Когда ты такой же, как они

      Следующие несколько дней прошли спокойно. Даниэль ко мне больше не приставал, да и вообще, практически не смотрел в мою сторону. Прекрасно!       Бесит!       Лекс с мощью кувалды вдалбливал в меня знания. Мне нравились его хватка и способность всё доходчиво объяснять. И почему не все учителя так умеют?       А потом, сразу же после выходных, случился полный пиздец! Я сидел в столовой, и тут ко мне неожиданно подошёл парень из параллельного класса и, с чувством полного превосходства, заявил:       ‒ Надо же, нищеброд и в нашей школе!       Я уставился на него, как на умалишённого. Пусть моя семья не ворочает миллиардами, но всё же до нищеброда мне очень далеко.       ‒ Что тут у тебя? ‒ продолжал парень, выхватив вилку у меня из-под руки. Он брезгливо стал ковырять в моей тарелке, привлекая всеобщее внимание. ‒ Дешманский салат из огурчиков и пюрешечка с тефтелькой. На большее видать папочка не заработал, ‒ фыркает он, целенаправленно выталкивая мой обед с бортиков тарелки.       Я растерянно смотрю на его пухлые пальцы и совершенно не знаю, что мне делать. Парень не то, чтобы был толстый, скорее просто очень крупный, с таким мне точно не справиться. Чувствую, придётся мне теперь обходиться без обеда…       ‒ Питаешься объедками прислуги уже вторую неделю, как тебя только приняли в нашу школу?       А я и не знал, что за моим рационом так внимательно следят… Да и с каких пор нормальная еда стала считаться объедками прислуги?       На черноволосую голову парня вдруг неожиданно ложится сильная рука с длинными изящными пальцами и резко макает моего обидчика в остатки моей пюрехи.       ‒ У Алека просто аллергия на омаров, ‒ спокойно говорит Даниэль, вжимая парня его холёной харей в «объедки для прислуги».       Я испуганно вскакиваю из-за стола и отшатываюсь в сторону. Меня тут же кто-то заслоняет своим мощным телом, даря мне неожиданную защиту.       ‒ Даже поесть спокойно не можешь, ‒ басит Колин, насмешливо блестя глазами.       ‒ С тобой всё в порядке? ‒ Нежная ладошка осторожно дотрагивается до моего перепуганного лица.       Я киваю Лили, и мы вместе выглядываем из-за спины Колина, с тревогой глядя на Даниэля.       Мой обидчик оказывается далеко не робкого десятка. Он, зло заревев, поднимается со стола и резко взмахивает рукой с зажатой в ней вилкой. Даниэль совсем немного не успевает увернуться, и четыре царапины остаются на его загорелой щеке.       Мы с Лили в один голос громко вскрикиваем, хватаясь друг за друга. Кажется, я встретил родную душу. Одинаково сыкливую и нуждающуюся в защите. Или мне так только кажется?       Парень с заляпанным пюре лицом начинает, как скала, надвигаться на стройную и теперь даже кажущуюся хрупкой фигуру Даниэля. Мне становится страшно.       ‒ Колин, ну что же ты стоишь! ‒ шепчу я с паническими нотками в голосе. ‒ Помоги Дани!       Колин смотрит на меня снисходительно и с упрёком произносит:       ‒ Зря ты так плохо думаешь о Дани.       Я удивлённо моргаю, но в следующее мгновение всё встаёт на свои места. Оказалось, что длинные стройные ноги Даниэля не только могут красиво вышагивать по подиуму. Всего несколько точных ударов, и крупная фигура парня падает на пол с громким звуком.       ‒ Дани просто звереет, когда кто-то смеет портить его лицо, ‒ поясняет Колин.       Я смотрю на Даниэля, его зелёные глаза просто пылают ненавистью. Не хотел бы я, чтоб этот злой взгляд предназначался мне… Его щека вся в потёках крови. Моё сердце болезненно сжимается, и я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу утешить Даниэля… Ну вот что я за идиот!       Дальше прибежали учителя и стали разруливать ситуацию. И я был удивлён, что, практически не разобравшись, они отправили моего обидчика к директору, а Даниэля в медпункт.       Про меня и мою толчёнку, которая, возможно, стала всему виной, совершенно никто не вспомнил. Я растерянно стоял и хлопал глазами, отчётливо чувствуя себя виноватым в ранении Даниэля.       Прочитав длинную нотацию свидетелям произошедшего, учителя поспешили удалиться, возвращаясь к своим вынужденно-прерванным делам.       Маленькая ручка осторожно сжала мою ладонь и потянула за собой. Я тут же пошёл за Лили, всецело ей доверяя. Совершенно не знаю почему. Колин тенью следовал за нами до самого медпункта.       ‒ А нам туда можно? ‒ почему-то шепчу я.       ‒ Можно, ‒ уверено кивает Лили и тянет меня внутрь кабинета.       За столом сидит серьёзного вида женщина и что-то быстро пишет.       ‒ Всё в порядке, ‒ с порога заявляет она, даже не подняв на нас глаза. ‒ Шрама не останется.       Я робко смотрю на Даниэля, невозмутимо сидящего на кушетке. На его щеке бинт, сложенный в несколько раз и приклеенный толстым пластырем крест-накрест. Да, похоже, такая мелочь не способна испортить красоту парня. Он по-прежнему обворожительно прекрасен… Я досадливо закусываю губу. Нет, я просто констатирую факт, ничего больше! Мне не нравится Даниэль, совсем! Ну, может если только чуть-чуть…       Женщина встаёт и строго говорит:       ‒ Я к директору ‒ доложить о здоровье Даниэля, а вы ‒ чтобы тихо тут! ‒ Она быстро выходит, плотно закрывая за собой дверь.       ‒ Дани, ты как? ‒ Лили бросается к нему и обнимает. ‒ Мы так за тебя испугались! ‒ Она осторожно дотрагивается кончиками пальцев до подбородка парня, рассматривая заклеенную рану. ‒ Болит?       ‒ Ерунда, ‒ отмахивается Даниэль, нежно улыбаясь Лили. ‒ Говоришь, Колин за меня испугался? ‒ весело хмыкает он.       ‒ Я? ‒ Тёмные брови взлетают вверх. ‒ Если только за то, что ты не рассчитаешь силу и отправишь этого придурка на тот свет раньше времени, ‒ фыркает Колин. ‒ Это Алька от испуга за тебя чуть в штаны не наделал. Даже просил меня тебе помочь. ‒ Вот козлина, сдал со всеми потрохами!       Даниэль переводит на меня какой-то очень странный взгляд и я, практически заикаясь, начинаю оправдываться:       ‒ Ну, к-конечно я испугался, он вон какой здоровый был!       ‒ Ага, а вдруг бы он ещё и нож взял! ‒ помогает мне Лили. ‒ Вилкой вон как размахался!       ‒ Да потому что он кроме как вилкой наяривать ничего больше не умеет, ‒ усмехается Колин. ‒ А ножом из нашей столовки ещё надо умудриться кого-то ранить.       ‒ Колин верно говорит, ‒ кивает Даниэль. ‒ Трусишка ты моя. ‒ Он ласково дотрагивается до лица Лили и легко целует её в губки.       Я смотрю на них и испытываю крайне странное чувство. Мне неожиданно захотелось прижаться к их губам тоже. Одновременно… да что со мной не так? В этой ситуации даже ревность была бы куда логичнее вот этого вот!       Даниэль смотрит на меня с насмешливым блеском в глазах. Не может быть! Он не мог понять, о чём я только что думал! Телепатии не существует! Я очень надеюсь…       От жуткого чувства неловкости меня спасают ребята, резко ввалившиеся в медпункт.       ‒ Дани! ‒ кричит Руди и кидается к нему, почти как Лили. Он осматривает повязку Даниэля и зло выдыхает: ‒ Вот тварь! Да как у него только рука поднялась!       ‒ Так же, как потом у Дани нога! ‒ криво улыбается Колин.       ‒ Вот блядство, всё самое интересное пропустили! ‒ сокрушается Ник.       ‒ Меньше курить надо! ‒ ворчит Колин. ‒ Ну ладно ещё Ник, у него мозгов не так много, но ты, Лекс! Сам травишься, ещё и Руди в это впутываешь!       ‒ Я стоял в сторонке, на меня почти не попадало! И Лекс тут не при чём! Я сам с ними пошёл! ‒ вступился Руди.       ‒ Сколько раз говорить, что пассивное курение ещё хуже обычного! ‒ А я и не знал, что Колин такой ярый противник курения. ‒ Ты травишь свой орг…       Нотации Колина вдруг резко прервал Ник, впившись в него крепким поцелуем. Его губы, которые всего несколько минут назад держали сигарету, сейчас плотно прижимались к губам противника этой вредной привычки.       Я с ужасом осознал, что откровенно пялюсь на них и при этом чувствую, как предательские лёгкие волны возбуждения устремились к моему члену. Серьёзно? Организм, ты на чьей вообще стороне?       А ещё, к моему удивлению, Колин оттолкнул Ника не сразу.       ‒ Говнюк, ‒ выдохнул он, стукнув кулаком в плечо парня. Вот только удар вышел каким-то уж очень слабым. ‒ Допрыгаешься, выдеру так, что ближайшие пару дней курить точно не сможешь!       ‒ Обещаешь? ‒ Ник блестит глазами. Напугать его Колину точно не удалось.       ‒ Поте́рпите до выходных, ‒ твёрдо произносит Лекс.       Я стою и тупо смотрю на Лекса. Они ведь сейчас просто дурачились. Или нет?       В медпункт возвращается школьный врач и с порога констатирует:       ‒ А, уже все в сборе. ‒ Она мельком смотрит на меня, но никак на это не реагирует. ‒ Даниэль, голова не кружится?       ‒ Нет. Я в полном поряде, ‒ заверяет Дани.       ‒ Ну, тогда бегом на урок. Если почувствуешь себя плохо ‒ живо ко мне.       Мы дружно вываливаемся из медкабинета, и я тихо говорю Лили:       ‒ Такая вроде строгая, а разрешает толпиться в кабинете. В моей прошлой школе нас бы в шею погнали оттуда.       ‒ Просто мы её любимчики. ‒ Ник оборачивается ко мне и насмешливо морщит нос.       Лили утвердительно кивает, вот только взгляд у неё неожиданно стеклянный. Колин перекидывает руку через её плечи и нежно прижимает к себе, уводя Лили от меня. Я что, сказал что-то не то?       Растерянно хлопаю глазами. Чувствую себя скверно.       ‒ Не бери в голову, ‒ вдруг шепчет мне Даниэль. ‒ Ты тут не при чём.       Мы заходим в класс. Урок уже давно начался, но учитель делает вид, что всё в порядке. Я усаживаюсь за свою парту и упираюсь лбом в согнутые в локтях руки. Да что тут вообще происходит в этой «суперэлитной» школе?