Когда ты такой же, как они

      На следующий день меня снова практически игнорят. Я смотрю на Лили. Её глаза до сих пор как-то непривычно пусты. Меня это мучает. Хочу спросить у парней, вот только вряд ли меня так легко посвятят в секрет Лили. Если конечно он существует и это всё не плод моего разыгравшегося воображения.       Учебный день проходит в мучительных думах. Эта странная шестёрка не вылетает у меня из головы и когда я отправляюсь домой. Я вообще в последнее время только о них и думаю. Словно помешался. Похоже, если кто-то засунет тебе в анус пальцы, то навсегда захватит в плен часть твоего воспалённого мозга…       Практически всех ребят этой школы забирают либо родители, либо личные водители. А я хожу пешком. Потому что мне идти дворами до дома от силы минут пятнадцать, на машине дольше будешь в пробках стоять. Да и я уже не маленький, чтоб ко мне няньку приставлять. Но, как оказалось, именно сегодня нянька со стальными мускулами мне бы ой как пригодилась…       На моём пути до дома всего один длинный узкий проход между домами, где выставлены мусорные мешки прилегающих забегаловок и ещё каких-то заведений. Я ходил здесь тысячи раз и ещё до поступления в эту школу ‒ всё всегда было спокойно. Но не в этот раз.       Я шёл с лёгким румянцем на щеках, потому что мои непослушные мысли завели меня к крайне неприличным воспоминаниям. Я смотрел на выставленные ящики и какие-то валяющиеся возле чёрных мешков доски, а видел красивые зелёные глаза Даниэля и его чувственный рот. Я отчетливо помнил вкус его поцелуя... Пусть я тогда ему не ответил, а лишь позволил исследовать глубины моего рта, но это совсем не значит, что мне не понравилось…       Я резко мотаю головой и упрямо цежу себе под нос:       ‒ Мне не понравилось!       И в этот момент я слышу позади себя смутно знакомый голос:       ‒ Сейчас тебе не понравится ещё больше!       Я резко оборачиваюсь и, практически чувствую, как бледнею от страха.       Передо мной стоит тот самый крупный парень из столовой, а позади него ещё трое его дружков. Ну всё, мне пизда…       Он хватает меня за рубашку и с силой припечатывает к кирпичной стене. Я больно бьюсь затылком и сдавленно охаю.       ‒ Меня из-за такого нищеброда, как ты, из школы выперли! А разве я был не прав? Да твоя бомжацкая семейка даже машину себе позволить не может! Так как ты умудрился подружиться с самыми влиятельными и богатыми отморозками школы?       Я смотрю на своего обидчика глазами, переполненными страхом, и практически не понимаю, что он там несёт. Я молчу, но, похоже, мой ответ ему и не нужен.       ‒ Вот чем ты смог их заинтересовать? ‒ продолжает он, впиваясь в меня своим пылающим ненавистью взглядом. ‒ Лицо у тебя, почти как у бабы, так может ты их подстилка? Жопа и глотка рабочая, небось.       ‒ Да их же много на него одного, так что они наверняка в его дырку по два члена за раз вставляют, ‒ хохочет один из дружков сзади.       ‒ Точно, точно! ‒ подхватывает второй. ‒ Жопа наверняка так растянута, что говно вываливается без препятствий!       ‒ Интересно сколько он выдерживает без воздуха, когда прижат носом к лобку? И как долго может не блевать? ‒ Это третий.       ‒ Проверим? ‒ предлагает первый.       Мне кажется, что я сейчас в обморок грохнусь. Сердце стучит так бешено, что в ушах начинает шуметь. Теперь я понимаю, как выглядит настоящий кошмар, а то, что было с Даниэлем и остальными в подсобке ‒ просто сказочный сон.       ‒ Обойдётесь, ‒ рычит мой главный обидчик. ‒ Я вас сюда привёл не для того, чтоб он обкончался от радости. Хорошенько попортим эту голодраную игрушку, чтоб впредь знал своё место! ‒ И без предупреждения врезает свой широкий кулак мне в левый бок.       Я сгибаюсь пополам. Дыхание спёрло, перед глазами острые звёздочки. Кажется, жить мне осталось недолго…       Не успеваю я прийти в себя, как меня пихают в сторону, и я натыкаюсь на следующую пару рук, которая футболит меня обратно. Эти ублюдки решили перед тем, как основательно меня избить, ещё и как следует надо мной поиздеваться. Они пихали меня друг на друга, а когда я падал, быстро поднимали и продолжали свою «весёлую» игру.       В итоге кто-то отфутболил меня хлёсткой пощёчиной, а затем главарь этой шайки, схватил меня пятернёй за лицо и врезал затылком в стену. В этот раз удар оказался сильнее, потому что я сразу почувствовал, как по шее медленно потекло что-то тёплое и липкое. Мне было так больно и страшно, что я не мог даже кричать. На моё горло переместилась шершавая ладонь и начала давить. На глаза навернулись слёзы. Жалко вдруг стало родителей, которых, скорее всего, хватит удар, когда они увидят своего сына избитого до полусмерти. Если вообще живого…       Я посмотрел в блёклые глаза парня, мысленно готовясь к очередному удару или даже к чему похуже. Как бы мне хотелось обладать какой-нибудь супер силой. Сейчас я бы даже с радостью крикнул: Лунная призма, дай мне силу! И примерил на себя женскую матроску, лишь бы выбраться из этой мясорубки…       Но, как оказалось, чудеса случаются и без привлечения супер способностей. Я словно в замедленной съёмке вижу, как лицо парня, который крепко держал меня за шею, удивлённо вытягивается, а потом, слегка отклонившись назад, с силой впечатывается в кирпичную стену возле моего виска. Кажется, я слышу хруст, и несколько капель крови попадают на мою щёку. Его рука тут же ослабляет хватку и соскальзывает с моей шеи.       ‒ Скучал по мне? ‒ голос Даниэля. Какой-то неожиданно родной и желанный.       Я смотрю на своего зеленоглазого бога. Его красивое лицо искажено яростью. Он отрывает от стены парня и швыряет его на землю. В ход идут ноги. Удары точные, расчётливые, жестокие…       ‒ Алек, ты как? ‒ голос Лили дрожит.       Хочу ободряюще улыбнуться ей, но в итоге улыбка выходит крайне вымученная. Пытаюсь сделать шаг и едва не валюсь на пол. Меня подхватывают под руки Руди с Лили и отводят в сторону. Руди неожиданно сильный. Мы опускаемся на пол, и Лили пытается, посмотреть мою рану на затылке. Я безропотно терплю.       Звуки борьбы не прекращаются. И только теперь я понял, что Ник, Лекс и Колин тоже здесь. Они бились с остальными отморозками практически на равных. Теперь понятно, почему этот ублюдок позвал их с собой. Потому что могло так случиться, что он один бы со мной не справился. Вдруг я только с виду такой дохляк. А эта троица сильная.       Неожиданно Нику хорошо достаётся, и он, не удержавшись, падает. Даниэль тут же срывается на выручку другу, оставляя валяться своего противника на земле. А то, что случилось дальше, меня поразило до глубины души. Я даже не успел вскрикнуть, не то, что среагировать.       Мой главный обидчик практически бесшумно поднимается, и я с ужасом осознаю, что в его руке зажат кастет. Всё его лицо в крови, и нос, скорее всего, сломан, но глаза горят такой дикой злостью, что страх за Даниэля забирается ко мне под кожу. Ублюдок замахивается кастетом, направляя свой удар в голову. Я не могу даже зажмуриться. Но именно в этот момент, я понимаю, что Лили нет рядом. Её миниатюрная фигурка с крепко зажатой доской в руках бесстрашно оказывается возле бугая. Лили, не задумываясь ни секунды, изо всех своих сил обрушивает деревянную доску, в которой торчало множество мелких острых гвоздей, на затылок парня. От силы неожиданного удара, парень летит вперёд, падая на землю лицом вниз. Даниэль едва успел отпрыгнуть в сторону, чтоб его не задело.       Я чувствую, как моё сердце радостно подпрыгивает, от того, что Даниэль остался невредим, но потом я смотрю на Лили. Она словно безумна. Она яростно продолжает бить поверженного парня доской, и я понимаю, что не такие уж мы с ней и родственные души. Она оказалась, не такой трусихой, как я.       Я восхищённо смотрю на неё, но потом вдруг замечаю, что по её рукам течёт кровь. Даниэль тоже это замечает. Он выхватывает из рук Лили доску, отшвыривая её в сторону, и, быстро взяв девушку на руки, несёт её к нам.       Мы с Руди в ужасе смотрим на пальцы Лили, они все в жутких царапинах от гвоздей. Она совершенно не думала о себе, желая спасти Даниэля. Теперь я восхищаюсь ей ещё больше!       ‒ Ты такая смелая, ‒ говорит Руди, прижимая Лили к себе. Она утыкается в плечо Руди, стараясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Теперь всё её тело трясёт от пережитого шока. Я неожиданно тоже обнимаю Лили. Хочу её утешить. Так хочу, что напрочь забыл про свои собственные раны.       В итоге, мы сидим втроём и обнимаемся, пока Ник, Лекс, Колин и вернувшийся к ним Даниэль добивают практически поверженных противников. Я смотрю на них через растрепавшиеся локоны Лили и понимаю, что они ни разу не благородные рыцари. Монстры! Жестокие и беспощадные. Получающие огромное удовольствие от мести. Но… мне неожиданно это нравится. Я даже не заметил, когда на моём лице расползлась эта злорадная довольная ухмылка. А ещё… глядя на окровавленных парней с этим хищным блеском в практически безумных глазах, я, кажется, возбудился… Ну не придурок ли? Всё-таки хорошо, что у меня нет супер силы, порядочный герой из меня точно бы не получился.       Лекс кому-то звонит, и примерно через четверть часа к нам прибегают специально обученные люди. Они хватают обездвиженных парней и загружают в тонированную машину. Даже боюсь предположить, куда их повезут и что с ними будут делать.       К нам тоже подходят люди и провожают в машину, которая оказывается машиной скорой помощи частной клиники. Я осторожно разглядываю парней, пока нас везут с включенной сиреной: у Колина разбита губа и ссадина на скуле, Нику хорошо досталось по подбородку и нос хоть не сломан, но струйка крови из левой ноздри никак не прекращает течь, а у Лекса разбиты очки. Я приглядываюсь, и мне становится страшно за Лекса. Возле левого глаза осколки застряли в коже. Надеюсь ничего серьёзного!       Лекс замечает, что я на него пялюсь и невесело усмехается:       ‒ Надо было их снять. Но, когда нет времени подумать, весь мой ум бесполезен.       ‒ Неправда! ‒ тут же протестует Руди. Он сидит под боком у Лекса и нежно его обнимает. ‒ Просто было куда важней спасти Альку, вот ты и забыл про себя. ‒ Для Лекса Руди всегда найдёт оправдание. Так мило.       Я осторожно перевожу взгляд на Даниэля и с облегчением вижу, что он не пострадал. По крайней мере, лицо ‒ нет. Но, если учесть его четыре припухшие царапины на щеке, то и он сейчас прекрасно вписывался в хорошенько подравшуюся компанию.       ‒ Надо тоже научиться так виртуозно махать ногами, ‒ улыбается Ник, позволяя Лили вставить себе в нос свёрнутую салфетку. Её руки слегка подрагивают, но ранки на пальцах уже подсохли. Надеюсь, шрамов не останется на этих нежных маленьких ручках.       ‒ Если б твоя карьера зависела от красоты твоей рожи ‒ давно бы уже научился, ‒ басит Колин.       Даниэль насмешливо фыркает и поворачивается ко мне. Его глаза внимательно разглядывают моё лицо, а потом его рука неожиданно тянется к моей голове. Я автоматически дёргаюсь, и Даниэль тут же опускает руку, досадливо закусывая губу.       ‒ Извини, ‒ шепчу я. Совершенно не хочу его обижать. ‒ Я просто не люблю, когда мою голову трогают.       ‒ Почему? ‒ Это спросил Руди.       ‒ Ну, ‒ я замялся. ‒ Кажется, травма детства, ‒ уклончиво говорю я. Не особо хочу об этом распространяться.       ‒ Какая? ‒ Руди с любопытством блестит глазами. Похоже, он не отстанет.       Я тяжело вздыхаю.       ‒ В детстве я часто плакал…       ‒ Удивил, ‒ перебивает меня Колин, снисходительно хмыкая.       ‒ Тише! ‒ шикает на него Руди и выжидающе смотрит на меня.       ‒ Плаксы ведь никому не нравятся, ‒ пожимаю я плечами. ‒ А в моём саду дети ещё и стали устраивать соревнования, кто больше раз доведёт меня до слёз. И самым эффективным способом оказалось ‒ это бить меня по голове. Вот и вся сказочка, ‒ горько улыбаюсь я, опуская стыдливый взгляд в пол.       ‒ Колина на этих детей не было, там бы всем досталось, ‒ хохочет Ник.       ‒ А ты им сдачи давать пробовал? ‒ спрашивает Руди на полном серьёзе.       ‒ А по сегодняшней ситуации не понятно, как я умею давать сдачи? ‒ тяжело вздыхаю я. ‒ Как вы, кстати, тут оказались? Я ведь реально уже успел попрощаться с жизнью…       ‒ Да, мы уже ехали домой, как Лекс вдруг предположил, что что-то подобное этот мудак может выкинуть, ‒ ответил Даниэль. ‒ Решили проверить. И вот.       Я изумлённо смотрю на Лекса, потом обвожу взглядом всех остальных ребят и, начиная хлюпать носом, сдавленно произношу:       ‒ Спасибо вам! ‒ Не могу сдержать резко нахлынувшие слёзы, поэтому утыкаюсь лицом в свои ладони и беззвучно сотрясаюсь.       ‒ Реально нытик, ‒ фыркает Колин, но к моему большому удивлению, он тут же подсаживается рядом и прижимает меня к своей накачанной груди. ‒ Но не боись, больше тебя никто бить по голове не посмеет. ‒ И это звучит, как обещание. Желанное обещание.       ‒ Даже пальцем тронуть не посмеют, ‒ кивает Даниэль и тоже обнимает меня.       Скорее всего, и все остальные кинулись бы меня обнимать, но в этот момент машина остановилась, и люди в белых халатах позвали нас за собой.       ‒ Не хочу, чтоб мои родители узнали про это, ‒ вдруг шепчу я Даниэлю.       ‒ Ну, если тебя сейчас обследуют и ничего серьёзного не найдут, то попробуем скрыть от них твоё сегодняшнее приключение, ‒ обещает он.       Я благодарно киваю и вдруг спрашиваю:       ‒ А что будет с теми парнями? Что вы с ними сделаете?       ‒ Не переживай, убивать не станем. ‒ Даниэль снисходительно смотрит на меня. ‒ Но по заслугам обязательно получат.       Что ж, такой ответ меня вполне устраивает.