Будь моим

      Через какое-то время вся шумиха стихает, все формальности улаживаются и Шестой со спокойной душой может покинуть это место. Он идет домой один, потому что Зеленый Зверь Конохи еще не утолил свой аппетит, Сила Юности в нем все еще играла, подстегиваемая молодой порослью. На правах победителя он увлек Обито за собой, получив в свое распоряжение свободного от обязательств высокого поста достойного соперника. Впрочем, от работы Хатаке никто не освобождал, но все равно он решил предоставить дела своим помощникам, а вечер потратить на разговор.       - Я дома, - звучит стандартное приветствие, но в ответ не слышит даже эхо. Неудивительно, вырваться из цепких лап Зеленого Зверя Конохи не так-то просто. Он решает дождаться, когда же все-таки его сожитель вернется домой.       Они расстаются с Гаем уже под вечер, и Учиха возвращается домой, пиная камни на дорожке. Теперь, когда источник юности и необъяснимой радости исчез, над головой Обито вновь сгустились тучи. Все мысли вернулись к Хатаке и разговору с ним. Что Учиха может ему сказать? Предложения складываться не хотели. Он бы предпочел вообще не разговаривать, не видеть Хатаке. Может быть, он сегодня останется в кабинете Хокаге? Было бы чудесно.       Но Хатаке встречает его буквально на пороге и задает вполне обычный вопрос.       - Хорошо провел время?       Желаниям Учиха не суждено сбыться. Какаши оказывается дома и встречает его прямо с порога, задает этот тупой вопрос, что мигом выводит Обито из себя.       — Я отлично провел время, Какаши, — сквозь зубы рычит и нервозно стягивает с себя обувь, наступая себе на пятки, — Но это тебе и так должно быть известно, Какаши. Гай очень яркая и притягательная личность, перед ним невозможно устоять. Не могу тебя в этом винить, Какаши.       Обито улыбается на одну сторону, и этот жест больше напоминает оскал, чем приветливую улыбку. Хочет игнорировать это все, но не может. Жалящие слова так и собираются во рту, желая вылиться в настоящий скандал.       — Жалеешь, что не ты был на моем месте? — подходит ближе, словно намереваясь вцепиться зубами в глотку. Все еще сдерживает себя, говорит низко, с пассивной агрессией. — Ты можешь его догнать, не думаю, что Майто успел далеко уйти. Наверстаешь упущенное за день и за все то время, что он был не в деревне. Ночь длинная - вы успеете много раз. Я в тебя верю, Какаши.       Клацанье зубов на шее, и бурая кровь неровным потоком выплескивается из покалеченного тела. Обито вгрызается словами и оставляет Хатаке разгребать их смысл и последствия. Сам низко хмыкает и проходит мимо. Учиха зол. Очень сильно зол. Но под пластами этого чувства он скрывает другое. Ему больно. Получается, что все это время он был заменой кому-то. Да, это физическое влечение между ними не было чем-то серьезным, они ведь договаривались. Но это все равно неприятно, даже несмотря на договор. Жгуче обидно. Если вспомнить, то все эти поцелуи и игры начались в то время, когда Гай пропал. Все сходится, и пусть Хатаке только попробует солгать, что это не так.       Настроение его сожителя вновь резко меняется, будто выдавая то, что Учиха всего лишь играл радость и веселье. Это было весьма странно и неприятно, ведь Хатаке купился на «искренность» тех эмоций. За те годы, когда Обито носил маску, примеряя на себе имя другого человека, он действительно искусно научился врать. Видимо, Какаши просто не хотел это признавать, не хотел допускать мысль, что его друг ведет подобные игры и с ним, но сейчас, когда ситуация вновь сгущает между ними негативные краски, он не может думать о чем-то другом.       - Я не… - Шестой действительно не понимает, как это вообще связано. Да, Майто Гай оказался весьма интересной личностью, как и предсказывал его отец, однако… Почему Учиха так взъелся на те дружеские отношения, что сложились между ними за долгие годы благодаря упорству и труду самого Зеленого Зверя Конохи? Хатаке не прикладывал никаких усилий, никогда не проявлял каких-либо инициатив в сторону их общего однокашника, и эта ситуация не менялась на протяжении всех лет их знакомства. Обито видел подобное в детстве и сейчас. Правда, Какаши вспоминает, что и в детстве Учиха был крайне раздражен вмешательствами Майто. Быть может, все дело в затаенной обиде? Обито скорее всего не хочет признавать, да и не признается в этом никогда, но он крайне обидчив. Данное обстоятельство сын Белого Клыка уже смог понять.       Эта кривая улыбка заставляет напрячься еще больше. Да, Шестой немного жалел… Жалел, что не мог повеселиться с ними, а был вынужден лишь наблюдать со стороны. Но то, о чем далее говорит его друг, становится для сына Белого Клыка совсем неясным. Зачем ему догонять кого-то? И что он должен успеть? За этими вопросами Хатаке молчаливо провожает взглядом удаляющегося сожителя. Не спешит идти следом за ним.       - Я полагаю… - его голос также тих, но звучит четко и ясно, а захлестнувшая его с головой беспричинная ярость выдает в этом тоне зарождающееся утробное рычание. Какаши пропитывается ядом тех чувств, которые Учиха подает ему. Отвечает такой же агрессивностью, вместо того, чтобы просто принять. – Он и так уже вдоволь насытился твоей компанией, Обито. Он ведь получил, что хотел, не так ли? Благодаря тебе, Обито.       Молчание Какаши полностью устраивает Обито. Попытка оправдаться все равно не увенчается успехом. Учиха делает глубокий вдох-выдох и решает переодеться. Чувствует себя грязным и не только из-за пыли и пота. Темная груда вещей падает на пол, а Учиха застревает на середине домашней майки, когда слышит фразу друга. На глаза накатывает ярость. Да как он смеет так говорить о нем?!       — Что ты сейчас сказал? — нарочито спокойно выдыхает Учиха, но ярость вскипает и переливается через край. — Что ты сейчас сказал, Какаши?       Чеканит каждое слово, губы напрягаются и верхняя почти что обнажает зубы в оскале, крылья носа вздымаются вверх, а глаза горят огнем. Учиха очень быстро сокращает дистанцию и буквально впечатывает зарвавшегося друга в стену, удерживая предплечьем под горлом. Что этот идиот вообще несет? Ревнует Гая к Обито? Чудесно! У Учиха все клокочет внутри, он готов плеваться огнем. Как у Какаши повернулся язык намекать на то, что Обито бы... Даже в собственной голове Учиха не мог закончить предложение до конца.       — Как ты... смеешь? — шипит Обито подобно змее, только яд не выплевывает. — Ты... Если так переживаешь, иди и убедись, что с твоим Зеленым Зверем Конохи все в порядке. Я его не трогал, всего оставил тебе. Просто... отвратительно.       Он резко отпрянул от Шестого, также быстро, как и оказался рядом. Учиха чувствовал себя обманутым. Мастера манипуляций провели вокруг пальца и почти что унизили такими предположениями. Обито ведь доверял Хатаке несмотря на то, что случилось тогда, за несдержанное обещание. Видимо зря. Зря позволил подобраться ближе, зря привык к этому приятному чувству близости, которое предназначалось не ему. Какой же он глупец.       — Теперь, когда Майто Гай вернулся в деревню, можешь не мучаться заботой обо мне. Думаю, тебе стоит проводить ночи, — выделяет недвусмысленно,— в его компании, а меня... меня больше не трогай.       Горечь на языке, а изнутри крысы своими острыми когтями разрывают грудину. Убежать. Убежать сейчас же. Как же жаль, что камуи не работает. Как же жаль, что он не может разрушить пару домов, вымещая на холодные стены свои чувства. А Какаши... это было бы слишком просто для разбитого носа. Этого было слишком мало, чтобы Обито был сыт.       Шестой сдержанно молчит, и его зубы плотно сведены. Он не сказал ничего, кроме правды. Он уверен в своих словах и не собирается от них отказываться. Непонятно только почему эта правда так колет глаза его сожителю. Хатаке недовольно жмурится, когда оказывается прижатым к стене. Щурит глаза недобро и смотрит из такого положения на друга сверху вниз. Его дыхание также сбито от гнева. Рефлекторно сын Белого Клыка все же хватает Обито за руку, снижает этим будто давление на горло или же просто мешает зайти дальше. Он слушает и не огрызается, все еще старается понять, за что вдруг Учиха возненавидел его. В голове не укладывалось подобное противоречивое поведение. Неужели «такая ерунда», произошедшая этим утром, действительно настолько важна, что способна вызвать ссору между ними? Обито действительно «вспомнил» свою обиду на Какаши за несдержанные обещания? Только… причем тут тогда переживания Хатаке о Гае?       Сын Белого Клыка растирает горло после легкого «удушения», чувствует все еще фантомное давление на нем, сдавливающее и мешающее произнести хоть слово. Снова поднимает взгляд на друга и слышит очередные «плевки» в свой адрес. Кажется, в его голове картина начинает проясняться. И Шестой даже не в силах сдержать горькой усмешки. Подумать только… Учиха с чего-то решил, что его отношения с Майто Гаем несут более близкий характер, чем дружеский. Выходит, сейчас его сожитель пребывает в приступе слепой ревности..? Наверно, Какаши должно быть это приятно – приятно знать, что он стал ему не безразличен, но вот только… Наверно, все не так просто. Наверно, в его друге также взыграла собственническая натура. Шестой лишь тихо вздыхает, понимает, что сейчас он ничего не докажет Обито, - тот просто не станет его слушать. Потому он решает сделать так, как говорит ему Учиха. Он не сможет «не трогать» его, если останется дома, так что Хатаке направляется к своим оставленным в прихожей ботинкам. Его все равно тянет высказать другу все, но он не может подобрать подходящих слов.       - Ты идиот, - коротко бросает сын Белого Клыка на прощание, закрывая за собой входную дверь.       Это Какаши верно заметил. Обито невозможный идиот, большой и круглый. Так легко повелся на эти игры, ведущие за собой близость. Так легко привязался к этому. Позволил демонам и Рин, приходящих к нему во снах, отпустить его к Какаши. Он молчит, когда дверь за другом закрывается. Молчит. Молчит и не двигается. Ждет, когда Какаши свалит подальше и не услышит этот полный ярости, гнева и отчаяния рык, с последующим погромом на столе. Обито в чувствах проносится рукой по деревянной поверхности и скидывает с нее вещи. Этого мало, чтобы Учиха стало легче.       Неаккуратно садится на стул, упирается локтями в стол и упирается большими пальцами в переносицу, сложив все остальные на лбу. Что ему теперь делать? Ему тяжело находиться здесь одному. В тишине, наедине со своими мыслями. В голове возникает идея. Внезапно, яркой вспышкой. Учиха резко встает, обувается и уходит из этой квартиры. Подальше отсюда. Обито хочет поговорить, ему нужно высказаться. Кто-нибудь такой же как он.       Наруто.       Этот мальчишка точно сможет понять и выслушать, в этом Обито не сомневается. Но... уже на подходе к дому джинчуурики Учиха узнает чакру своего соплеменника. Значит, Узумаки не один. Какой-то иррациональный интерес ведет Обито ближе к чужим окнам. Он скрывает чакру, чтобы оставаться в тени, но этого и не требуется. Им бы никто не заинтересовался, даже прибудь он сюда на Десятихвостом. Он замечает смазанные тела в объятиях теней и друг друга. Это далеко не драка, Обито знает что “это”. Из-за кровати плохо видно, что происходит у ее подножия на полу, но зато слух доносит интересные фразы и голоса. Обито видит обнаженную спину Учиха и лицо Узумаки, полное удовольствия и какого-то еще чувства, переполняющего солнечного парня.       Так вот она его “взаимная любовь”. Не зря нукенин подозревал это тогда на источниках.       Нет. Наруто сейчас точно не сможет с ним поговорить. Он занят. Плавится от удовольствия в руках своего лучшего друга. Как иронично, ведь Обито тоже бы мог находиться примерно в том же положении сейчас. Но Какаши занят другим.       Учиха отступает в тень и уходит, оставляя влюбленных предоставленными самим себе. Сай ему ничем не поможет, тот пацан сам то ни черта не смыслит во взаимоотношениях. Учиха держит путь туда, где проводил больше всего времени, когда был мелким: небольшой подлесок на территории Конохи, где Обито оттачивал свои навыки. Здесь почти ничего не изменилось, Пейн не достал до этого места, и этот факт неожиданно обрадовал. Ужасно. Учиха в попытке убежать от Какаши прячется там, где много о нем же думал. Учиха приваливается к стволу дерева и прикрывает глаза. Что ему теперь делать?       В тот день Обито не вернулся в квартиру - не хотел столкнуться с Какаши, поэтому на миссию отправился сразу оттуда. Наруто светился ярче солнца, а Учиха был смурнее тучи. На вопросы Сая о настроении обоих сокомандников оба отвечали в один голос “ничего серьезного, тебе кажется, Сай”. Под вечер Обито вернулся и понял, что тот бардак, который он учудил, никто не убрал. Какаши не возвращался.       Не возвращался он и второй день, а Обито начинал сходить с ума из-за нерационального желания посмотреть на Хатаке еще раз и высказаться еще или смолчать. Разрушений в квартире прибавилось. С каждым пустым днем их становилось больше. После вернулись и кошмары. Снова снилась Рин, а еще лица шиноби, чьи жизни Обито отнял. Учиха перестал спать. За все три дня он проспал около шести часов. Его состояние оставляло желать лучшего, но Обито отлично это скрывал от товарищей, а вот от самого себя не скрыться. Чего он хочет? Учиха не мог этого сказать, он даже не мог себе признаться в том, чего требует его сознание.       Обито пытался оправдать Хатаке, но тот не появлялся, и это только все усугубляло. Получается Обито прав. Прав во всех своих предположениях. Какаши не важно, что происходит здесь, Какаши есть куда пойти и Какаши есть с кем провести время, а Обито был лишь частичкой в этой схеме. В сердцах вечером третьего дня Учиха вдребезги разбивает стакан на кухне. Он разлетается на множество маленьких осколков, которые впиваются в ноги, раздирая кожу. Кровавые следы разлетаются по полу на кухне, в ванной, где Обито и вытаскивает осколки. Он не собирается наводить порядок. Какаши не вернется сюда.       Прошло всего три дня, но каждый из них тянулся так невыносимо долго, что Хатаке казалось, будто прошла как минимум неделя. Произошедшая между ним и Обито ссора оставила свой след - породила в его душе тревогу и будто привязала беспокойные мысли Какаши к другу. Сосредоточиться в таких «условиях» было крайне тяжело. К примеру, ему приходилось переспрашивать Шизуне несколько раз по итогам доклада, когда вдруг она обращалась к нему с вопросом. Ирьенин посоветовала Шестому больше отдыхать, особенно в преддверии столь важной встречи. И Какаши пытался последовать ее совету, только сон подолгу не желал идти к нему, ведь мужчина сам себя терзал воспоминаниями о том вечере. Прокручивал в голове раз за разом произошедшее, пытался вспомнить все слова своего сожителя, проанализировать их. Несколько раз он подрывался с места, чтобы просто пойти и проверить, как он там. Успокоился ли и готов ли к очередной порции «выяснения отношений», но вспоминал все же, что не в каких отношениях они с Учиха не состоят. Очередной разговор стал бы для сына Белого Клыка настоящей пыткой, ведь он не знал, как объясниться перед другом иначе, чем прямо сказать тому о своих чувствах. А потому разворачивался, сунув руки в карманы, и возвращался обратно в свой кабинет. Забыться в делах казалось ему решением более приемлемым к концу первого дня.       К концу второго дня он все же убедил себя в том, что Обито ему ничем не обязан, а потому Какаши просто права не имеет злиться на друга за то, что тот «отнял» у него. Пусть причина была глупой и надуманной, а разыгранный спектакль «неубедительным», однако Учиха сказал свое слово. Видимо, у него были на то какие-то свои мотивы, о которых Хатаке мог лишь догадываться. Однако все равно верилось с трудом, что устоявшийся между ними мир и гармония вдруг разлетелись вдребезги, обратились в осколки того самого стакана, который Учиха приспичило склеивать. Сын Белого Клыка понимал, что рано или поздно их подобные «игры» все равно бы прекратились. Рано или поздно Обито все равно бы отказал ему, однако надеялся, что это произойдет не так скоро. Быть может, причиной послужило именно отсутствие Хатаке дома. Те ночи друг без друга, которые напомнили о правильности дней и отрезвили голову. Он корил себя за это, но уже не был в силах что-либо исправить.       К концу третьего дня Какаши решил, что случившееся – к лучшему.

***

      Майто Гай хоть и был иногда глуп, не отличался особой проницательностью, но все же слова Обито запомнил. В этот день, когда им предстояло сразиться за звание чемпиона, он был весьма щедр и позволил своему сопернику выспаться и набраться сил. Он был деликатен и внимателен, а потому в кой-то веке не стал сразу же врываться в квартиру Хатаке, а весьма энергично постучал перед своим проникновением.       - Обито, мой полный энергии и сил друг! Я зашел за тобой, чтобы лично пожелать тебе успеха в предстоящем соревновании с лучшим из лучших. Я уверен, что Какаши… - тут он окидывает более внимательным взглядом комнату и понимает, что кого-то не хватает. – А где Какаши? Я думал, что найду его здесь.       Обито спал пару часов, прежде чем Гай появился у него на пороге. Нукенин подскочил почти сразу, он надеялся увидеть другое лицо и даже сник на мгновение.       — Разве он не у тебя? — задает вопрос, что так долго мучил Обито, на что получает отрицательный ответ. Значит не к нему? Почему?       — Я не собираюсь участвовать в гонке, — бесцветным голосом сообщает нукенин, но все равно собирается. Ему нужно отказаться официально, ведь он совсем забыл это сделать раньше. Теперь у него будет возможность встретиться с Какаши, но вряд ли это что-то изменит. Учиха ничего не отвечает на вопросы о погроме и о своем состоянии, в котором боевой дух - это последнее, что в нем было. Учиха выглядит помятым, а на фоне бодрого товарища еще сильнее напоминает мертвеца. Он быстро откажется и вернется в тот дом, а лучше займется миссией.

***

      Гости из страны Скрытого Тумана прибыли в деревню прошлым вечером. Шестой лишь поприветствовал свою коллегу, а после позволил ей расположиться в гостинице вместе со своей свитой и провести остаток дня на ее усмотрение. Отдых был нужен с дороги, прежде чем приступать к делам, пусть не столь важным и значительным. Именно такой характер носил спортивный фестиваль, однако все же Какаши несколько переживал об истинной цели приезда Мизукаге. Эта ссора между ним и Учиха совсем была не на руку его плану по освобождению Обито от ограничителя чакры. Хатаке молился, что его друг не станет делать глупостей и продолжит вести себя столь же ответственно, кое поведение он демонстрировал перед своей командой. С другой стороны, в голову закрадывались сомнения. И все больше он убеждал себя, что его тревога надуманная, что Хатаке - единственный из них, кто вообще переживает о таких вещах.       Стрелки часов медленно продвигались к девяти, когда вдруг дверь кабинета неожиданно приоткрылась. К столь раннему визиту Шестой не был готов, но по тонким нотам духов распознал в своей гостье прибывшую в деревню Главу скрытого селения. Она не показалась сразу, а лишь кокетливо заглянула в прибранный кабинет. Окинула его беглым взглядом, а после вновь прямо взглянула на мужчину и улыбнулась.       - Не помешаю? Мне что-то не спалось, - теперь уже Теруми Мэй грациозно вплывает в кабинет Хокаге, не дожидаясь ответа его владельца. Хатаке лишь запоздало кивает, продолжая наблюдать за перемещениями женщины. Теперь она уже осматривается обстоятельно, любуется фотографиями предшественников сына Белого Клыка, осматривает интерьер и не находит нужного ей предмета мебели. Стула для посетителей кабинет Хокаге не предполагал.       - До открытия финала марафона еще много времени. Я думал, Вы захотите пройтись по торговым лавкам, Мизукаге-сама, - Какаши высказывает свое несостоявшееся предположение. Он искренне надеялся на то, что успеет сделать кое-какие дела до встречи с этой женщиной. Хатаке уже взялся за них и все же был намерен завершить, потому вновь вернул свое внимание документам.       - Я еще успею на них посмотреть, - уверенно произносит Теруми, так и не дождавшись приглашения присесть… хоть куда-нибудь. В таком случае подобное «дозволение» она дает себе сама и беззастенчиво устраивается на краю рабочего стола Хокаге, а после настойчиво пытается обратить на себя внимание мужчины. Она тянется к бумагам перед носом сына Белого Клыка и накрывает ладонью те строчки, по которым бежал его взгляд. Наклоняется ближе и шепчет весьма вкрадчиво, продолжая очаровательно улыбаться.       - Когда же Вы планируете меня с ним «познакомить»? – Да, ею движет любопытство, ведь им так и не довелось обговорить важный момент. А именно: как будет происходить скрытое наблюдение за Учиха Обито.       В это раннее прохладное утро единственное, чего хотелось Обито: поскорее разобраться с этим марафоном и быть свободным от Гая и его Силы Юности. Ведь он же успевал все больше и больше расстраивать, а не заряжать позитивом. Оказывается Учиха должен был отказаться от участия, предупредив Хокаге заранее. Послания вполне бы хватило, но Майто уперся и во что бы то ни стало решил сопроводить Обито к их общему другу, заодно и поздороваться с Шестым. Их встреча произойдет раньше, чем Учиха предполагал.       Приближаясь к нужному кабинету Обито слышал посторонние голоса, Какаши был не один и им бы стоило постучать или подождать, но Майто Гая не остановить, и именно он широко распахивает дверь, прямо как в их квартиру и затмевает всех своей широкой улыбкой и непробиваемой энергетикой. Учиха же стоит позади, резонируя на его фоне. Взгляд нукенина цепляется за картину, что предстала перед глазами. Мизукаге, он ее сразу узнал, сидит на столе, забросив одну ногу на другую. Она наклоняется к Какаши ближе через стол, чтобы что-то шепнуть или говорить на максимально близком расстоянии. Нарушает границы его личного пространства. Ее наряд все такой же открытый - женщина явно желает “поймать” кого-нибудь на свои приятные формы, которые в данный момент предоставлены взгляду Шестого. Обито научился распознавать это легкое смущение в лице друга, оно проскальзывало между ними раньше. И сейчас Учиха был уверен почти на все сто, что не ошибся.       У Обито нет прав или причин злиться на подобное представление, но он злится, успешно это не показывая, но отводя взгляд. Майто показывает своему сопернику “класс”, а Учиха закатывает глаза и складывает руки на груди, закрываясь.       — Шестой-сама, мы тут по быстрому делу. Я отказываюсь от участия в соревнованиях. Майто Гай победил в прошлый раз, не вижу смысла тягаться с ним, а без него моя победа будет несправедливой. Приветствую, Мизукаге-сан. Давно не виделись. Выходит чуточку едко, Обито явно напоминает женщине об их встрече на собрании Пяти Каге. Он бы с радостью продолжал ее не видеть, особенно в присутствии Хатаке. Шумный выдох.       — Это все, что я хотел сказать. Я ведь могу идти?       Проявляет “уважение” к посту Какаши, но не ради приличия или из-за присутствия посторонних. Делая вид, что они не близкие люди, Обито скрывает свои настоящие эмоции.       Новый шум должен был заставить их обоих вздрогнуть, ведь Мэй создала этой ненужной близостью провокационную ситуацию, в которой их и застукали вошедшие. Однако, что он, что Мизукаге, явно были шиноби опытными, оттого и замерли лишь в своей позе, устремив взгляды на тех, кто нарушил их уединение. Хатаке на мгновение сбит с толку столь внезапным появлением Майто Гая, а после переключает свое внимание на сожителя. Сердце слегка болезненно сжимается, и сын Белого Клыка ловит себя на мысли, что хотел бы сейчас остаться наедине именно с другом детства. Хотел бы, чтобы тот вновь проявил инициативу, как тем утром, чтобы отменил этот дурацкий запрет, сковывающий его чувства и желания. Но голос Учиха отрезвляет, возвращает его в реальность, убеждая в том, что только Шестому подобная близость была нужна. Обито холоден как никогда. Какаши даже припомнить не может, чтобы его друг вел себя подобным образом в его присутствии. Раньше была хотя бы злость, презрение, но не это равнодушие.       - Вот как, - слова срываются с его губ тихим шепотом и слышны, должно быть, лишь находящийся столь близко куноичи. Хатаке слишком погружен в себя, чтобы заметить тот острый, пронзающий прищур зеленых глаз, коим одаривает Мизукаге бывшего нукенина. Она отстраняется от своего коллеги, смекает быстро, что, по всей видимости, план Хатаке дать возможность понаблюдать за «целью» срывается на глазах из-за этого отказа. Ее взгляд, которым она смотрит на Учиха, меняется – теперь он наполнен лукавством. Да и изгиб подчеркнутых помадой губ выражает недобрую улыбку. Будто хитрая рыжая лиса, женщина вновь обращает свой взор на Хокаге и тянет своим ласковым голосом, добавляя в него томного придыхания.       - Раз уж теперь Ваш подчиненный освобожден от участия в марафоне, Хо-ка-ге-са-ма, то я буду рада заполучить его в качестве личного сопровождения. Вы же ничего не имеете против? Думаю, нам будет, что вспомнить с ним.       - Д-да… Ко-конечно, - Хатаке все еще растерян, не совсем понимает, что именно пытается провернуть этим Мизукаге, но она здесь на позиции инспектора. Если он станет открыто ей перечить, то это может вызвать ненужные вопросы и сомнения в его честности.       Обито хмурится. Его взгляд устремляется прямо в зеленые лукавые глаза, и Учиха отвечает ей на это своей насмешкой. Ему не нравится эта женщина, которая всем своим видом будто бросает Учиха вызов. Значит, Какаши позволит Мизукаге пользоваться им весь этот день? Чудесно. Благодарностям Обито нет предела.       — Да, Мизукаге-сама, это точно. Очень много всего, — хмыкает, показывает свое недовольство и легкое пренебрежение женщине. Та это все замечает - слишком умна, обычно это качество только портит женщин.       Шестой поначалу думает, что ему показалось. Но после все же замечает, что напряжение между его другом и Мизукаге вовсе не надуманное. Оно и не удивительно, если вспомнить «совместную» историю этих двоих. Хатаке не рассчитывал, что будет просто, однако и надежду он не теряет. Если Обито продолжит вести себя столь покладисто, то едва ли Теруми найдет аргументы против освобождения столь порядочного заключенного.       Учиха вел себя достаточно молчаливо, только редко отвечал на вопросы Гая, которого катил Какаши. Тот, кстати говоря, занял собой все пространство, даже Теруми Мей им увлеклась. Мысли Обито крутились сейчас вокруг его друга. Обито бесило то, насколько тот спокойный. Ему все равно. Учиха устроил настоящий погром, выражая свои чувства, а Какаши - ничего. Как и положено идеальный во всем. На мгновение в нукенине просыпается тоска и чувство острого одиночества. Это чувство заставляет отобрать Майто из рук Хокаге и катить его самому, причем Учиха делает это настолько аккуратно, что совсем не касается Хатаке, даже не прислоняясь боком. И даже не делая этого, Обито будто магнитит ближе, а он отчаянно сопротивляется этой силе.       Кто бы мог подумать, что подобное решение будет величайшей ошибкой? Стоило нукенину освободить “руки” Шестого, как к нему приклеилась Мизукаге. Обняла за плечо и прижалась своими выдающимися формами, на которые смотрит чуть ли не каждый мужчина. Учиха еле сдержал себя от комментария и громкого щелчка языком.       “Не трогай его”.       Вот, что читалось во взгляде Обито, когда тот смотрел на ее прижатое тело. Даже на Гая Учиха так не реагировал, как на эту женщину. Мизукаге известна своим кокетливым характером, мало ли что еще является правдой из всех слухов о ней?       Приблизиться и отодвинуть ее. Встать между ними и не позволить мило ворковать. Учиха вздрогнул из-за скрипа металлической ручки от кресла, которую Обито оказывается неистово сжимал. Славно, что они почти прибыли и Мэй больше не нужно будет такое близкое сопровождение, а Учиха... Учиха не нужно будет так сильно злиться от своей беспомощности.       Как бы сын Белого клыка не старался держать лицо, однако речь его все равно была слегка заторможенной: он не спешил отвечать на вопросы, вворачивая по привычке в речь междометия в начале предложения. Он был спокоен внешне, хоть спокойствие это имело оттенок усталости. И веселость его была тусклой, хоть Какаши пытался поддерживать образ – улыбался своим собеседникам привычно дружелюбно. И, кажется, ему вполне удавалось обмануть и Майто Гая, и Теруми Мэй, только вот на Учиха Обито эта улыбчивость совсем не действовала. Некоторую хмурость Хатаке ловил токами на коже со стороны своего друга, но списывал это на отношение бывшего нукенина к женщине, что шла с ними рядом. И только этот странный жест – Какаши не понимает, почему вдруг Обито приспичило увести у него коляску с Гаем – заставляет Шестого почувствовать некую растерянность и очередную боль в сердце. То как аккуратно провернул это дело Учиха, не осталось незамеченным со стороны сына Белого Клыка. Неужели Обито теперь даже прикасаться к нему противно? Чем, интересно, Хатаке заслужил подобное? Или же это очередной показательный акт презрения? У Учиха было слишком много причин, слишком много поводов презирать его, и Хатаке вовсе не мог его в этом винить. Какаши лишь отравлял жизнь своему другу, пользовался его добротой, которая жила в Обито, хранилась в его душе все эти годы, несмотря на произошедшее с ним.       Однако Шестому не дают возможности погрузиться в столь не радужные рассуждения. Мизукаге берет его в оборот тут же, и Хатаке невольно смущается, чувствуя упругость женских форм. Все же организм его реагировал весьма однозначно на подобные провокации, подпитываемые бурной фантазией, развившейся при чтении книг. Какаши чувствует себя крайне неловко, и его голос, даже жесты выдают его. Видимо, это не ускользает от внимания его спутницы – она улыбается лукаво, прикрыв глаза, но не делает ничего, чтобы облегчить «страдания» Хокаге.       Майто Гай покидает их компанию и направляется к прочим участникам, в то время как остальные проходят к судейской трибуне. Обито не входит в их комиссию, потому его просто оставляют рядом, позади, вместе со свитой Мизукаге. Теперь приветственная речь звучит не только от Хокаге, но и от гостьи из Скрытого Тумана. Речь женщины по-настоящему заводит марафонцев и старт оказывается весьма бодрым. Женщина с удовольствием наблюдает за процессом, отмечает особо понравившихся ей участников и не упускает возможность прильнуть к своему коллеге и пошептаться с ним, поделиться своими мыслями и замечаниями. Она весело посмеивается и лучезарно улыбается, наблюдая за ходом соревнования, и довольно активно реагирует на ответы Шестого, подкрепляя тем самым его разговорчивость.       Несмотря на то, что по заданию Обито являлся “сопровождающим” Мизукаге, во время соревнования он стоял за спиной Какаши. Он не мог видеть лица друга, зато прекрасно видел женщину, которая слишком хитро улыбалась, казалось бы без видимой на то причины. Будто бы что-то знала, чего знать не должна. Будто бы проверяла выдержку Учиха, когда снова приближалась к уху Хокаге.       Обито несколько раздраженно вздыхал, пытался отвлечь себя фестивалем, сосредотачиваясь на соревнованиях, наблюдал за Гаем и желал ему еще одной победы. Но все равно то и дело возвращался к Мей и Какаши. Если бы они с другом не поссорились, мог бы Обито поставить между ними руку или положить ладонь на плечо? Насколько это было бы уместным? Куда более важный вопрос: позволял бы такое сам Какаши с Мизукаге?       Женщина, будто слыша мысли Учиха, повторяет свое злое дело снова. Он видит, как ее глаза чуть прикрываются, так кокетливо и маняще, а она поддается корпусом к Какаши, прижимаясь и наклоняя голову к уху, чтобы шепнуть ему что-то или зайти чуть дальше. Учиха вспоминает, как сам делал нечто подобное, вот уже достаточно давно.       Обито движет рефлекс и нечто бессознательное, когда между Мизукаге и Хокаге появляется запечатанная в перчатку ладонь. Она повисает на несколько секунд, вводя всех в недоумение, а следом, чтобы не выдать себя еще сильнее, Обито поворачивает голову друга в сторону Зеленого Зверя, славно, что тот находился в противоположной от Мей стороне.       — Гай тебе махал, а ты пропустил, — сдержанно поясняет Учиха, а у самого сердце бьется как сумасшедшее. Он ведет себя глупо и неправильно. Выжидает немного и бросает взгляд на Теруми, но та, будто этого и ждала. Она выглядит недовольной, но в то же время в ее глазах скрывается та самая женская хитрость.       Шестой не понимает, что заставляет его растеряться больше – повисшая внезапно «преграда» между ним и Мизукаге или же это прикосновение друга, заставившее вовсе отвернуться от собеседницы. Хатаке ловит себя на мысли, что сожалеет о том, что его лицо скрывает плотная ткань, да и рука Учиха также спрятана под перчаткой. Он бы хотел, чтобы это прикосновение продлилось дольше, однако вынужден отвлечься от него, выслушивая пояснения.       - Правда..? – он чувствует себя крайне неловко, и не может понять, перед кем именно это чувство стыда в нем разгорается. Перед собеседницей за столь дерзко прерванный диалог? Перед другом, который старается там вдалеке привлечь его внимание? Или же… перед Обито? Перед тем человеком, пред которым он бесконечно виноват. А может, и перед самим собой за подобную слабость, вышедшую за рамки контроля. Сын Белого Клыка растерянно поднимает руку, коротко машет своему товарищу «в ответ» и видит, как Гай, замечая это, лучезарно улыбается. Не только ослепительная улыбка поражает зрителей и соперников – излюбленный жест «крутого парня» Зеленого Зверя Конохи будто обещает без слов, что Майто не проиграет в этом марафоне. Шестой отвлекается на соревнование и не замечает то, что происходит рядом с ним. Он не видит тех опасных искр, что летают в воздухе между Мизукаге и бывшим нукенином. Поворачивается он обратно лишь тогда, когда Учиха уже позволил себе вступить в беседу, перетягивая внимание женщины на себя. И вдруг понимает, почему на душе у него незаметно стало более спокойно. Прикосновение друга детства все еще ощущается на плече, давая какую-то неопределенную, но значимую поддержку.       — Что вас привело в Коноху, Мизукаге-сама? Неужели дело в марафоне? — вступает в разговор, понижая свой громкий голос. Рука, что касалась Какаши, отстраняется от него, но остается на плече. Теперь она служит некой преградой для “нападок” женщины, и та действительно больше не предпринимает новых попыток приблизиться, вступая в разговор. Или лучше сказать словесную борьбу?       Хатаке поднимает взгляд на своего друга, а потом уже переводит его на свою гостью, отмечая, что ее интерес к нему пропал вовсе. Вопрос был каверзный, и Какаши сам был бы не прочь узнать, как Глава Скрытого Тумана выкрутится.       - А что в этом удивительного? – после некоторой паузы Мэй все же позволяет словам сорваться со своих губ. Она будто в некой издевке прикрывает кокетливо рот наманикюренными тонкими пальцами. – Разве господин Шестой не рассказывал тебе, насколько т е с н о наши деревни стали сотрудничать?       Женщина скользит взглядом зеленых глаз по руке нукенина, отмечая про себя, что его «контакт» с Хокаге излишне продолжителен.       - Если бы у меня был шанс так с б л и з и т ь с я с Хокаге-сама, то я наверняка бы не упустила возможности поинтересоваться о событиях в мире.       Обито сохраняет лицо. Когда дело касалось разговоров с двойным дном, он умел выбирать слова и не поддаваться эмоциям. Эти “светские” игры, когда нельзя говорить прямо, а лишь намекать и отвечать вопросом на вопрос.       — Мы с Хокаге-сама не общаемся на подобные темы, если Вы не забыли, Мизукаге-сама, я все еще являюсь опасным мировым преступником, — слышит это явно выделенное слово “тесно”, но еще не готов ответить взаимной атакой. Учиха не дурак, чтобы там не говорила Теруми, она одна из важных персон. Нельзя дискредитировать Хатаке, как лидера, в ее глазах.       — Я обратил внимание на ваш пыл, Теруми-сан. Вот бы каждый Каге обладал такой же прытью и желанием в сближении и сотрудничестве между странами. Именно такой ведь мир мы все хотели, не так ли? Чтобы лидеры всех стран стали не только компаньонами, но и друзьями. Как мы с Хокаге-сама.       Темный взгляд следит за изумрудными, замечая куда те направлены. Учиха смотрит на свою же руку на плече Какаши и ему надо бы ее отдернуть, убрать, но он этого не делает. Чуть крепче сжимает плечо пальцами и показательно улыбается Мей. Они д р у з ь я. Он четко ей это обозначил, значит имеет право вот так вот трогать его в “дружеском” жесте. Обито - нукенин и его манеры оставляют желать лучшего, раз он позволяет себе такие жесты с лидером деревни у всех на виду. Пусть все считают это именно так. К тому же, если Обито покажет неуверенность, сомнение или неловкость, то явно даст пищу для дальнейших размышлений.       Даже через слои одежды Учиха чувствовал тепло чужого тела так, будто бы касался его напрямую. Что за фантомные видения?       — Хокаге-сама не позволяет себе много болтать в моем присутствии, может именно Вы поведуете насколько т е с н о сотрудничают наши деревни? Не стало ли мое “освобождение” предметом раздора? Преградой для большего с б л и ж е н и я стран?       Женщина лишь усмехается на заявление Учиха об опасном преступнике, прикрывает глаза и смотрит на него выразительно, будто говоря «да, так и есть». Уж она-то в этом уверена и мнение свое так просто менять не собирается.       - Должно быть, не зря говорят, что противоположности притягиваются, - в ее голосе все равно слышится лукавство, да и натянутая улыбка несет «опасные ноты». – Вода и Огонь… Наши о т н о ш е н и я по воле судьбы обладают кипучим темпераментом. Но именно эти страстные ноты меня и привлекают в твоем…       Она будто оговаривается, чуть не сказав «друге», но останавливается вовремя, переводит взгляд на Хатаке, ловит другую пару темных глаз и говорит комплимент уже непосредственно адресату, хоть и продолжает разговор с бывшим нукенином.       - О… Я считаю, что Хокаге-сама весьма привлекательный человек, и я не единственная, к т о разглядел это. Быть может, первая, но т о ч н о не единственная. Хоть он и недавно в рядах Каге, однако уже проявил лидерские качества, заставляющие считаться с его мнением.       Какаши становится неловко, он смущен, а неумение принимать подобную похвалу заставляет его тушеваться, мямлить что-то невразумительное в ответ – все-таки, совсем другое дело хвалиться самому, – и давать повод лишь для более открытой «атаки».       - Уверяю Вас, Хокаге-сама, я не преувеличиваю, - женщина все равно наклоняется ближе к сыну Белого Клыка и касается его едва заметно для окружающих. Ее рука расположена выше колена мужчины, находя весьма интересную точку «опоры» для подобного подбадривающего жеста. Подобное происходит под судейским столом, но все равно заставляет Хатаке напрячься, потому речь его обрывается вовсе. Он несколько удивленно смотрит на Мизукаге, которая продолжает улыбаться ему обворожительно, будто ничего такого вовсе не происходит.       - Как я погляжу, - женщина понижает голос, но все равно говорит достаточно громко, чтобы Учиха также ее услышал, ведь отсылка будет на его слова. - Вы любите о п а с н ы е связи, Хокаге-сама при всей своей осторожности. Быть может, нам стоит обговорить дальнейшее тесное сотрудничество наедине?       — По воле судьбы, — вмешивается Учиха, когда слова Мей прерываются, — ваши о т н о ш е н и я могут создать только грязь, простите меня, Мизукаге-сама, но Вы явно путаете стихии.       Обито слегка вскипает, но внешне остается спокойной. Очень любопытный намек от Мизукаге. Вода и Огонь. Да, женщина говорила про страны, но каким боком они относятся к темпераменту их лидеров? Какаши - это прежде всего земля и молния, и только после все остальные стихии, которые его друг мастерски умеет использовать в различных техниках. Огонь стоит позади Какаши. Испепеляющее адово пламя, которое убивает все живое на земле, и только этой земли хватит, чтобы его загасить.       — Раз Хатаке Какаши выбрали в лидеры деревни, значит по достоинству оценили его способности и таланты. И привлекательность его служения на благо деревни и страны. Так что соглашусь, Вы не единственная и точно не первая, кто обладает такой внимательностью к окружающим, Мизукаге-сама, — Учиха бросает взгляд за плечо друга, пытаясь понять, что именно вызвало его конфуз, в момент которого Обито и успел ответить лидеру чужой деревни. Лучше бы он не заглядывал. Слишком велико желание переломать этой женщине пару пальцев или сразу руку. Учиха не джентльмен. В противоречии своих чувств Обито проводит указательным пальцем вверх по шее Какаши, убеждаясь, что этот жест остается не замечен женщиной.       — Мизукаге-сама, мне кажется, что я должен кое-что вам прояснить, — забрасывает удочку для продолжения беседы Учиха, он не позволит этим двоим уединиться. — Мы с Хокаге-сама дружим с детства, и тогда меня сложно было назвать опасным, — посмеивается, пуская пыль в глаза, — как и сейчас. Мои разрушительные мысли, которыми меня кормили канули в бездну вместе с великим главой клана Учиха, роль которого я играл многие годы. Вы...       Учиха щурится, делает паузу и ждет, когда Теруми вопьется взглядом именно в лицо нукенина, чтобы продолжить.       — Вы ведь приехали, чтобы проверить меня?       Хоть и игра слов имела под собой несколько смыслов, Учиха видел каждый из них. И последняя фраза Мей явно говорила о том, что их будущий разговор тет-а-тет с Хокаге будет касаться непосредственно Учиха. Наверняка, лидеры не довольны его “свободой” и хотят избавиться от преступника, либо заточить его в тюрьме. И Обито их не винит. Страх свойственен всем людям.       Напряжение нарастало, но почему-то тучами оно сгущалось над головой нынешнего Хокаге. Ему становилось еще более неловко от слов лучшего друга, от той похвалы, что звучала в его адрес именно из его уст, хоть Шестой и догадывался об истинной цели этих слов. Что со стороны Мизукаге, что со стороны Учиха – это не более, чем игра. Однако Какаши очень хотелось бы, чтобы Обито действительно думал о нем так. В который раз он вспоминает, что хотел бы вернуть тот взгляд, то восхищение, с которым его друг когда-то смотрел на него. И осознание невозможности подобного нагоняет лишь тоску, но… Такое странное ощущение. Хатаке чувствует, как Учиха ведет по его шее пальцем, будто оглаживает в каком-то нежном интимном жесте. Это не похоже на случайность. И это настолько приятно, что сын Белого Клыка чувствует бегущие по его коже волнующие токи, заставляющие его покрываться мурашками. «Что же ты делаешь, Обито?» - звучит в мыслях стоном отчаяния, ведь его друг не мог не знать, какой эффект подобные его прикосновения оказывают на сына Белого Клыка. За все то время, что они провели вместе, Учиха ведь не мог этого не заметить. Он ведь достаточно умный и проницательный для подобных вещей – в этом Хатаке не сомневался. И теперь те дни «воздержания», на которые Какаши был обречен из-за слов своего сожителя, лишь усиливали яркость его ощущений, направляя мысли в русло пошлости и разврата. И та рука женщины, что покоилась сейчас на его ноге, вызывала теперь еще больше опасений, навевала воспоминания из чайной когда… Шестой чувствует, как у него начинают пылать щеки от нарастающего возбуждения, и молится про себя, чтобы ничья рука больше на нем не совершала «необдуманных» движений. Хатаке видит, как Учиха оттягивает на себя внимание женщины. Он и сам смотрит на него, пока Обито продолжает этот диалог, а затем напрягается, чувствуя, как его сердце пропускает удар. Откуда он мог это знать, ведь… Хатаке был уверен, что ничем не выдавал свою затею. Уверен и в том, что доступа к этой информации не было ни у кого, кроме него.       - Простите, Мизукаге-сама, - все же встревает он в разговор, показывая, что также все еще является его участником, - но пока я вынужден оставить Вас, ведь меня уже ждут на церемонии награждения.       Как вовремя соревнование подошло к концу. Мэй улыбается вновь, отстраняясь и вежливо извиняется за свое невнимательное отношение ко времени и регламенту церемонии. Хатаке поднимается со своего места, все еще чувствуя себя не совсем в «форме», но берет себя в руки, придает своим движениям больше уверенности и покидает их компанию. Женщина ждет, когда Хокаге скроется из вида, а уже после переводит взгляд вновь на бывшего нукенина.       - Стоит ли мне трактовать твои слова так, будто ты подыскал для своего друга куда лучшую партию, м? – она начинает именно с того, что задело ее больше всего. За намеки о том, что Мэй одинока и останется старой девой, та не щадила даже Ао. Впрочем, находить намеки именно в его словах она наловчилась.       Обито провожает Какаши взглядом, тоже ждет, когда тот скроется из виду и даст им с Мизукаге время для откровенного разговора. По ее лицу и обоюдным намекам было ясно, что она тоже этого ждет.       — Все верно, подыскал, — без приукрас отзывается Учиха. Теперь он выглядит более натуральным, без всех этих масок. Его отношение к женщине – брезгливое – должно ощущаться на расстоянии. И он бы хотел, чтобы она это знала. Какаши… он… его друг, а не ее. Обито ведет себя ревниво, но не может иначе. Это чувство поглощает его с головой, ему так и не терпится заявить на него права во всеуслышание, но он понимает безумие подобной затеи.       — Тебе стоит унять свой пыл, Теруми, — от воспитанности и субординации не осталось и следа. Учиха считает себя куда выше этой развращенной от отчаяния женщины, готовой вешаться на любую шею. Отвратительно. От этого чувства у Обито появляется неприятный оскал.       - Чтобы ты не говорил, но я не верю, что такой человек как ты способен измениться за пару лет, проведенных в заточении. Твой друг просто идет на твоем поводу, поддается твоему влиянию из-за памяти прошлых лет. И да, я здесь для того, чтобы убедиться, что Хокаге все еще думает своей головой, а не обзавелся «тайным» советником.       — Чтобы знать изменился я или нет, ты сначала должна знать «меня», а ты не знаешь. Было бы глупо доверять мне, и я рад, что главы Стран не растеряли еще все мозги. Однако в моем отношении уже можно не волноваться, — все равно говорит это, хоть его и предупредили об отсутствии доверия. Обито отвлекается от Мей и смотрит на награждение. Майто Гай снова первый. Кто бы сомневался. Губы посещает улыбка, но снова стирается, а взгляд возвращается к Мизукаге.       — Какаши всегда делает так, как сам считает верным. А меня он послушался лишь однажды. Неплохая мысль по поводу советника, — Учиха ухмыляется, — я многое знаю, чего не знаете вы. Может мне и стоит в будущем помочь вам.       Учиха пожимает плечами. Он ведь и правда хороший источник знаний. Чтобы прийти к «миру во всем мире», его сведения могли бы помочь. Если Какаши попросит, то Обито не откажет ему, но он не попросит.       — Возвращайся к себе в деревню и дыши спокойно, Мизукаге, новой войны не предвидится, а сейчас, — Учиха небрежно пробегает по ее облику, — тебе нужно присоединиться к поздравительной речи.       После этого Учиха спускается и оглядывается, дожидаясь женщину. Он ведь ее «свита». Одно радует – марафон окончен и скоро все вернется на свои места.