𝐰𝐚𝐥𝐥𝐟𝐥𝐨𝐰𝐞𝐫

      Чонгук не знает, как он оказался в этой ситуации. Он растерянно смотрит на полную до краев стопку перед собой, затем переводит взгляд на Тэхёна, что неподвижно сидит напротив. Невозмутимое спокойствие на его лице пугало. Рядом, со своей потной от нервного напряжения ладонью, Чонгук чувствует еле заметно подрагивающую руку Минки. Тот побледнел, но привычная доброжелательная улыбка с его лица не сходит.       — Я… я выпью? — Чонгук даже не знает, у кого конкретно он это спрашивает.       — Что-о? — оскорбленно протягивает Хосок. — Это был лишь первый вопрос! Так неинтересно играть, дружище.       — Хосок-и, — Чимин лихорадочно бегает глазами от одного лица к другому, — давай я задам новый вопрос? — с напускной веселостью ерзает на стуле и искоса посматривает в сторону Тэхёна.       Чонгук подносит соджу к губам и залпом опрокидывает стопку, расплескав часть содержимого на футболку. Он весь съеживается и жмурится, чувствуя неприятную горечь на языке.       — Ой! — Минки подпрыгивает на месте и принимается вытирать салфетками грудь своего возлюбленного.       Закашлявшись, Чонгук прижимает кулак к своему лицу и оглядывает всех присутствующих. Хосок громко смеется, хлопая его по спине с такой силой, что тот пригибается к столу всё ближе с каждым ударом. Наткнувшись на ехидный прищур Тэхёна, Чонгук чувствует, как жар поднимается к щекам, и поспешно отворачивается к Минки.       — Я в порядке, — он забирает салфетки. — Спасибо.       Чонгук впервые чувствует странный, неуместный стыд за близость с Минки, и его начинает подташнивать от нахлынувшего раздражения.       — Так бы и сказал, что хочешь поскорее напиться, я бы принес текилу. Задал безобидный вопрос про истинных, а наш малыш уже присосался к бутылочке, — Хосок вновь наполняет пустую стопку друга. — Чимин-хён, ты следующий!       Стоило рассказать Хосоку о случившемся ещё в тот день, когда Чонгук нашёл кошелёк в кинотеатре. Он не знает, почему друг познакомился именно с Чимином на том злополучном ораторском конкурсе, не знает, почему именно Тэхён оказался другом Чимина, но точно знает, что не стоило скрывать такую важную информацию, как встреча истинного.       Сейчас Чонгук хочет лишь одного — не быть в этой патовой ситуации изначально. Но повернуть время вспять нельзя, поэтому он покорно сидит на велюровом диванчике в дальнем углу квартиры и сконфужено смотрит на свои колени. У него в груди завязывается тугой узел.       — Так, вопрос к тебе, Хосок-и, — Чимин игриво подмигивает. — Сколько омег у тебя было?       Тэхён закатывает глаза так, что чувствует тупую боль в виске.       — Это легко! Нисколько! — Хосок уверенно кивает своим словам. — Я храню свой девственный цветочек для Джин-хёна.       — Это отвратительно, Хосок-и, — грустно замечает Минки.       — Не могу поверить… — Чимин восторженно смотрит сначала на Хосока, потом на его друзей. — Он что, серьёзно?!       — К сожалению, — вздыхает Чонгук.       — Кто такой Джин? — с неподдельным интересом спрашивает Чимин.       — Это наш хён, — Чонгук ладонью затыкает Хосока. — У него кафе в студенческом городке, мы часто там бываем.       Тэхён вспоминает кафе, в котором они с Чонгуком говорили в последний раз.       — Сколько лет Джину, если у него своё кафе? — Чимин не унимается.       — Кажется… — Чонгук задумывается.       — Моему любимому всего двадцать семь! — Хосока, которому не дают высказаться, уже распирает от чувств, поэтому он громко кричит, чтобы все об этом знали.       Глаза Чимина заметно округляются. Чонгук и Минки переглядываются и начинают нервно смеяться.       — Хорошо, сейчас моя очередь, — Минки перебивает вновь открывшего рот Хосока. — Тэхён, почему ты решил стать актёром?       Тэхён не ожидал, что Минки обратится именно к нему, поэтому слегка дёргается, услышав своё имя. Он молчит, опустошает стопку и с глухим стуком ставит на место.       В этот момент к ним подходит девушка на высоких цокающих шпильках, и Тэхён сразу узнаёт в ней Сунхи.       — Онни! — Чимин крепко её обнимает, встав на носочки.       Сунхи кивает Тэхёну. Он выпрямляется и кивает в ответ. На его щеках понемногу начинает проступать пьяный румянец, и, осознав это, Тэхён смущается и сердито опускает голову.       — Развлекаетесь? Возьмёте нас к себе? — Сунхи осматривает столик с алкоголем.       — Конечно! — Хосок от счастья переходит на фальцет.       Не каждый день удаётся поиграть в «правду или выпивку» со звездой театрального.       — А вот и он, — Сунхи оборачивается в сторону.       Сквозь толпу пробирается Пак Богом, здороваясь и вежливо улыбаясь всем, кто успевает его одёрнуть. Из-под лёгкой шёлковой рубашки, не застёгнутой на все пуговицы, сверкает золотая подвеска с нескромным бриллиантом.       — Привет! — Богом обнимает Чимина и тянет руку, сжимая плечо Тэхёна, который по-прежнему не встаёт со стула.       — Как вам моё гостеприимство?       — Богом-хён! Мы так рады, что смогли сюда прийти! Это Минки, он ваш большой фанат! А это Чонгук, — лоб Хосока покрывается потом от напряжения.       Чонгук смотрит на руку Богома, которая лежит на плече Тэхёна. Что-то неправильное, неестественное в этом жесте смущает его.       — Да что ты, говори со мной на «ты»! Я рад познакомиться с друзьями моих друзей.       Сунхи и Богом садятся на свободные стулья. Сунхи элегантно запрокидывает ногу на ногу и демонстрирует всем красную подошву своих туфель. Они сразу начинают болтать и обмениваться любезностями, пропускают несколько шотов и громко смеются. Чимин весь загорается, как бенгальский огонь.       — Это так интересно, онни! Я тоже хочу задать тебе вопрос, — Чимина немного ведёт в сторону от экстаза, но Тэхён аккуратно поддерживает его за локоть.       — Ну уж нет, неправильно, если только мы будем разговаривать. Богом, задай кому-нибудь вопрос.       — Если ты просишь… Тэхён-а, какой твой любимый лакорн? Я знаю, но думаю, что другим будет интересно, ведь так? — Хосок очень активно кивает.       — Это скучный вопрос, хён, ты знаешь правила?       Он понимает, что соврать или проигнорировать не получится. Богом загоняет его в тупик и гордится этим. Тэхён смотрит ему в глаза и готов поклясться, что видит там наслаждение от его метаний.       — «Теория любви».       — О чём там, напомни?       — О любви.       — Ох, а я думал, у тебя другой любимый лакорн, — притворно расстраивается.       Тэхёна трясёт от злости. Кровь глухо стучит в ушах, он отворачивается и чувствует, как Чимин пинает его под столом.       — Я отойду в туалет, — Тэхён сильнее, чем нужно, отпихивает свой стул.       — Я тоже хочу! — Чимин бежит за другом пьяной трусцой.       Он хватает Тэхёна за руку, тот волочит его за собой по залу, расталкивая танцующих людей. Неоновый свет начинает слепить глаза, сильнее распаляя раздражение внутри.       — Тэхён, успокойся! — Чимин кричит, ноги не успевают за ним.       Они останавливаются, Чимин врезается ему в спину и ударяется носом. Тэхён пугается и судорожно ощупывает его лицо. Пелена разом спадает.       — Чимин-и, я не нарочно… прости…       — Да в чём твоя проблема?! — он грубо откидывает руки Тэхёна. — Я уже заебался за тобой бегать!       — Моя проблема?! Это ты притащил меня сюда! — эмоции накатывают с новой силой.       — Ты ведёшь себя как идиот.       — Он провоцирует меня, Чимин! — Тэхён задыхается от возмущения.       — Чем? Он любит тебя! А ты бегаешь! Сколько можно? Он так заботился о тебе. Ты испугался, что всё может наладиться, и сбежал. Просто, блять, потрахайтесь на втором этаже!       — Что ты несёшь?! — Тэхён делает шаг назад.       — Разве онни была проблемой раньше? — у Чимина злобно раздуваются ноздри.       Тэхён застывает на долгую секунду, будто проверяет, послышалось ему или нет.       — Ты нихуя не знаешь, Чимин, ты дальше своего носа нихуя не видишь!       — Так вот, что ты обо мне думаешь?!       Тэхён чувствует вибрацию в заднем кармане джинсов, но ощущается это так далеко, словно происходит не с ним. Когда игнорировать звонок уже не получается, он гулко выдыхает и быстрым шагом идёт в сторону балкона.       — Да, аджосси, здравствуйте! — он заставляет себя успокоиться. — Чимин-и уже спит, поэтому не отвечает. Я… я вышел на балкон, чтобы его не будить. Да, всё хорошо… Мы смотрели ужасы, поэтому я… тут темно, простите, я растерялся. Спасибо, аджосси… и вам доброй ночи!