Точки свободы / белое и чёрное

На рассвете Минхо зовёт его прогуляться верхом. Тэхён согласен ещё до того, как старший товарищ заканчивает говорить, и вскоре они вдвоём седлают лошадей и покидают двор. Рыбка, как и хозяин, любит ранние выезды, особенно теперь, когда возможностей летать по бескрайним равнинам больше нет. Утро прохладное. Трава росой увлажняет копыта лошадей, тонкий ветер треплет одежды. Тэхён молча наслаждается видами — в сердце государства в самом деле есть на что посмотреть, множество широких троп ложатся запутанной сетью среди холмов и низин. Минхо разделяет его настроение, только указывает путь, и они неторопливо исследуют дорожки, внимательно осматривая окрестности и не теряя дворец из вида. Только на обратном пути старший нарушает молчание. — Тэхён, поделись со мной своими мыслями. Как ты ощущаешь себя в этом месте, в наших рядах? Тэхён раздумывает, стоит ли говорить о трудном начале, когда всё ещё не изучено, а люди до сих пор хранят свои секреты. — Всё в порядке, — отвечает он. — В самом деле? — Минхо точно знает, что младший лжёт. У Тэхёна много особенностей, усложняющих службу здесь. — Я волнуюсь за тебя. — Минхо-хён во многом помогает мне, и я обязательно обращусь к нему за помощью, если потребуется. — Минхо-хён всегда будет рядом, — улыбается тот. — Всегда буду тебе другом и старшим братом, как и обещал. Тэхён с благодарностью смотрит на него, удерживая Рыбку от лишних прыжков. Его окутывает светлая печаль, стоит вспомнить Кибома. Его брат носил те же одежды, что он сейчас, и Минхо имеет некоторые черты, поминающие о брате. С первого дня Минхо ненавязчиво оберегает Тэхёна, и тот надеется, что их связь останется крепкой на долгие годы. По возвращении они оставляют лошадей в конюшне и спешат к завтраку. В зале уже ожидает глава Намджун и, стоит всем занять места за столами, сообщает, что вечером произойдёт экзекуция предателя, пойманного ночью. Они должны присутствовать, отчасти для ознакомления с тонкостями казней при дворе, отчасти для того, чтобы показаться подданным в полном составе. Тэхён сжимает палочки до треска и опускает голову. Внутри страх делит место с отвращением. Чимин, сидящий по правую руку, слегка касается его рукава и с сочувствием заглядывает в лицо. Минхо бросает в его сторону обеспокоенный взгляд, и Тэхён думает, что тот, возможно, уже знал о предстоящем событии, поэтому и пригласил для прогулки. День тянется густой патокой и вместе с тем проходит слишком быстро. Тэхён едва замечает слова, обращённые в его сторону. Тренировки и мимолётный отдых не могут унять тревогу. Предатели всегда получают смерть в наказание, но одно дело — знать о жестоких казнях при императорском дворе, и совсем иное — увидеть это своими глазами. На площади у подножия главного дворца собираются многочисленные подданные, охочие до любого шума. Тэхён с недоверчивым отвращением замечает детей, глазеющих по сторонам. Он, как и другие хвараны, стоит сбоку вдоль широкой дороги к ступеням, в конце которой на высоких тронах восседают члены императорской семьи. В центре с благожелательным видом расположился Император; его наследник по правую сторону, а по левую — сухой старик, приходящийся дядей Императору. Это к нему сначала привели предателя, и тот, несмотря на почтенный возраст, решил лично увидеть его казнь и проделал немалый путь верхом, чтобы успеть к заходу солнца. По другую сторону дороги выстроился отряд старших хваранов, любимых стражников Императора, и они с улыбками поприветствовали свою замену, когда те прибыли. Ровно посередине между ними уже расположили два высоких столба и сложили трости. Тэхёна мутит от того, что всё будет происходить прямо перед ними. Правители и то находятся чуть дальше. Он бросает взгляд в их сторону и встречается глазами с молодым господином. В его лице Тэхёну чудится интерес и веселье. Разумеется, что ещё можно было ожидать от такого жестокого человека? После их случайной встречи в конюшне прошли недели, это далеко не первый раз, когда Тэхён видит его, но всё же что-то, похожее на горячечный жар, вспыхивает в его груди снова. Это не страх, который заставил бы его дрожать в ожидании любого действия господина, но опасение, вынуждающее Тэхёна желать снова встретиться взглядом или, наоборот, тайком смотреть на наследника и отмечать, чем тот занимается и куда держит путь. Если это охота, то юноша мнит себя добычей, наблюдающей из укрытия, чтобы не потерять хищника из вида и не дать подобраться слишком близко к себе. Предателя приводят из тёмного коридора позади стражников, избитого, в грязных окровавленных одеждах, и приковывают его руки высоко к столбам. В это время над площадью раздаётся голос палача, рассказывающего о грехах и незавидной участи преступника. Тот молчит — ни проклятий, ни мольбы о снисхождении. Первые удары отчётливо звенят в ушах Тэхёна, голоса птиц едва различимы вдалеке. Хотел бы он быть так же далеко и не подозревать о происходящем. Сначала Тэхён усилием воли заставляет себя смотреть на спину, куда метит трость, но взгляд всё равно перемещается на столб и застывает там. Закатное небо окрашено красно-рыжим, в воздухе витает запах яблок. Когда первая трость ломается и раздаётся первый крик, Тэхён слабо прикрывает глаза и про себя повторяет заветы Конфуция. Смотрит, как столб, подчиняясь рывкам руки, немного шатается, как взметывается под ударами одежда, спутанные волосы качаются, закрывая лицо. Слышит стоны и удары, довольный ропот толпы, и заглушает всё это мыслями о силе духа, спокойствии и цели. Мокрый пот покрыл всё тело, в глазах стоит белая пелена от усилий, которые необходимы, чтобы просто смотреть вперёд. Когда предатель повисает на цепях, Тэхён мысленно повторяет, что три вещи не возвращаются обратно — время, слово, возможность. Палач не останавливается, обрушивая яростные удары на неподвижное тело. Наконец, подсчёт заканчивается. Тэхён находит в себе смелость взглянуть на влажную, побуревшую от крови одежду предателя, и трости с яркими красными пятнами. К месту казни выходит лекарь и подтверждает, что этот человек мёртв. Император держит краткую речь о преданности государству и чести понесённого наказания, а затем объявляет торжественный ужин. Всё проходит мимо Тэхёна. Он следует за остальными, слабо отмечая присутствие Чимина рядом, когда слышит ядовитый голос Богума. — Тебе пришлось по душе зрелище, Тэхён? — Оставь его, — звучит другой, не менее гадливый голос. — Гляди, его душа и так готова покинуть тело. Тэхён не позволяет спине согнуться, усаживаясь за стол. Не позволяет рукам дрожать, когда требуется поднять чашу с вином. Не позволяет мыслям возвращаться к несчастному, приказывая себе слушать и смотреть на то, что происходит сейчас. Неподалёку беседуют молодой господин и глава Намджун. Наследник выглядит довольным — от казни или же от сытной еды и доброго вина, Тэхён не может знать. Больше всего ему хочется подняться со своего места и найти укромный угол, чтобы привести мысли в порядок. На лице застыла маска, но и она вскоре может пойти трещинами. Тэхён не может покинуть стол, пока старшие с удовольствием пьют и едят, и в такие моменты он остро ощущает все недостатки своего положения. — Молодой господин смотрит на тебя, — тихо говорит сидящий рядом Ёндже, наливая вино. Тэхён поднимает лицо и снова встречает взгляд наследника. Все приветствия и церемонии давно соблюдены, но тот, не сводя глаз, слегка опускает голову в поклоне, и Тэхён отвечает тем же. Внутри начинают метаться стыдливый жар и неуверенность. Некоторые за столом смотрят на него, словно в ожидании представления. Наследник поднимает в их сторону чашу с вином, и они одновременно повторяют жест, что избавляет Тэхёна от внимания. Он вежливо отворачивается, чтобы выпить, а когда снова садится прямо, видит уже спину молодого господина. Хёншик, сидящий напротив, взмахивает рукой, и Тэхён в вопросе приподнимает подбородок. — Тебе следует есть больше мяса и риса, Тэхён, иначе вино плохо скажется на тебе утром. Заботливый добрый тон на секунду раскалывает бесстрастную маску, но юноша тут же берёт себя в руки. Он благодарит за совет и снова берётся за палочки. Чимин двигает в его сторону миску с пряными водорослями, и этой поддержи достаточно, чтобы держаться на месте. Остаётся надеяться, что тошнота не станет сильнее.

○●○●○

Спустя несколько дней во дворце царит оживление. Хвараны не знают, в чём дело, между собой предполагают, что вопрос касается императорской семьи или же предстоящего через несколько недель странствия с молодым господином. Гонцы то и дело мелькают у ворот. Наследник проводит время с отцом, не показываясь в малом дворце. Тэхён не придаёт важности этому, пока их совместное занятие музыкой и каллиграфией не прерывает слуга, спешащий к главе Намджуну. Они обмениваются несколькими фразами, после чего глава оглядывает их и, остановившись взглядом на Тэхёне, делает ему знак выйти с ним, и такой же знак даёт Хёншику. — Императору требуется отправить важные письма, но все гонцы покинули столицу по его поручениям. Только проверенные стражники могут исполнить эту роль, и вы двое — самые умелые наездники с быстрыми лошадьми. Намджун объясняет это по пути в конюшню. Тэхён и Хёншик быстро запрягают своих лошадей, когда приходит служанка и подаёт им одежды из простых тканей, в которых они не привлекут внимания. С собой разрешается взять только сосуды для воды и небольшие кинжалы. Втроём они направляются к небольшим боковым воротам, глава кратко говорит о том, куда им следует доставить письма и где нужно будет сменить лошадей. — Главное — ваша скорость и скрытность, — наставляет он. — Никаких долгих остановок, объезжайте города стороной и ни с кем не говорите, только если придётся уточнить путь. У самых ворот их ожидает молодой господин с парой стражников. Он долгим взглядом оценивает обоих гонцов. Тэхён склоняется в поклоне и, внутренне дрожа, изображает уверенность и стойкость. — Эти письма содержат важные сведения, которые никому не должны стать известны. Передайте их только тем, для кого они предназначены. Если кто-то нападёт на вас, немедленно сожгите их, — наследник показывает на небольшой карман в бумаге, куда насыпан порох — нужно только высечь искру, и послание будет уничтожено. Голос его обещает жестокую расправу, от улыбки на одну сторону шрам выделяется сильнее. — Если попытаетесь вскрыть их, я узнаю. Если передадите другим людям, я узнаю. Если задержитесь, я узнаю. В таком случае лучше вам никогда не возвращаться и бежать как можно дальше, но не могу сказать, что это спасёт вас. Наследник отдаёт три письма Хёншику и два — Тэхёну. Первому предстоит довезти их до трёх небольших поселений, расположенных близко друг к другу, а второму нужно будет проделать более долгий путь, потому что города находятся на приличном расстоянии. — Будьте внимательны и осторожны, — напутствует их Намджун, прежде чем выпустить за ворота. Взгляд молодого господина жжёт спину, но Тэхён сжимает зубы и не оборачивается, следуя за Хёншиком. Очень быстро они разделаются. — Береги себя, Тэхён, — отчётливо говорит старший, остановившись на развилке. Лошадь неспокойно танцует под ним, и Хёншик хлопает её по крупу. — Надеюсь скоро увидеть тебя. — До встречи, — улыбается тот в ответ и первым пускает Рыбку вперёд. Дорога разномастным полотном ложится под копыта, пока они несутся к первому поселению. Давно им не приходилось совершать дальние и скорые путешествия, но Рыбка усердно несёт Тэхёна, даря возможность насладиться свободой и приятной компанией. Когда начинает темнеть, они достигают небольшого города, где есть проверенный постоялый двор, в котором можно взять новую лошадь и оставить отдыхать свою. Рыбка волнуется, но хозяин заверяет, что позаботится о ней, и, словно подтверждая его слова, на улицу выходит молодая девушка с ведром зерна, чтобы накормить его трудяжку. Тэхён оставляет городок позади и вскоре добирается до первого адресата. Богатый дом встречает его неспящими слугами и господином, довольно молодым, но уже состоявшимся. Он благодарит Тэхёна и предлагает ему насытиться едой, пока пишет ответ. Рисовые лепёшки кажутся необычайно вкусными, и жена господина настаивает, чтобы Тэхён взял парочку с собой. Мужчина возвращается быстро и отдаёт гонцу свёрнутый сложным способом лист пергамента с печатью. Спустя пару минут не узнавшая пока усталости лошадь уже несёт его сквозь густой лес, погружённый во тьму. Несколько часов пути даются сложнее — места совсем незнакомые, вызывают напряжение в плечах и желание сжать посильнее кинжал. Тэхён владеет небольшим оружием куда лучше, чем мечом, но переживает за Хёншика, у которого всё наоборот. Приходится отгонять и мысли о том, что в это время хвараны уже засыпают, и он мог бы лежать в своей постели и слушать привычный стрекот цикад и робкие птичьи переливы. Нет нужды думать об этом. В нужный город он въезжает уставшим. Второе письмо отдаёт в руки пожилой женщины, которая по-доброму хлопает его по руке и обещает вернуться так скоро, как позволит ей больная спина. Поясница самого Тэхёна отзывается напряжением. Он с наслаждением пьёт подслащённую ягодами воду и перекусывает фруктами, помня о припрятанных лепёшках, и поглядывает, успевает ли поесть его лошадь. Старушка возвращается весьма скоро и, отдавая ответ, желает ему доброго пути. Половина сделана. Ночь ещё совсем темна, когда Тэхён снова вынужден углубиться в лес, где рассвет будет заметен с опозданием. В какой-то момент ему чудится погоня — раздаётся стук копыт по левую руку. Тэхён продолжает путь, склонившись ближе к лошадиному крупу и держа кинжал наготове. Странно будет, если на него нападут на обратном пути; противникам Императора нужнее его послание, чем ответ, но нельзя быть полностью уверенным. Звучит тонкий свист. Спустя мгновение в ствол дерева впереди вонзается стрела. Лес совсем немного сереет на востоке — этого достаточно, чтобы Тэхён быстро огляделся и немного изменил направление, приближаясь к противнику. Ещё одна стрела пролетает рядом с головой лошади. Лучник хорош, если даже в темноте и среди деревьев и кустов может быть так близок к цели, не сбавляя скорость. Тэхён жалеет, что его лук остался в столице — для него было бы легко убрать угрозу таким способом. Он теснит противника туда, где верхушки деревьев темнеют на уровне глаз — небольшой склон — одновременно подвергая себя риску. Снова свист, и боль вспыхивает в левом плече, вырывая стон. Стрелок всё ближе. Тэхён замечает, что тот снова целится, и вырывает стрелу без единой мысли. Боль — это всего лишь ощущение. Рукоять кинжала привычно лежит в ладони, требуется всего один точный бросок, чтобы вонзить его в крепкую грудь коня. Его ржание громко раздаётся в лесу, конь оступается и, как и было рассчитано, заваливается на бок и срывается со склона, утягивая лучника за собой. Тэхён крепче сжимает бока лошади и гонит её быстрее. — Великий Маджо*, помоги нам, — шепчет Тэхён, почти прижавшись к лошадиной шее и приступе бессилия. Он надеется, что зверь вынесет его куда нужно, если Тэхён не сможет его направлять. — Доведи нас обратно верной дорогой. Только бы стрела не была отравлена. Рыбка радостно гарцует, когда видит его. Тэхён лишь кивает хозяину постоялого двора и пересаживается, но не задерживается — только заново наполняет сосуд водой. Солнце высоко стоит в небе, когда усталость одолевает сильнее прежнего. Рана вызывает страдание, но Тэхён убеждает себя, что перетерпеть это не сложнее, чем любую другую неприятность, уже случавшуюся с ним. Как, например, в тот раз, когда он упал с молодого коня и сильно ударился спиной — так, что дыхание остановилось, а синяки сходили неделями. Кровь давно остановилась и сухостью стянула кожу. Тэхён проверяет своё состояние и не находит признаков яда в теле, но всё же немного опасается. У него остался только один кинжал и совсем нет желания попасться ещё одному противнику на глаза. Небо окрашивается золотом на горизонте, когда они въезжают в столицу. Рыбка всё ещё сохраняет резкость, а вот наездник едва ли чувствует себя живым. Он боится даже думать, сколько времени ещё не сможет сесть в седло. Возвращаются через те же ворота — глава Намджун встречает Тэхёна на полпути к малому дворцу и приветствует с заметным облегчением. Приходится спешиться и отдать поводья слуге, чтобы быстрым шагом проследовать до главного дворца. Тэхён отдаёт письма Императору и получает благосклонную улыбку. Он рассказывает о том, что на обратном пути на него напали, описывает точнее место и стрелка, и говорит, что была возможность ранить только лошадь, а сам нападавший мог пострадать разве что от падения. Намджун рядом хмурится и кладёт руку ему на спину, поддерживая. Император выражает уважение его самоотверженности, после чего разрешает идти, и впервые за два дня Тэхён спокойно выдыхает. Ему не хочется думать о том, насколько плохо он выглядит. Его тело полно усталости, боли и голода. Они возвращаются к малому дворцу, получая несколько приветствий от хваранов и слуг, но Намджун первым делом ведёт его к лекарю Сокджину. — Ах, второй гонец прибыл, — говорит тот и показывает, куда можно сесть. — Он ранен, — сразу сообщает Намджун, и лицо лекаря становится более серьёзным. Тэхён указывает на место на своём плече, куда попала стрела, и Сокджин аккуратно режет ткань выше и ниже раны, а затем медленно и ужасно болезненно отнимает от кожи задубевшую в крови часть рукава. Спина и ноги молят о лучшем отдыхе, чем жёсткий стул, но до горячей ванны и постели ещё долго. Пока Сокджин осматривает и обрабатывает рану, Тэхён в подробностях рассказывает Намджуну о своём путешествии, стараясь ничего не упустить. На середине его рассказа двери раздвигаются, и внутрь входит сам сын Императора. Тэхён порывается встать, но Сокджин шикает на него и бросает хмурый взгляд на молодого господина. Приветствовать его приходится сидя, что вызывает нервный зуд под кожей. — Продолжай рассказ, — приказывает наследник и встаёт не рядом с главой стражи, как юноша ожидал, а с другой стороны, откуда лучше видно действия лекаря. Влажная ткань снова проходится по краям раны; Тэхён лишь немного щурится и делает вдох, прежде чем заговорить снова. Речь как раз шла о начале обратной дороги. — Значит, ты заметил погоню только в лесу? — уточняет глава. — Так и есть. Когда я выезжал из города, улицы были пусты — ни наездников, ни пеших. Думаю, он нагнал меня позже. Начал стрелять сразу после того, как приблизился. — Есть мысли, почему он заметил тебя? — Я не встречал других людей в этом городе, кроме тех, что были в доме, куда я доставлял письмо. Въезжал и выезжал я разными дорогами и не делал ничего, что могло привлечь внимание. — Одного этого лица достаточно, чтобы привлечь внимание, — замечает молодой господин, впервые вмешиваясь в обсуждение. Намджун издаёт сдавленный смешок. Лекарь отрывается от втирания лечебной мази и смотрит сначала в сторону наследника, а потом главы стражи одинаково неодобрительно. Тэхён думает, что эти трое должны общаться довольно близко, чтобы допускать подобные вольности. Он опускает взгляд на свои колени и делает вид, что это не про него идёт речь. — Я говорю о том, — продолжает наследник, — что в этом опасность отправлять хваранов с подобными поручениями. То, что Хёншик не встретил ни одного противника — чистое везение. Его пусть был опаснее, мы рассчитывали, что если кто-то и попытается перехватить послание, то из его рук. — Прими за похвалу, — мягко советует Сокджин и улыбается Тэхёну, заканчивая наносить прохладную смесь, но принимаясь бережно растирать предплечье и запястье, излишне напряжённые из-за длительной боли. — Могла ли госпожа Нам указать на Тэхёна? — вслух размышляет Намджун, прохаживаясь из стороны в сторону. — Если не было других людей, следящих за ним, подозрение падает на неё и её слуг. Только они видели Тэхёна и только они знали, какое дело он выполняет. — Госпожа Нам никогда не давала повода усомниться в своей верности, но после смерти мужа это первый раз, когда мы обратились к ней, — отвечает наследник. Некоторое время они молчат, а затем просят Тэхёна продолжать. Он рассказывает о том, какие стрелы использовались для нападения, об особенностях выстрелов, и высказывает свои мысли о мастерстве стрелка. Описывает способ, каким он смог избавиться от него, и более кратко — остаток пути. Сокджин аккуратно, но крепко обматывает плечо чистой тканью и наказывает внимательно следить за раной, потому что края неровные и может потребоваться больше усилий для заживления. Затем он осматривает ладони Тэхёна. — Ты хороший наездник, верно? — смотрит с одобрением, не обнаружив повреждений, какие бывают у неопытных гонцов, сжимающих поводья всю дорогу. — С какого возраста начал ездить на лошади? — Сколько себя помню. Воспоминание из детства, где один из старших братьев крепко держит его, сидя позади, вызывает лёгкую улыбку. — Сколько тебе лет? — как бы невзначай интересуется лекарь, перебирая в ящике сосуды с лекарствами. — Зимой исполнилось девятнадцать. После ответа Сокджин смотрит на него со странным выражением. Тэхёну видится на его лице сожаление. Лекарь сообщает, что собирается осмотреть его, и Намджун с наследником уходят, продолжая обсуждать всё то, что сообщил Тэхён. Требуется время, чтобы снять все слои пыльной ткани, и Сокджин терпеливо помогает избавиться от одежд. — Тебе уже удалось освоить стихии, Тэхён? — интересуется старший, придерживая его левый локоть, чтобы не тревожить рану. Хваран отвечает утвердительно, чувствуя прилившее к щекам тепло от гордости. — Какая из них тебе благоволит? — Вода в большей степени. Немного воздух. — Это хорошее сочетание. Должно быть, дождь не в силах напугать тебя. Тэхён улыбается. Боль в плече сходит на нет, а новое знакомство оказывается приятным. Быть наедине с лекарем спокойно, его руки осторожны, а слова согревают теплом. На мгновение прикрыв глаза, Тэхён вспоминает дом и руки сестры. Прикосновение к груди вырывает его из грёзы. Кончиком пальца Сокджин очерчивает шрам, чьи тонкие линии складываются в изображение лотоса. В его глазах сияет вопрос, но лекарь оставляет его при себе. Руки ощупывают напряжённую спину и ноги, принося лишь толику облегчения. — Утром и вечером посещай холодный и горячий источники. Тебе они будут полезны вдвойне. Накинув одежды и тепло поблагодарив его, Тэхён уходит. Покинув коридор, ведущий к лекарской комнате, он тут же попадает в руки Чимина. Тот резким от беспокойства голосом требует у него ответов, но Тэхён может рассказать только о том, что не увернулся от стрелы и что теперь с ним всё в порядке. Друг торопливо ведёт его к личным комнатам, держа ладонь на спине, и говорит, что принёс еды и попросил слуг приготовить ему ванну. Тэхён рад, что встретил именно его. Чимин не напоминал ему о доме, потому что и сам был его частью.