Будь моим

      Оказавшись дома, Учиха может приступить к заполнению документов, о которых он и напоминает совсем уже вялому Какаши - движения слишком медлительные, даже для него. Обито вертит ручку в руке, пока читает название полей, которые нужно заполнить. Имя, фамилия, дата рождения - это очень просто. Свой номер Учиха давно забыл, а, возможно, и не запоминал. Трудно сказать.       “Краткая информация о себе.”       Нукенин задумчиво хмурится, глядя на этот пункт. Ну и что ему здесь писать? Его история слишком огромная, чтобы уместить все под словом “кратко”. Сперва Обито начинает с самого начала, почти в подробностях, но хватает листа лишь до выпуска из Академии, и брюнет понимает, что что-то он делает не так.       — Какаши, мне нужен новый лист.       Ответа не приходит, также как и шевеления позади. Приходится развернуться, чтобы увидеть хозяина квартиры и его занятие. Снова книга. Но пусть глаз сожителя открыт, он не двигается. Будто так и уснул.       — Какаши! Бланк! — Обито повышает голос, привлекая к себе внимание. Наконец-то ответ приходит. Что-то про “посмотри в ящике”. Этого достаточно для того, чтобы брюнет отыскал нужные листы. Оказывается, они в достаточно большом количестве скопились у Копирующего Ниндзя. Учиха никак это не комментирует, слишком озабочен заполнением. Спустя час и кучу испорченных черновиков, комками валяющихся на полу, у Учиха наконец-то выходит что-то путное. Он не вдается в историю всего. Указывает место рождения, краткую историю пребывания в Акацки, а дальше - свои сильные и слабые стороны. В последних он описывает лишь то, что уже должно быть известно Листу. Например, слабости его техник.       Смотря на заполненную бумагу, Обито чувствует некоторую гордость - у него получилось составить идеальное описание себя.       — Какаши, я закончил, глянешь? — он уже поднимается с места и уже потом замечает, что глаз друга закрыт и книгу в руке тот совсем не читает. Тихий хмык, Учиха садится на корточки у кровати, заглядывая в лицо и выжидая, что Хатаке все же откроет глаза, что тот не спит, а просто придуривается. Машет рукой, но - ничего. Несмотря на то, что Какаши заставил своего друга сегодня изрядно пострадать, он не заслуживает жестокости в ответ. Обито поднимается на ноги, а затем вытягивает “отвратительную пошлую гадость” из рук. И книга, и заполненный бланк остается на столе. Обито собирает за собой мусор, пока Какаши не проснулся и снова не начал возникать о порядке, прямо как в прошлый раз. Надеясь, что ничего не пропустил, Учиха собирает все в пакет и покидает дом.       Первым делом Обито расправился с мусором - нельзя, чтобы такие важные улики оставались в комнате. Вдруг Какаши прочтет, а ведь в его черновиках хранилось много компрометирующей информации, которую Обито написал по глупости. Этой глупостью руководило вдохновение, которое быстро иссякло.       Причиной выйти из дома была не только попытка замести следы, но и повод дать Какаши отдохнуть. Проводить время на кухне, не зная, чем себя занять, Обито представлялось малоинтересным. А тут он мог посмотреть на людей, которые не узнавали в нем старой угрозы и даже не замечали вовсе. Все по тому, что привлекающий взгляд “элемент” видел седьмой сон дома.       Этот лист регистрации и его активное заполнение вытащили наружу воспоминания, особенно много их было о Рин. О Рин, которая теперь не дает Учиха спать. Стоило бы собраться духом и появиться уже, проведать ее. Наверняка она устала так долго ждать. С пустыми руками Учиха идти не хотел. Он до сих пор помнил, что ее любимые цветы - тюльпаны, но денег на них не было. Стоит ли становиться преступником ради этого так скоро? Учиха со смешком фыркнул. Он был бы не прочь позвать следящего за ним АНБУ и одолжить у него несколько рё. А “Какаши-семпай” расплатится. Учиха недобро посмеивался. В результате его шалость вылилась в то, что он договорился с продавцом - милой блондинкой, напоминающей ему Дейдару, но глаза той выдавали в девушке принадлежность к клану Яманака. И она явно признала его, хоть и сохраняла улыбку на лице до самого последнего момента, пока горе-покупатель не покинул магазин.       Он был здесь лишь однажды, когда бесповоротно определил свой будущий путь, начиная его с разрушения Конохи. Как и в прошлый раз у надгробия Рин стояли белые лилии. Их стойкий душный запах всегда вызывал у девушки звонкий чих, поэтому Обито больше и не думал просить соседские цветы у знакомой старушки, чтобы обрадовать подругу. Но он точно знал, кто принес их, кажется, вчера. Не поддаваясь эмоциям, Учиха поменял цветы на свои. Тюльпаны желтого цвета.       “— А Вы знаете, что этот цвет символизирует не только разлуку и боль? — Учиха удивленно заморгал, с вопросом смотря на куноичи за стойкой. Та дежурно улыбалась, Обито не винил ее за неискренность.       — Я... не разбираюсь в цветах.       — А я разбираюсь. У каждого цветка есть свое значение, скрытое послание тому, кому они предназначаются. Ваши, — Яманака кивнула на пару растений, застывших в руке, — обычно принято считать к расставанию. Но существует легенда о том, что в желтом тюльпане скрывалось истинное счастье, точнее в его закрытом бутоне. И ни у кого не получалось добыть его, ибо цветок не распускался ни под каким предлогом или воздействием силы. Но однажды, попав в руки души чистой и непорочной, обладающей искренней радостью, сродни той, что испытывает ребенок, он наконец-то зацвел.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — Не знаю.“       Наверняка она знала, но делиться откровением с нукенином не пожелала. Обито молчал, изнутри покусывая верхнюю губу, набираясь сил и подыскивая слова, которые прятались от него по углам. Так ужасно стыдно перед ней. Он не лучше Какаши - также нарушает свои обещания. Она хотела увидеть, как Учиха станет лучшим Хокаге и спасет этот мир, а он его чуть не уничтожил. Глубокая тень залегла на лице отступника.       — Прости, что не оправдал твоих ожиданий, Рин, — пока это все, что он может сказать. Он должен был вернуться в Лист и оплакать ее смерть еще тогда, после свежих ран. Он должен был справиться с этим, встретиться с болью лицом к лицу и помочь в этом и Какаши, который стал оружием, несущим ей смерть. Обито трус. Трус, а не герой, коим его сделали после «смерти».

***

      Он не знает, на каком моменте это происходит. Связь с реальностью просто теряется, и мозг перестает принимать информацию извне. Потому Хатаке будто из-под толщи воды выныривает, слыша вдруг требовательный оклик своего друга. Он часто моргает, пытаясь привести себя в чувство и наладить мыслительный процесс. Наконец, понимает, что от него хотят, и сипло отзывается спросонья, поправляя книгу в своей руке. Он пытается отыскать ту строчку, на которой вроде бы прервал свое чтение, но чувствует, как его взгляд снова начинает терять фокус, сливая всю эту печатную вязь в бессвязную мешанину слов. Какаши чувствует, как вновь клюет носом, но не оставляет попыток занять себя чтением и таким образом побороть сонливость. Впрочем, положение его заведомо проигрышное. Умиротворенное шуршание бумаги под натиском наконечника чернильного стержня убаюкивает, и Шестой вновь не замечает, как проваливается в сон.       В этот раз он более спокойный и глубокий, никто его не прерывает, и мужчина окончательно теряет счет времени. Лишь на краю сознания напоминание о своих обязанностях не дает ему провести в объятьях Морфея всю ночь. Однако оно вступает в конфронтацию со столь приятным ощущением расслабленности, что Хатаке не спешит возвращаться к своим делам, продолжая лежать на кровати с закрытыми глазами. Раньше он и не замечал, насколько та удобная и уютная. Сейчас же Какаши буквально чувствует от собственной постели исходящее тепло и почему-то знает, что оно принадлежит не ему, ведь этот аромат, что достигает его обоняния, сопровождает Учиха. Мужчина невольно наслаждается им, млея, но вдруг спохватывается, осознавая, что должен быть в комнате не один. Пальцы руки невольно сжимаются и разжимаются, но Хатаке так и не чувствует того бесценного для него предмета, который он держал до момента провала в страну грез. Он лихорадочно шарит по себе, по постели, но так и не находит искомое. Потому уже в следующее мгновение Какаши в панике подскакивает на кровати, осознавая вдруг, что в комнате чересчур тихо. Приходится привыкать к сумрачному полумраку, но даже так отчетливо видно, что в помещении спальни он пребывает один. Книга находится довольно быстро – рядом с заполненным бланком, на котором сын Белого Клыка различает почерк Обито. Но самого Обито нет. Ни в коридоре, ни на кухне, ни в ванной комнате. Абсолютная тишина и пустота, к которой Какаши привык за долгие годы своей жизни в одиночестве. Он не представляет, куда мог направиться его друг, хотя одна догадка все же мелькает в голове. И если Учиха действительно направился туда, то ему лучше не мешать. На подобном «свидании» присутствие Хатаке никогда не было желанным.       Он возвращается к письменному столу, забирает с него документ и вновь располагается на кровати с зажженным над ней ночником, прикрученным к стене. Взгляд пробегается по заполненным графам, внимание концентрируется на последнем пункте. Шестой вчитывается в каждое предложение, и тихо выдыхает. Нет, это никуда не годится. Некоторую информацию стоит засекретить и оставить в личном деле нукенина S-ранга, но не пачкать ею карточку шиноби Конохи. Он решает подправить это сам, потому сперва достает из ящика чистый бланк, отмечая попутно, что их количество резко сократилось, а потом уже тянется за ручкой, оставленной на столешнице. Но та не поддается отчего-то и соскальзывает с края стола в тщетной попытке побега. Помимо нее мужчина обнаруживает еще одну интересную находку. Видимо, это несколько черновых вариантов, которые Обито не заметил, а потому не выбросил. В первом из них последний раздел разительно отличается от того, что Хатаке прочел в окончательном варианте. Здесь довольно подробно расписано детство и моменты пребывания в Академии. Здесь слишком часто звучит имя «Рин», отзываясь в мыслях мерным перезвоним колокольчиков, который угрожающе нарастает, обращаясь обвинительным набатом. Он видит отчётливо перед глазами лицо погибшей от его руки подруги, отчётливо слышит последнее произнесенное в её жизни слово. Сознание искажает интонацию девичьего голоса, делает её угрожающей. Хатаке жмурится, утыкаясь лицом в собственную руку, приводит себя силой воли в нормальное состояние и откладывает в сторону этот черновик, принимаясь за другой. В мыслях проскальзывает некая благодарность судьбе за то, что кошмар не стал преследовать его в тот короткий промежуток сна, который все же проходил под наблюдением Обито, хотя… он ведь и так о них знает.       Данный черновик содержит больше помарок и исправлений, потому что вся информация уже касается непосредственно Учиха. Некоторые слова зачёркнуты, чуть ли не заштрихованы, отчего разобрать их становится задачей крайне непростой. Но все же сын Белого Клыка решает поднапрячься, чувствуя, что Обито пытался скрыть под этими «почеркушками» нечто любопытное. Он готов поклясться, что одно из зачеркнутых слов – «девственник», что весьма интересно коррелирует с последующим исправлением – «в порочащих себя связях замечен не был». Почему-то это вызывает у Хатаке улыбку, когда он вдруг представляет с какой сосредоточенностью подобные аспекты жизни Обито вписывались в его биографию на листе бумаги. Другим пунктом, содержащим больше всего исправлений, был пункт рассуждения на тему, что Обито нравится, а что нет. И вот в последнем сын Белого Клыка разобрал довольно много своих личностных черт. Впрочем, Учиха оставил и именную наводку, не давая возможности даже для мнимой надежды. Пожалуй, радовало лишь то, что все это также было зачёркнуто и исправлено на короткое «бесит, когда люди не держат своих обещаний». Радовало ли..? На мгновение Какаши задумывается, стоит ли продолжать расшифровку, но в итоге приходит к выводу, что следует начатое завершить. «Не равнодушен к старикам» зачёркнуто с чувством и исправлено на «Сострадание до добра не доводило». «Похоронил свои мечты под грудой камней» перечеркнуто несколько раз и заменено на «Пересмотрел свои идеалы. Дважды». Хатаке пытается вникнуть дальше, разбирает вычеркнутые из списка слабостей Обито сладости и любовь к стильным атрибутам одежды. Невольно вспоминаются те очки Учиха с цветными стёклами, с которыми он хотел быть изображен на монументе Хокаге. Кстати об этом… Какаши спешно собирается, прихватывая с собой заполненные Обито бланки, прячет все это в подсумок вместе с книгой и фотографиями. Вскоре мужчина покидает квартиру, не забыв её запереть. Ведь ему стоило вернуться на свое рабочее место и наверстать то, что он отложил днем ради беззаботного проведения времени в компании своего друга детства.       Учиха возвращается в квартиру Какаши, вновь не заставая того дома. Уже не удивляется его пропаже. Она не первая и вряд ли последняя. Морально подавленным он ложится на кровать и прячется под чужим одеялом. Сегодня ночью его не мучают кошмары, но сон отнюдь не столь спокойный, сколько бы Учиха хотел. Он вертится и долго не может уснуть, постоянно просыпается, будто его мучает тревога. Вроде бы спит, а вроде бы и нет.       Он видит размытые фигуры друзей. Те страшные события, повторяющиеся вновь и вновь. И каждый раз Обито не может спасти Нохара. Даже во сне, попадая будто бы в зыбучие пески и утопая в них, без возможности успеть.

***

      - Гоооосподии~ин Шестой Хокаге! – мелодичный девичий голос разносится по опустевшей в это время суток улице, привлекая к себе внимание редких прохожих. Но девушку это ничуть не смущает. Она улыбается достаточно искренне и машет рукой тому, к кому так настойчиво обращается, завлекая его к себе – в небольшой цветочный магазин, принадлежащий семье Яманака.       – «Вот же черт», - Хатаке напряженно смотрит на золотоволосую девушку и понимает, что проигнорировать ее у него не выйдет. Он уже успел позабыть о том, сколь «шумными» бывают эти куноичи. – Йо, Ино, не ожидал встретить тебя сегодня. Видимо, для этого есть какая-то... причина?       Они оба скрываются за стеклянной дверью, и мгновением позже мужчину вновь чуть ли не припирают к стенке. Кажется, не так давно он уже попадал в ситуацию схожую. И, как и тогда, у него не было никаких идей по поводу того, что же могло послужить причиной подобного поведения со стороны окружающих.       - Ч-что случилось? И, может, мы обойдемся без всех этих титулов? Я пока так и не привык к подобному обращению, ахаха… – он чувствует себя крайне неловко под пристальным взглядом светлых глаз, которые невольно напоминают ему о том, что их обладательница может без труда залезть ему в голову и вытащить оттуда все его постыдные секреты. Во всяком случае, для ее отца это бы не составило проблем.       - Знаете, Какаши-сенсей, ко мне тут наведывался Ваш друг, - последнее слово она выделяет интонационно, произносит с неким нажимом и тем самым все это заявление эмоционально окрашивает недовольством. Добавляют подобному образу красок и кисти ее рук, расположившиеся на краях фиолетовой ткани, будто нарочно подчеркивающей талию куноичи. - Он купил у меня цветы и сказал, что Вы за них расплатитесь. Я не знаю, в каких Вы с ним отношениях, да и меня это не касается, но…       Тут она выставляет одну руку вперед и жестом навязчиво так намекает, что долг стоит погасить. Следом девушка озвучивает сумму и ждет, пока в ее руке не появятся купюры. Хатаке понуро лезет в карман за бумажником, все-таки в эту лавочку ему предстоит еще наведаться и не раз. Мысленно же он отмечает, что зря волновался об Учиха, тот освоился в деревне гораздо быстрее, чем Шестой предполагал. Собственно, одна из причин, по которой Какаши собирался занять своего друга делом, - это возможность ему самому зарабатывать на личные нужды.       - Кстати, Какаши-сенсей, - довольная улыбка светловолосой девушки не исчезла с ее лица после того, как она получила необходимую сумму. Однако теперь сын Белого Клыка явно видел, что она поглядывает на него с хитринкой. – Неужто Ваша «Дама сердца» отказала столь видному мужчине? Не стоило дарить ей символ безответной любви. В следующий раз лучше зайдите в мою смену сами, я помогу Вам выбрать подходящий цветок! Однако… если Вы мне хотя бы намекнете, кто Ваша избранница, то я смогу подобрать наилучший вариант для выражения Ваших чувств.       - М-моя… кто? – Хатаке понимает, что вновь попал в какую-то нелепую ситуацию, вызванную недопониманием, как и тогда с Гаем, но с чего вдруг Ино подозревать его в нечто подобном?       - Ну же! Не стесняйтесь! Вся деревня только об этом и говорит, - девушка придвигается к нему ближе, чуть ли не жмется, выставив вперед оголенное плечо и искоса глядя на Шестого. – Можете сказать мне ее имя на ушко, я никому не скажу! Честное слово! Даже Сакура от меня ничего не узнает.       - Эт-то… это какое-то недоразумение! – Мужчина пытается отстраниться, выставляет вперед руки в защитном жесте и продолжает нервно посмеиваться, а после просто исчезает, оставляя вместо себя клубок белесого дыма.       - Тц, вся деревня, значит… - Хатаке хмурится, спешно шагая в сторону резиденции Хокаге. Стоит разобраться, откуда такие слухи вообще пошли и что все это вообще значит. А для этого придется наведаться в гости к Гаю, как к первому подавшему знак. Не хватало ему еще этих проблем перед инаугурацией.