Отрицать проще, чем принять

      Тогда Цзинь Лин приезжал с чисто деловым визитом. Уладить торговые вопросы, вроде как. Я с ним не виделся, однако, Сычжуй смог урвать каплю внимания желанной персоны.       Весь день потом ходил, будто изнутри светясь. Внутри остался неприятный осадок.       От того, что меня не позвали. Оставили не у дел.       Впрочем, жаловаться не на что.       Организм больше не пугал меня своими неожиданными проявлениями. С одной стороны – это хорошо, а с другой —страшно. Ведь это значит, что такое может случится совсем внезапно, без каких-либо признаков.       На счёт того вечера, Сычжуй больше не заговаривал, хотя и пытался. Теперь каждый вечер он заходил ко мне перед сном. Целовал.       Это стало чем-то вроде традиции.       Было хорошо. И страшно. Я боялся, что эта хрупкая идиллия разобьётся как изящная фарфоровая ваза.       Но он больше не спал со мной.       Точнее, теперь мы обходимся ласками. Даже не знаю – радоваться или плакать от такой заботы.       Я знаю, что он ездил недавно к Цзинь Лину. И они точно спали друг с другом. Сычжуй, похоже, думает, что ему удалось скрыть это.       Глупый. Цзинь Лин оставил на нём следы. Еле заметные на шее и на спине, где сам Юань точно не увидит.       Не то, чтобы я ревновал Сычжуя. Я же сам говорил, что это просто соглашение, но внутри стало болезненно мерзко. Не от того, что его забрал Цзинь Лин так легко.       От того, что эти двое, несмотря на все их слова, скрываются и обманывают меня.       Я не против того, что они спят без меня. Ведь Цзинь Лин точно знает, что мы до сих пор занимаемся этим в Облачных Глубинах вдвоём, когда его нет.       Думаю, это хорошо, что они теперь могут быть, в полном смысле, вместе. Просто… обидно. Слегка. Но я могу их понять.       Трудно сказать лучшему другу и вроде как любовнику, что он уже не нужен. Это тяжело.       Да и я хорош. Всё знаю, но и виду не подаю. Ох, если бы Сычжуй только знал об этом – смутился бы до такой степени, что убежал. Я знаю. Он такой. Ещë извиняться бы стал. Стоя на коленях.       Нет. Я потерплю эту странную боль в груди. Подожду. Это должны быть они. Не я.       Если это сделаю я, то возненавижу себя ещё больше.

***       Я вытирал волосы после мытья, когда зашёл Сычжуй. Было уже почти девять и от этого было удивительно. В последние дни он не приходил так поздно. Обычно за два-три часа до отбоя.       Я отложил мокрое полотенце и почувствовал тёплые руки на своей талии. Он развернул меня к себе лицом и поцеловал, страстно сминая губы и проникая языком в рот. Колени подкосились, и я повис на его руках.       Тело прошибало разрядами. Я застонал в губы. Он отстранился, улыбнулся и повалил на кровать.       Я хотел было возмутиться, но не успел. Юань быстрыми движениями снял с меня ночной халат и резво расправился со своей одеждой. — Молчи, ничего не делай, — сказал он, и я повиновался.       Сычжуй исследовал моё тело руками, задевал чувствительные места. После долгого перерыва я стал более чувствителен и отзывался на каждую ласку. А ласки он давал сполна. Почти доводил до оргазма своими руками, но останавливался в последний момент. Мучал меня своей мнимой нежностью.       Горячие губы и язык оставляли на моей коже ярко алые следы. Засосы и укусы, которыми меня щедро одарили вряд ли быстро пройдут.       Спустился вниз и заглотил мою вставшую плоть.       О, Гуаньинь, это так приятно. Он будто знал, где и как лизнуть, сжать, прикусить, чтобы стало приятно. В то же время пальцы проникли в мою нежную хризантему, сразу находя чувствительный бугорок простаты. Сычжуй массировал его, раздвигал пальцы, добавлял ещё, подготавливая для вхождения в мягкое нутро.       Я почти кончил, когда он отстранился. Издав разочарованный стон, тут же почувствовал, как в меня входит большая горячая головка. Издевательски медленно, дразня.       Прикусил губу и дёрнул бёдрами, в желании ощутить вожделенную плоть внутри. — Не так быстро. Я же сказал лежать, — схватил за бёдра, не давая сдвинуться. — А-Юань, — хнычу.       Тяжело. Когда так медленно – это тяжело. Я привык к более резкому темпу. Обычно он не церемонится и не бывает так нежен.       Сычжуй вошёл до конца и остановился.       Непроизвольно я сжимался вокруг него в нетерпении. Меня трясло от возбуждения. Я чувствовал, как стремительно становлюсь влажным там, внутри, но это уже не волновало. Не было страшно от реакции моего тела.       Я лишь хотел, чтобы он наконец взял меня сполна, чтобы все мысли вылетали из головы. Чтобы забыться.       Юань будто почувствовал что-то и начал движение. Размеренно и глубоко, не срываясь на быстрый темп. Но каждый раз задевая простату, что приводило меня в странный восторг от долгожданного соития.       Я закинул ему руки на шею и обнял, притягивая к себе. Он мягко мазнул губами по щеке и спустился на шею. (Снова придётся на шею наматывать ткань).       В очередной раз, он слишком сильно ударил по простате, и я взвизгнул, тут же охая.       Я не мог терпеть: — Сычжуй, пожалуйста, прошу тебя, — умолял его я.       Он усмехнулся и сжалился надо мной, начиная двигаться быстрее. Я был готов заплакать.       Слишком приятно. Каждый раз он что-то задевал во мне, отчего я чувствовал себя переполненным этими странными страшными чувствами.       Юань закинул мои ноги к себе на плечи, склонился, сгибая меня пополам и вошёл особенно резко.       Я с ужасом понял, что задел он совсем не простату, а то самое, до чего он раньше не доставал. (Слава всем Небожителям, что он не понял это по моему лицу). Теперь с каждым толчком он проникал туда.       Самое страшное, что я получал от этого болезненное удовольствие и не мог прекратить это.       Сычжуй двигался всё быстрее и грубее. Я беспомощно хватался за его шею и плечи, стараясь не оставить следы. Бессвязно стонал, по щекам уже текли слёзы.       Всё что я испытывал было слишком. Я был на грани.       Он входит снова, и я кончаю с громким стоном. Пару толчков и кончает Сычжуй. В самую глубокую часть меня. Прямо в то место.       Он выходит, и я переворачиваюсь на бок, подтягивая ноги. Кладу руки на живот. Приятно.       Сзади раздаётся стук. На кровать опускается тазик с водой и полотенцем. Сычжуй вытирает себя, потом переворачивает на спину меня и вытирает следы с живота. Хотел было почистить внутри, но я сдвинул ноги. — Тебе так нравится, когда я кончаю в тебя? — поцелуй в ключицу. — Да, мне приятно,— не вижу смысла отнекиваться. — А-Лину это не слишком нравится, а ты с этого чуть ли не дуреешь, — смеётся. — Кому как. Люди разные, — отвожу взгляд.       Он молчит. Смотрит. А у меня внутри горит. Не мог же он что-то почувствовать. Нет же. — Цзинъи, — хрипло и чуть неуверенно, — мы спали без тебя.       Юань всё-таки сказал это. Совесть? — Я знаю, — легко. — Откуда? — захлебнулся воздухом. — Что бы ты там не думал, но я знаю тебя с детства. Понять тебя легко. А ещё Цзинь Лин оставил на тебе следы. Еле заметные на шее и на спине. Неудивительно, что сам ты не заметил, — шарю рукой по кровати и нахожу одеяло, закутываясь в него. — И что ты скажешь? — обнимает. — Да ничего. А должен? — поворачиваюсь к нему лицом. — Тебе не обидно? — выбивает меня из колеи. — Ну, может слегка. Но я не думаю, что это моё дело. Мы же с самого начала обозначили соглашение. Я же говорил, что здесь всё зависит от вас двоих. Моё дело маленькое. Если вы хотите делать это не втроём, а вдвоём, то я ничего не скажу. Только прошу, говорите об этом сразу, чтобы я не узнавал в последнюю очередь по вашему поведению. У вас всё-таки чувства, у меня физиология. Это нормально, — пытаюсь донести свои ощущения.       Он закрывает глаза и утыкается лбом в моё плечо. — Когда ты стал таким? — Каким? Понимающим? — перебиваю я. — Всегда им был. Скажи хоть, кто был инициатором тогда? — А-Лин, — после недолгого молчания. — Неплохо. А наша юная госпожа выросла. Папочка так рад, — притворно всплакнул. — Скорее уж мамочка, — прыснул со смеху. — Если я снизу – это не значит, что я женщина, — надулся я. — А вообще я рад за вас. Правда я думал, что вы теперь вдвоём, — намекнул на сегодняшнее. — Не знаю, что сказать, но пока ты с нами. По крайней мере, Цзинь Лин ничего не говорил на счёт тебя, — перевернулся и посмотрел на потолок. — Знаешь, я думал Цзинь Лин более… ревнивый что ли? Друзья друзьями, но он терпит другого рядом с возлюбленным, да ещё и знает, что они спят без него. Любой другой на его месте давно меня бы прибил, — признался я. — Цзинь Лин хороший, — протянул Юань. — Да-да, он тоже мне нравится, — он повернулся. — Не волнуйся, я ни на что не претендую.       Сычжуй обнял меня, поцеловал в лоб, и мы заснули.       Утром я проснулся от того, что меня снова имеют.