Отрицать проще, чем принять

      Путешествие на север оказалось не таким долгим, как я ожидал. По пути успел купить женскую одежду и косметику.       Никто не знает, что может произойти. Поэтому на всякий случай решил переодеться в красивое синее платье, а своё серое одеяние запихнул в мешочек цанькунь.       Благо пудрой пользоваться умею, поэтому не выгляжу, как жертва-неудачной-любви-Мо-Сюаньюй. Никогда бы не подумал, что мне пойдёт помада цвета спелой вишни. Лицо стало как у роковой красавицы. А одежда выгодно выделяла женскую фигуру и прятала отсутствие груди. Заплёл волосы в женскую причёску.       Теперь в этой юной деве и не узнать отступника из ордена Лань.       Какую бы выбрать новую фамилию? Или не брать?       Нет, лучше взять новую. Вдруг ещё наткнусь на кого-нибудь.       Кажется, старик говорил о своей любви. Как же её звали? Вроде бы Джу. А фамилия? Шань. Нет. Чжан? Точно нет.       Шень! Точно он говорил, что её зовут Шень Джу.       Я вздохнул.       В этой местности холодно. На севере ещё холоднее. Уже осень, стоит купить тёплую накидку. Но на это, скорее всего уйдут почти все оставшиеся деньги. Хотя ладно, нечего терять. Лучше сразу всё сделать, а на месте разобраться.       На крайний случай у меня найдутся парочка вещей на продажу. — Красавица, скажи имя своё, скину пару монет, — расшаркивался торговец тёплыми одеждами. — Шень И! — улыбаясь кидаю деньги и забирая недорогую, но добротную шубку.       Я смеюсь. Теперь я – женщина. Нет больше того мальчика, парня и почти мужчины.       По этой бедной улочке с лавками идёт приятная на вид девушка. Одна. Ветер развевает свободное платье и волосы средней длины. На лице блаженная улыбка, а в руках корзинка с фруктами.       Кто заподозрит, что эта чудесная девушка обладает янским корнем между ног?       А мне смешно.       А мне легко.       Так хорошо, что хочется кричать.       От радости.       И от боли.       Я разрушил всё, что так тщательно лелеял. Уничтожил без остатка. Мне некуда возвращаться, а будущее туманно. От этого становится капельку страшно.       А от самого понимания моего ухода в груди разливается тепло, будто в опустевший холодный сосуд наливают горячее вино. С тела будто сорвали оковы. За спиной выросли крылья. Теперь я действительно свободен.       Не должен играть опостылевшую роль. Врать в лицо другим и себе. Называть себя человеком.       Какая ирония. Женские тряпки не кажутся мне чем-то неправильным. Теперь нет разницы – мужчина я или женщина.       Ведь я не представляю из себя ни то, ни другое. А извращённый сплав.       А это даже полезно. Раз – мужчина, два – женщина. Дурить головы можно в любой ипостаси.       На улице начинало темнеть. Стоит поспешить.       Крепче закутался в накидку и встал на меч. Духовных сил должно хватить на два-три сяоши, а там уже будет граница.       Осталось совсем чуть-чуть.       И я буду там, где меня никто не найдёт.

***       Прошло пару дней после грандиозного скандала в Облачных Глубинах. На улочках в Цайи и близлежащих деревнях все разговоры только и были об этом происшествии.       Много сплетен возникло. Некоторые даже хуже, чем о старейшине Илин. Отчего этот молодой господин весело смеялся.       Но вот в глазах улыбки не было. Что-то тревожило его. Что-то было не правильное в этом деле. — Лань Чжань, здесь что-то не так, — высказался в одну ночь, когда вернулись после изучения дисциплинарного кнута. — Мгм? — Я про дело Цзинъи, — закусил губу. — Не могу я поверить, что он действительно такой отвратительный человек, которым показал себя на совете. — Никто не может знать правды, — пространно выдал Ванцзы. — Что бы там ни было, я думаю он притворялся. Вот только зачем? — задумался Вэй Усянь. — Если подумать, то больше похоже на то, что он защищал Сычжуя и Цзинь Лина, перетянув всю вину на себя. Как думаешь, он приврал на счёт предков? — Цзинъи действительно происходит из той ветви клана, которая считается проклятой. Почти все представители являлись довольно скрытными. Мало с кем общались и жили обособлено на краю Облачных Глубин, — рассказал мужчина. — Цзинъи тоже? — Его родители погибли рано. Не справились с талисманами, призывающими нечисть. После он жил с Лань Джианом. Кажется, это его двоюродный прадед. С той же ветви. — Больше никто не захотел брать сироту? У вас же огромный клан, — удивился Вэй. — Мало кто хотел связываться с этой ветвью. Брат хотел взять, но старейшины не позволили. — Опять эти старейшины! Что он им тогда сделал? — взмолился. — Никто не знает. Последнего в проклятом роду никто не хотел видеть. Его мать была благородной дамой, хотя раньше им позволяли брать только не старше четвёртых дочерей. А тут единственная и с большим приданным. Старейшины не были в восторге от такого брака, — тяжело вздохнул заклинатель. — Подожди. Если его родители умерли рано, то откуда он всё знает?       Лань Ванцзы молчал. — Возможно рассказал его прадед или были какие-то записи. Его родной дом сгорел. Ничего не осталось. — Странно всё это. Парень словно нарочно рассказал всё, чтобы его выгнали с позором. Не нравится мне это, — плюхнулся на кровать. — Возможно. — Что? — удивлённо поднялся. — Ещё когда он был маленьким стало ясно, что наш орден для него – оковы. Может быть, таким образом он решил избавиться от них и обрести свободу. — Мой Лань Чжань такой проницательный, — протянул руки к возлюбленному обнимая. — После того, как восстановим кнут, брат приказал провести церемонию призыва духа, — признался Лань. — И кого же? — Последнего умершего в той ветви. Лань Джиана. Дядя и брат решили разобраться в деле нашего клана до конца. — Что-то мне говорит, что в итоге откроется совсем неожиданное и неприятное, — тяжело вздохнул Вэй.       Лань Ванцзы как всегда молчал, но он был согласен с этим.       А у окна замер Лань Сычжуй, который хотел пожелать добрых снов родителям.       Он слышал всё. От начала до конца.

***       Уже несколько дней я иду по бесплодным землям с редкими остановками на сон и скудный перекус.       С неудовольствием заметил заметно похудевшие запястья и заканчивающуюся питьевую воду.       Надо поскорее найти хоть какое-то населённое людьми место. Вот только по пути лишь серая земля и засохшие деревья.       Я уже почти отчаялся как увидел на горе старый покосившийся дом. А когда дошёл до дома то увидел сгорбившуюся старушку перед ним. — Здравствуйте, — обратился я к старой женщине. — И тебе не хворать, — подслеповато щурилась та. — Не найдётся ли у вас глотка воды, дорога длинная, долго иду? — Найдётся для тебя. И ночлег найдётся. Вижу, что издалека. Тебе отдохнуть надо, — пригласила в дом. — Спасибо, — зашёл я в старый дом. Внутри просторно и пахнет травами – подвешены на потолке. — Вы травница? — Целитель, только ко мне давно уже никто не ходит, — присела на лавку около очага. — Ни одного поселения по пути. А на юге целителей много. Вот вы и остались без работы, — выдал я, внимательно осмотревшись вокруг. — И хорошо. Много людей вызывает беспокойство, — отмахнулась старушка. — Было бы здесь много людей для тебя это было плохо, — она улыбнулась. — И от чего же ты сбежал, обоеполый? — Что? — воскликнул я.       Как? Как она смогла узнать? Мне нужно бежать.       Я уже хотел выйти, как старушка остановила меня. — Не дёргайся ты так. Не первый мной виденный. Сразу стало ясно, — припечатала старая. — Ты ещё и не от рождения, так?       Я закусил губу и решил признаться: — Тёмный ритуал провели почти сразу после моего рождения, — и отвернулся. — С одной стороны тебе будет легче, чем тем, кто ещё внутри матери становится таким, а с другой это накладывает свои сложности.       Она налила чай и показала на стул возле себя. Я сел. — Ну ничего. Ты сбежал от чего-то? — я кивнул и отхлебнул чая. — Спрашивать об этом не буду. Стара я стала. Если некуда идти, живи здесь. Одной на старости лет скучно, — хрипло засмеялась.       А я от этого почувствовал себя как дома. Это место вмиг стало таким притягательным.       Захотелось остаться.       В этом месте началась моя новая жизнь.