Отрицать проще, чем принять

— Мне нужна ваша помощь, — взволнованно говорит старушка двум мужчинам.       Оба смотрят недоумённо: — Что случилось? — А-И, — шепчет старуха. — Скорее пошли, — Сычжуй понимает, что дело серьёзно.       Цзинь Лин, Лань Сычжуй и старушка быстрыми шагами достигают домика Старейшины-лекаря.       Оба мужчины почти врываются в помещение. Обоим страшно.       Что могло произойти.       И видят на кушетке его. Бледного и измученного. По лицу тёк пот, который быстро вытирал старец, дыхание было неровным с хрипом.       А маленькая девочка сидела рядом и сжимала одежду своего родителя. Казалось вот-вот из её глаз польются слёзы, но она упрямо смотрела на свою маму, не отводя взгляда ни на мгновенье. — Его духовная сила, — прохрипел Лин, — вышла из-под контроля, да? — Верно сказал, — вздохнула старуха. — Мы не можем её стабилизировать, так как мою и Старейшины Мин он неосознанно отвергает. Либо наша не подходит. — Поэтому вы решили позвать нас, — сказал Сычжуй. — Вы его до такого состояния довели — вы и вытаскивайте, — поднялся старец. — Попробуйте влить в него свою духовную энергию. Может быть, ваша ему привычнее, и он сможет её принять, — подтолкнула старуха мужчин к кушетке. — А-Юн, пойдём.       Старушка протянула руки к маленькой девочке, но та оттолкнула и продолжила сжимать ткань в своих маленьких кулачках. — Неть! А-нян! — упрямо протянула малышка.       Сычжуй присел на корточки перед девочкой и робко протянул руку к ней. — Оставьте её, — попросил Лань и обратился к А-Юн. — Ты же позволишь помочь своей маме?       Та пристально смотрела на мужчину несколько мгновений, а потом кивнула, словно решая что-то для себя. — Хорошо, мы оставим вас. Если что-то случится — зовите, мы будем в соседней комнате.       Старики ушли, шаркая по полу ногами. Закрылась за ними дверь и наступила тишина, прерываемая тяжёлым дыханием больного.       Цзинь Лин на негнущихся ногах подошёл к больному и устроился по другую сторону от Лань Юаня. — А-Юн, — тихо позвал Сычжуй.       Девочка снова посмотрела на него, потом на Жуланя, нахмурилась, сжала одежду. А потом подвинулась, давая место Сычжую. — Спасибо, — говорит Сычжуй.       Лань берёт за руку своего бывшего лучшего друга. С другой стороны от А-И его жест повторяет Лин. И оба без сигналов одновременно начинают вливать свою духовную энергию в больного.       А внутри будто сталкиваются со стеной. Льда. Холодная энергия Цзинъи с трудом принимала в себя помощь извне. Не хотела легко поддаваться. Только с борьбой. С усилием. Но всё же принимала.       Постепенно хрипы ушли, лицо разгладилось и больше не было бледным как у мертвеца. Дыхание наладилось и стало казаться, что человек на кушетке просто спит. — Он, — шепотом, — смог? — Да, кажется он принял нашу энергию. Теория учителя Вэя правильная, — ответил Сычжуй.       Девочка, которая всё это время сидела рядом пристально наблюдала за двумя мужчинами. Её серый взор остановился на Лань Юане, словно узнавая.       Она дёрнула за белый рукав заклинателя, заставляя того обратить внимание на малышку. — А-Дье? — неуверенно спросила А-Юн.       Сычжуй почувствовал, что у него перехватило дыхание. Лин поперхнулся воздухом и судорожно закашлялся, шокировано смотря на маленькую девчушку. — Я… — замялся Сычжуй, но через несколько мгновений сказал твёрдо: — Да, А-Юн, я твой А-Дье.       Свободной рукой он нерешительно погладил по голове малышку, будто решая, дозволено ли ему это. А потом девочка прижалась к Юаню. — А А-Нян плакал. Теперь будет хорошо? — коверкая слова спросила девочка.       Она ещё совсем малышка. Девочка, за которую сейчас всё решают. Но она уже говорит. И говорит о том, о чём взрослые молчат.       От этого плакать и кричать хочется.       Губы Ланя дрогнули. Он громко вздохнул, прикрыл глаза.       И кивнул: — Да, А-Юн, теперь всё будет хорошо. И мама больше плакать не будет.       Цзинь Лин молча смотрел на отца с дочкой и внутри него разливалось тепло.       Кто, как не Жулань, знал о диком желании Сычжуя иметь свою собственную семью. Не просто быть приёмным сыном известных людей, а самому её завести. И это желание исполнил Цзинъи.       Самый дорогой им человек. Любимый. Ещё одна жизненно важная часть.       Оба. И Цзинь Лин и Лань Сычжуй теперь всё сделают, чтобы Цзинъи был счастлив.       С ними.

***       Я чувствовал, будто меня качает на волнах. Тихо и спокойно. Словно озеро в солнечный день. Я погружался в негу, пленительно затягивающую меня.       Ничто не волновало. Ничто не было важным.       Я чувствовал нежность, тепло, любовь. Словно кто-то пытался показать всё это мне.       Внутри потоками лилось тепло. Чужое, не моё, но такое знакомое. Родное.       Очень знакомое.       Как…       Я медленно открыл глаза. Понадобилось некоторое время, чтобы суметь разглядеть окружение.       И я почувствовал беспокойство. Страх от того, что я увидел.       Они смотрят на меня.       Трое.       Двое мужчин и ребёнок.       Страшно уже только от этого.       А если учесть ещё кто это… — Как долго я лежу? — решил не впадать в истерику. — Ну, день? — неуверенно произнёс Цзинь Лин. — Ничего себе меня пришибло отдачей, — попытался сесть.       Не смог.       Помог Сычжуй.       Так. Они всё ещё держат меня за запястья. Передают духовную энергию. — Можете перестать, — дёрнул руками я.       Оба медленно отняли руки.       Я вздохнул. Притянул А-Юн в объятия. — Мама! — вскрикнула дочь. — Да-да, всё хорошо, теперь с мамой всё в порядке. Испугалась, детка, да? Мама больше так не будет, — поглаживал по спинке малышку.       Она сонно щурила глазки, а потом под звук моего голоса уснула. — Бедная моя девочка, что ей приходится испытывать, — шёпотом говорил я. — Вас бабуля позвала? — Да, — кивнул Сычжуй. — Понятно, — положил А-Юн рядом с собой. — И что теперь? — Ты про что? — нахмурился Жулань. — Я теперь вам должен? — А-И, ты действительно так думаешь? — в серых глазах Юаня казалось сверкали молнии. — Нет, — ответил я. — Но кто вас знает? — А-И… — обеспокоенно. — Я слышал. Слышал ваши чувства через энергию, — отвернулся я. — И я не знаю, что вам сказать. — Ты не можешь принять нас? — прикусил губу Жулань. — Не знаю. Всё что я к вам чувствовал не ушло. Даже я забыл, внутри меня это горит и тянет. Я столько раз пытался, — горько ухмыльнулся. — А чувства не уходят. И от этого мне было больнее. Моя энергия из-за этого сходит с ума. И моя дочь стала для меня спасением, — поднял глаза на мужчин. — Тогда может, — начал Жулань.       Но я его остановил. — Я не могу жить в Облачных Глубинах или в других местах, где есть крупные ордена. Это места силы, — покачал головой. — Во мне столько духовных сил… А такие места лишь увеличивают накопление. — Это опасно для тебя? — заволновался Сычжуй. — Нет, но я не хочу больше рисковать. Раньше у меня не было такого. Но, — сглотнул комок в горле, — после родов понял, что сорвал эту преграду. Сами понимаете, всплеск силы в момент рождения нового человека, — развёл руками. — Особенность моей крови. А-Юн такая же, — отвернулся. — Она уже неосознанно использует свои силы. Это не опасно, но слишком рано. — Неужели никак? — хрипло спросил Цзинь Лин. — Я уже привык жить только с А-Юн и бабулей. Там, на севере, в горах совсем людей нет. Мне понравилось. Как бы вы не думали — никогда не любил большие скопления людей. А там никого. Только лес вокруг. Красотища, — блаженно вздохнул я. — А-Юн же моя дочь, да? — поменял тему Юань. — Ты ведь и сам понял. Твоя, не отберёшь? — Монстра из меня не делай. Навещать могу?       Я замолчал на некоторое время. А потом кивнул. — Можешь. Я не изверг. Раз узнал, то так и быть. — Ты уже всё решил, — прищурился Жулань. — Я не делаю вид, словно ничего не знаю, Цзинь Лин. Просто я не знаю, чем могу вам ответить. Я не могу остаться рядом с вами. Вы не можете жить со мной там, где я хочу. Что я с этим сделаю? — тяжело вздохнул. — А мы можем навещать тебя? — спросил Сычжуй. — Да? Как вы хотите. Просто я не думаю, что вам действительно захочется постоянно тащиться в такую даль, — недоумённо сказал я. — А ближе переезжать не буду. Мы там быт наладили. Свой огород и скотина, в лесу травки на чай. Да и отвык я от людей. А там. Там моя свобода.       Сычжуй и Жулань переглянулись, кивнули друг другу и повернулись ко мне. Улыбаясь.       Похоже, я их недооценил. Они явно что-то задумали. — Ладно, мы придём завтра. А пока твою бабулю позовём, — попрощался Сычжуй.       Они вышли из комнаты оставив меня в растерянных чувствах. Потом пришла бабуля вместе со Старейшиной и меня провели через тщательный осмотр.       Во время, которого я думал о Лань Юане и Цзинь Лине.