком длинную жизнь я слышал эту фразу! Не сосчитаешь… Но как понять, кто ты есть на самом деле? И что делать, если настоящий ты ‒ чудовище?       «Делай то, что хочешь, тебя всё равно будут осуждать до конца жизни!» ‒ цитата, которая вдохновляет меня до глубины души, но… А что, если твои желания противоречат всем моральным нормам? Идти к мозгоправу? Ложиться в психушку? Вот только поможет ли…       Я то и дело вспоминаю Даниэля, его уверенные прикосновения к моему заду, члену и, кажется, душе. Он ни мгновение не сомневается, не боится, не стесняется. Он знает, чего хочет, он ‒ прекрасен…       Ненавижу!       Мне всегда нравились девушки, но тогда почему сегодня я отреагировал на мужские прикосновения, да ещё и так бурно? Может, я просто не до конца знаю себя? Но что если я и не хочу знать такого себя? Что если такой я себе противен?       Я закусываю губу до боли. Вот именно, мне противен не Даниэль, не Руди, не Ник… а я, только я! Моя постыдная реакция: мои стоны, моя слабость, моё желание и моё сумасшедшее удовольствие…       Отвратительно!       Я не хочу быть таким! Я другой! Ведь правда?       Локи смотрит на меня своим хитрым взглядом и загадочно молчит.       ‒ Блять! ‒ вырывается у меня от досады. Я зарываюсь лицом в подушку. Не хочу больше думать. Я дико устал. Надо скорее заснуть и забыться. А завтра будет новый прекрасный день! Который я так же успешно смогу испортить самокопанием…              

***

      На следующее утро я проснулся рано. Всю ночь плохо спал. Мне снились они. Они трогали меня все, ласкали, гладили, проникали… Меня трясло, но я не сопротивлялся. Во сне это было почти так же хорошо, как и вчера, когда Даниэль доводил меня до оргазма. Вот только во сне мне казалось, что это нормально, что так поступают все, кто нравится друг другу… бред!       Я возмущённо посмотрел на Локи.       ‒ Твоих рук дело? ‒ Дожил, разговариваю с фигуркой. Локи по-прежнему загадочно молчал и улыбался. Ну а чего я ожидал? Был другой вариант?       Я тяжело вздохнул и перевёл взгляд на свой член. Он бодро топорщился, натягивая одеяло и заставляя меня поморщиться от досады. Жутко хотелось разрядки, но я упрямо проигнорировал свои желания. Не хотел дрочить, вспоминая пальцы Даниэля и Руди на своём члене, но, похоже, это было бы неизбежно. Проклятье!       Завтракал я без аппетита. Почти ничего не съел. Но уже перед выходом, мне на глаза вдруг попались сочные груши и я, загоревшись ими, схватил одну и стал с удовольствием вгрызаться в её сладкую мякоть. Только, когда я почти доел, до меня, наконец, дошла причина моей внезапной любови к грушам. Не может быть! Моё подсознание ведь это не серьёзно? Я кинул огрызок в мусорное ведро и, наскоро сполоснув руки, выбежал из дома, стараясь выкинуть эту бредовую мысль из головы. Сладкая сперма ‒ идиотизм!       В школе я застыл перед дверью в класс, не решаясь зайти. Набрав, наконец, полные лёгкие воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, я быстро проскользну внутрь, надеясь на чудо. И оно случилось. Никого из вчерашней пятёрки не было на местах. Может, опаздывают? Но вот прозвенел звонок, урок начался, а никто из них так и не пришёл. Благодаря этому я смог спокойно сидеть, расправив плечи, и внимательно вникать в предмет. Ну, по крайней мере, старался.       На перемене ко мне вдруг робко подошёл одноклассник и тихо спросил:       ‒ С тобой всё в порядке? Они тебе ничего не сделали?       Я удивлённо уставился на парня. Он оказался совсем обычным, с неброской внешностью, которая с лёгкостью слилась бы с толпой. Слава Богу, хоть один нормальный человек!       ‒ Что сделали? ‒ насторожился я. Неужели они всем новичкам дрочат в подсобке. От этой мысли стало вдруг обидно. Вот она эгоистичная сущность человека, всегда хочется быть особенным, а не одним из тысяч.       ‒ Ну, ‒ парень замялся на мгновение, от чего меня окатил ледяной пот. ‒ Били тебя? ‒ вдруг родил он.       ‒ Нет, ‒ честно ответил я. И то облегчение, которое я вдруг неожиданно испытал, дико меня разозлило. ‒ А что, должны были?       ‒ Могли, ‒ пожал он плечами. ‒ Они вообще быстры на расправу. Местные чудовища. Несколько парней избили так, что они в больницу даже попали.       ‒ В больницу? ‒ ужаснулся я. ‒ И что им потом за это было?       ‒ Ничего.       ‒ Как ничего? Подсудное дело же!       ‒ Ну вот так, ничего, ‒ парень развёл руками. ‒ У них родители шишки ещё те. Разрулили всё на раз-два.       ‒ Так это же элитная школа, тут у всех родители шишки, ‒ недоумевал я.       ‒ Шишки, ‒ согласился мой одноклассник, ‒ вот только богатство богатству рознь. А ещё и связи нужны, и умение договариваться.       ‒ Да уж, ‒ вздохнул я. Так это мне, оказывается, ещё повезло, что они кулаками не били, а член мой в них тискали. Моя трусливая душонка вдруг обрадовалась, предпочитая пусть и сомнительное удовольствие попаданию в больницу с покалеченным телом.       ‒ Наверно тебя уберегло то, что ты Лили понравился, ‒ вдруг сообщил мне парень.       ‒ С чего ты это решил? ‒ удивился я.       ‒ Она обычно ни с кем кроме них не общается. А тут инициативу проявила, вступилась за тебя. Классная она, добрая. Ты верно вчера подметил, она словно ангел. Только эти… они стерегут её, словно цепные псы. Сопровождают её везде, даже в туалет. И это я тебе на полном серьёзе. Не разрешают ей ни с кем общаться. У неё даже подруг нет, потому что не подойти. В итоге она вынуждена «дружить» только с ними. Мне кажется, они её зашугали.       Зашугали? Я тут же вспомнил её вчерашний неожиданно жадный взгляд, когда она подошла ко мне с линейкой. Что-то не похожа Лили на того, кого принуждают с кем-то общаться. Но вслух я этого естественно не сказал.       ‒ Только ты это, ‒ продолжал парень, ‒ о ней даже не думай, а то плохо тебе будет.       ‒ В смысле она уже с кем-то встречается? ‒ решил уточнить я.       ‒ Этого я не знаю, на них посмотришь, так можно подумать, что со всеми сразу, ‒ осуждающе фыркнул он. ‒ Я не хочу тебя пугать, но парень, что сидел на твоём месте до тебя всего несколько недель назад, попал в больницу со сломанными рёбрами и носом.       ‒ А что он такого сделал? ‒ Надеюсь, не отказал в измерениях своего члена!       ‒ Да ничего криминального. Просто подарил цветы Лили. Ну влюбился парень, что теперь его до полусмерти избивать?       ‒ Пиздец! ‒ вырвалось у меня от шока.       ‒ Ещё какой, ‒ кивнул парень, а потом вдруг представился: ‒ Я, кстати, Джек.       ‒ Алек, рад знакомству.       ‒ Взаимно.       ‒ Слушай, Джек, а они часто прогуливают? ‒ с надеждой спросил я.       ‒ Бывает, ‒ неопределенно отозвался он. ‒ Скорее всего, к третьему уроку подойдут. Ты главное не высовывайся. Они о тебе забудут и больше лезть не станут.       ‒ Придётся постараться, ‒ вздохнул я. А потом вдруг спросил: ‒ А что ты о Руди знаешь? Он ведь вроде из их компашки, так почему не с ними в классе учится?       ‒ А, рыжий. Ну он же младше на год, поэтому не судьба. Но он капец странный. С ним вроде в его классе никто даже не общается. Игнорят, как пустое место. Но судя по всему, его это и не напрягает. Кстати, именно из-за Руди парень из его класса тоже в больницу попал. Со сломанной ногой и, вроде, ещё челюстью.       ‒ Это Руди его? ‒ удивился я.       ‒ Нет, конечно, ‒ тихо засмеялся Джек. ‒ Это Лекс.       ‒ Лекс? ‒ Тоже неожиданно.       ‒ Ты не смотри, что он очкарик. Силы в нём ‒ будь здоров. А когда слетает с катушек, не остановить. Его Колин с Ником тогда еле оттащили. Кажется, Лекс даже нос Нику разбил в запале.       ‒ А за что Лекс его так? Надеюсь он цветы Руди не дарил? ‒ нервно смеюсь я.       Джек оценивает мою шутку и хихикает в кулак.       ‒ Нет, цветов не было, ‒ говорит он. ‒ Просто врезался в Лекса, когда выходил из класса. И Лексу это не понравилось.       ‒ И из-за такой мелочи до больницы… ‒ в моей голове это совершенно никак не хотело укладываться. ‒ А у Лекса бывают вспышки гнева? Может у него с психикой проблемы?       ‒ Да у них у всех с психикой проблемы! Если ты думаешь, что они трогают только пацанов, то сильно ошибаешься. Был один случай… уже довольно давно, но всё же. Они закрыли одну девочку в туалете и макали её головой в унитаз до тех пор, пока она уже захлебываться не начала, а потом ещё и волосы ей кусками обкромсали под самый корень. Короче наслаждались издевательствами по полной, чудовища. Бедняжка так в итоге натерпелась, что потом в психиатрической больнице лежала. Хотя это по ним давно психушка плачет. В общем, полная жесть!       ‒ Жесть, ‒ киваю я, поражённо. ‒ Повезло же мне с одноклассниками.       ‒ Да не ссы, привыкнешь, ‒ пытается подбодрить меня Джек. ‒ Просто не смотри в их сторону и нормально всё будет.       Я собирался сказать, что сильно в этом теперь сомневаюсь, но прозвенел звонок, сообщая о начале урока. Джек мне быстро улыбнулся и поспешил за свою парту.       Благодаря ему, теперь весь урок не смогу ни о чём другом думать, кроме как об этой шестёрке. Вот засада! Или точнее, полный пиздец…