Глава 8
25 мая 2020 г., 04:02
На голове у меня оказалась просто шишка и совсем небольшая ранка. Диагностировали лёгкое сотрясение ‒ ничего серьёзного.
‒ Да ты кремень! ‒ засмеялся Ник. ‒ На деле оказался намного крепче, чем выглядишь!
‒ Просто повезло, ‒ улыбнулся я, глядя на заклеенный подбородок парня. ‒ Повезло, что вы пришли ко мне на выручку, а то сейчас бы лежал в мусорной куче захлёбываясь собственной кровью. ‒ И мне почему-то кажется, что я совершенно не преувеличил.
‒ Всё, это последний, ‒ услышал я голос врача, колдующего над Лексом. ‒ Повезло, что осколки не глубоко вошли. Думаю, даже шрама не останется. А ты молодец, всё вытерпел супер стойко! ‒ восхитился он спокойствию парня.
Когда врач отвернулся, Руди, стараясь действовать незаметно, нежно сжал руку Лекса и шепнул:
‒ Мой герой! ‒ А затем закусил губу, и мне показалось, что он едва сдерживает себя, чтобы при посторонних не кинуться на Лекса с поцелуями.
Похоже, Лекс тоже это заметил, потому что он как-то обещающе посмотрел на парня и практически мимолётно провёл пальцами по его щеке. Я мечтательно вздохнул, и мои губы расплылись в дебильной улыбке сами собой. И с каких пор мне стали нравиться подобные вещи? Когда я вообще стал их замечать и при этом так отвратительно мысленно растекаться розовой лужицей от умиления?
Заставляя свои губы принять исходное положение, я снова посмотрел на Лекса. Видеть его без очков было крайне непривычно. Без них образ брутального умника плавно перетёк в образ надменного красавчика, который мог запросто сниматься для обложек журналов вместе с Даниэлем. Неожиданно…
Когда нас всех, наконец-то, тщательно обследовали и обработали все раны, то отпустили по домам. Ребята довезли меня первого, и только когда я зашёл в дом, только тогда водитель тронулся с места. Такое внимание неожиданно приятно. Я поднялся в свою комнату и тут мне вдруг позвонил неизвестный номер.
‒ Уже лёг? ‒ голос Даниэля.
‒ Ещё нет.
‒ Ложись. Врач сказал, что тебе нужен покой. Уроки сегодня не делай. Завтра тебя не спросят, а Лекс потом подтянет. Понял?
‒ Понял, ‒ послушно выдохнул я.
‒ Вот и молодец. Давай, до завтра.
‒ До завтра.
Даниэль повесил трубку. Вот хуже матери! Но тогда почему у меня сейчас на губах такая мерзкая довольная улыбка? Я стону от досады и падаю на кровать, зарываясь лицом в подушку. Моё счастье ‒ какая же ты нереально странная штука!
***
На следующий день забота Даниэля меня даже немного подвыбесила. Он с порога меня отправил в медпункт лежать на специально выделенных кушетках. ‒ Отдохнёшь один день, не переломишься, ‒ строго заявил он мне. ‒ А завтра Лекс тебе всё объяснит, что пропустишь сегодня. Конспекты я для тебя сделаю. Так что можешь ни о чём не переживать. ‒ Вот умеет же он уговаривать… Что ж, так и быть, сегодня ещё побатонюсь. Но завтра лежать меня никто не заставит! Я искренне считал, что буду умирать от скуки, но в итоге вырубился, как только моя голова коснулась подушки в медпункте. Вот что значит, всю ночь не спать и раз за разом гонять в голове произошедшие накануне события. Когда я, наконец, проснулся, я понял, что ко мне приходили ребята, по оставленным на столике вкусняшкам и напиткам. И вот надо же было так крепко уснуть! А когда я взглянул на часы, то и вовсе едва не вскрикнул. Оказывается, я проспал почти весь день! Так вот почему я такой голодный! Быстро встав с кровати, я покидал все свои гостинцы в рюкзак и решительно отодвинул занавеску. ‒ Проснулся, ‒ услышал я голос школьного врача. Женщина посмотрела на меня изучающим взглядом, а потом взяла телефон и кому-то стала звонить. Я хотел сделать шаг в направлении двери, но она тут же остановила меня с помощью жеста. А потом заговорила с кем-то по телефону: ‒ Да, проснулся. Жду. ‒ И она повесила трубку. ‒ Голова кружится? Тошнит? ‒ быстро спросила она, глядя на меня. ‒ Нет. Она одобрительно кивнула и стала что-то записывать в свой журнал. Очень странная женщина, она меня даже немного пугает. В медпункт вошёл мужчина и поздоровался. ‒ Здравствуйте, ‒ отвечаю я растерянно. ‒ Готов ехать домой? ‒ спрашивает у меня мужчина. Я удивлённо хлопаю глазами, а потом вдруг спрашиваю: ‒ Вас Даниэль попросил? ‒ Нет, господин Лекс. Господин? Неожиданно. Но раз Лекс, то значит бояться нечего. Я иду за водителем и сажусь в навороченную машину. Вот что за подстава! Так ведь и привыкнуть можно к такой заботе! А привыкать к кому-то ‒ опасно для душевного спокойствия. Я не хочу рисковать. Вот только, разве я уже не погряз во всём этом по самую макушку? Мне кажется, что я даже дышу уже всеми ими полной грудью…***
Когда я пришёл в школу на следующий день, в медпункт меня больше никто не отправил. Уроки пошли своим чередом, а вот некоторая холодность ребят, меня почему-то сильно разочаровала. Даже в груди заболело. А ведь мне казалось, что мы стали гораздо ближе, чем были до нападения на меня. На большой перемене весь класс как-то быстро рассосался, оставляя меня в полном одиночестве. В столовую идти было немного боязно, и я решил сначала сходить в туалет. Может после опустошения мочевого пузыря, во мне появится немного храбрости… Я открыл дверь в туалет и практически в кого-то врезался. ‒ Алек, ‒ удивлённо выдохнул Даниэль. И вот что он тут делает? Я ведь специально поднялся аж на пятый этаж, чтоб поссать в гордом одиночестве. Здесь обычно никого. А после происшествия с Руди, я больше не хочу, чтоб кто-то ещё пялился на мой небольшой размер члена. ‒ Ты в порядке? ‒ Такая неподдельная забота в голосе, что ж тогда ты в классе ведёшь себя со мной, как ледышка! Я рассерженно смотрю в глаза Даниэля и хочу ответить что-нибудь резкое, но моим вниманием вдруг завладевают царапины на его щеке, которые выглядели теперь гораздо лучше. ‒ Почти зажили, ‒ выдыхаю я, потянувшись к Даниэлю. Я почти коснулся кончиками пальцев до его щеки, когда до меня вдруг дошло что я делаю. Я готов отдёрнуть руку, но Даниэль быстро её хватает и прижимает к своей щеке. Его губы находят мою ладонь, и моё сердце едва не выпрыгивает из груди. ‒ А твой синяк на скуле? Что родители сказали? ‒ Он ласково проводит по моей уже зелёно-жёлтой коже большим пальцем свободной руки. Синяк совсем небольшой, так что солгать родителям было не сложно. ‒ Сказал, что не вписался в поворот, ‒ буркнул я, опуская взгляд. ‒ Я по жизни бываю порой достаточно неуклюжим, так что мне легко поверили. Даниэль на это ничего не отвечает, а потом неожиданно просит: ‒ Аль, посмотри на меня. Я нерешительно поднимаю взгляд и просто тону в его глазах. Ну, так не честно! Такая красота должна быть под запретом! Это всё её вина, что я совершенно не могу сопротивляться… Даниэль припадает к моим губам, нежно, трепетно и при этом нереально возбуждающе. Мой член натягивает штаны до боли. Даже не хочу думать, что такие бурные эмоции вызывает у меня парень. ‒ Блять! ‒ выдыхает Даниэль мне в губы и досадливо морщится. Потом он резко хватает меня за руку и тащит в кабинку, плотно закрывая за нами дверь. Он разворачивает меня к себе спиной и нагибает, заставляя упереться руками о бочок унитаза. Меня радует, что в этой школе в туалетах практически стерильно, но даже, если бы это было не так, можно подумать что сейчас это бы меня отрезвило… Даниэль стягивает с меня штаны вместе с трусами и прижимается губами к моей шее. ‒ Не бойся, я не буду вставлять, ‒ обдаёт он моё ухо горячим дыханием. Я чувствую его руку на моём члене и мне уже вообще всё равно. Мне кажется, что я уже даже не против того, чтоб он мне вставил… Даниэль мастерски ласкает моего каменного дружка, обильно сочащегося смазкой. Язык парня скользит по моей шее, а вторая рука играет с моими плоскими сосками. А я и не знал, что из этих «бесполезных деталей» можно выжать такие приятные покалывающие ощущения. Я слышу, как шуршат штаны Даниэля, когда они соскальзывают с его ягодиц, и в следующее мгновение я замираю от шока. Его рука заныривает под мои яйца и быстро смазывает моей собственной смазкой внутреннюю сторону бёдер. Член Даниэля мне кажется обжигающе горячим, когда он упирается между моих ног и проскальзывает к моему покинутому всеми дружку. ‒ Сожми бёдра сильнее, ‒ шепчет мне Даниэль куда-то в шею. Я беспрекословно подчиняюсь, и он вознаграждает меня своей вернувшейся к моему члену рукой. Пытаюсь сдерживать свои стоны, но, похоже, это плохо у меня получается. Даниэль начинает резко двигаться, раздаются пошлые шлепки, и я реально ощущаю, что меня едва ли не по-настоящему трахают. Беспощадно затыкаю тонкий голос в своей голове, который пытался заикнуться о настоящем сравнении. Я не собираюсь подкладывать свою жопу под член, чтоб узнать это наверняка! Кажется, я опять сам себе противоречу… Скользкая головка периодически задевает мои яйца, рождая во мне весьма странные ощущения. Не то, чтобы мне было больно, но это чувство на грани, на которое сверху накладывается толстый слой удовольствия. Больше нет сил сдерживаться, оргазм подкатывает, и я, облизывая губы, стону и кончаю идеально точно в унитаз. Спустя всего несколько мгновений я слышу приглушённые стоны Даниэля, и он тоже спускает в «белого друга». Даниэль тяжело дышит мне в шею, до сих пор сжимая мой член в своей руке. Похоже, я так точно попал в унитаз, только благодаря ему. Он меня направил. Большой палец его руки осторожно наворачивает круги по моему уже обмякшему члену, и я вдруг с ужасом понимаю, что дико хочу ссать. ‒ Пусти! ‒ пищу я панически, пытаясь его оттолкнуть. Ага, хрен там! Эту навалившуюся на меня скалу не сдвинуть! Закусываю губу, пытаясь сдержаться, со мной ещё никогда в жизни ничего подобного не случалось! ‒ Дани, пусти! Я сейчас… ‒ я не успеваю договорить, потому что из моего члена поднимается струя и бьёт в белоснежную керамику унитаза. ‒ Какая прелесть, ‒ ухмыляется мне в волосы Даниэль. ‒ Решил показать мне свой «золотой дождь». ‒ И он берёт и подставляет пальцы под мою струю. ‒ Совсем больной! ‒ ору я, забыв обо всём. Мне так дико стыдно, что я готов провалиться сквозь землю! ‒ Да что ты так паникуешь, это всего лишь моча, ‒ спокойно говорит Даниэль и отстраняется. ‒ Хочешь, я покажу тебе, как я ссу? ‒ равнодушно пожимает плечами он. ‒ Чего? ‒ я хлопаю глазами. В моей голове всё это безобразие совершенно никак не хочет укладываться. ‒ Я не про это! Зачем трогать-то? ‒ Захотелось, ‒ он снова пожимает плечами и начинает приводить себя в порядок. Мне, кстати, тоже не помешало бы. ‒ Крайне странные желания, ‒ бурчу я, натягивая штаны. ‒ А может у меня все такие желания. ‒ Связанные с мочой? ‒ удивляюсь я. ‒ Связанные с ненормальным. ‒ Он смотрит на меня странным взглядом. ‒ Хочу тебе вставить, ‒ прямо говорит он. От такой откровенности я открываю рот и начинаю, как рыба, выброшенная на берег, им хлопать, совершенно не зная, что ответить. И именно в этот момент я слышу, как открывается дверь, а затем голос Лекса: ‒ Туалет временно не работает, спуститесь этажом ниже. ‒ А, понятно, ‒ отвечает кто-то, а затем дверь закрывается. И тут до меня кое-что доходит. Я выскакиваю из кабинки и вижу Лекса, скучающе прислонившегося к стене. ‒ Закончили? ‒ невозмутимо спрашивает он. ‒ А ты… здесь… ‒ пытаюсь сформулировать я свои хаотично носящиеся мысли. ‒ С самого начала, ‒ кивает Лекс, прекрасно поняв, о чём я. Он поправляет свои новые очки в довольно скучной оправе и добавляет: ‒ Ты был слишком увлечён Дани, поэтому и не заметил меня. Честно говоря, я даже рад, что Лекс нас сторожил, потому что мы с Даниэлем вели себя недопустимо громко. Особенно я. ‒ Спасибо, ‒ вдруг выдыхаю я, устремляя взгляд в пол. ‒ Пожалуйста, ‒ усмехается он. ‒ Но если бы ты дрочил почаще, то спермотоксикоз не бил бы тебя по мозгам таким нокаутом. ‒ Не слушай его, ‒ вдруг шепчет Даниэль мне в висок, обнимая меня сзади. ‒ Не дрочи. Мне нравится твоя естественная реакция. Я смущенно вырываюсь из его рук. Раньше у меня с самоудовлетворением всё было в полном поряде! А теперь это просто невозможно! Потому что, с какого-то хрена, меня теперь возбуждают только мысли об этой извращенской компашке… ‒ Завтра после уроков пойдём в библиотеку, ‒ сообщает мне Лекс. ‒ Будешь слушать меня внимательно и тогда легко справишься с домашкой на выходных, а потом и с тестами. Я согласно киваю, и тут звенит звонок. Ну, замечательно! Теперь ходи голодный до вечера! Даниэль, словно прочитав мои мысли, вдруг насмешливо произносит: ‒ Ну, хотя бы один голод мы с тобой утолить успели. Мне так хочется сказать ему что-нибудь язвительное, что я даже оборачиваюсь к нему, практически открыв рот для сарказма. Но в этот момент он суёт мне в руку шоколадный батончик. Мой любимый. Ну вот как на него теперь злиться? ‒ Спасибо, ‒ насуплено бурчу я. И мы все, жуя на ходу, быстро отправляемся на урок.
