𝐰𝐚𝐥𝐥𝐟𝐥𝐨𝐰𝐞𝐫

тринадцать лет назад, детская

площадка, жаркий август

      — Гук-и, — Минки поправляет фартучек на своей кукле, — я хочу играть в домике, а не в этих дурацких героев.       — Они не дурацкие! — Чонгук недовольно отвлекается и поднимает голову, щурясь от палящего солнца. — Это Человек-паук, это Железный человек, а это Халк!       Он указывает пальчиком на пластмассовые фигурки, которые по пояс увязли в песке, потому что прямо сейчас на них нападает устрашающий монстр. Малыш-альфа слепил его при помощи ведёрка и лопатки. Минки не очень интересно слушать про каких-то страшных дяденек. Он хватает Чонгука за грязную ладошку.       — Это скучно! — Минки тянет его в сторону. — Папочка купил мне кроватку для малыша, давай будем вместе его качать! А ещё папочка купил мне ванночку для малыша!       Чонгук в последний раз грустно оглядывает своих героев и неуклюже поднимается.       — Гук-и, у тебя сандалик расстегнулся! — Минки наклоняется и бережно прицепляет липучку на место. — Смотри, как я умею!       — Я тоже так умею! — Чонгук фыркает и переступает деревянный бортик песочницы.       Минки радостно ведёт его к детскому домику, внутри которого он уже разложил всё для игры. В дальнем углу стоит маленькая кроватка с расшитым в цветочек одеялом, на скамейке лежит ванночка с игрушечным мылом, рядом с ней расположилась розовая стиральная машинка, в которую Минки уже засунул какую-то тряпочку, а прямо посередине стоит коляска на больших колёсах с настоящими спицами!       — О-ого! — Чонгук раскрывает рот в изумлении. — Мамочка не разрешает мне выносить столько игрушек из дома!       — Гук-и! Ты должен сначала снять панамку, — Минки сердито упирает кулачки в бока.       Чонгук покорно снимает свою панамку и протягивает.       — Добро пожаловать! — Минки забирает её и кладёт у входа в домик. — Ты голодный? Я приготовил вкусный кимчи!       Он указывает на игрушечную тарелочку, которую Чонгук не заприметил сразу, с кленовыми листочками и мелкими камушками.

наши дни: следующий день

после вечеринки пак богома

      На большом обеденном столе стоит множество белых керамических мисочек с самыми разными блюдами. От тех, что побольше, тянутся струйки ароматного пара.       — Кушай, мой хороший, — довольно взрослая темноволосая омега улыбается, и на её щеках появляются очаровательные ямочки.       Она аккуратно кладёт Минки ломтики пряного мяса. Металлические палочки в её пальцах тихо постукивают друг о друга.       — Аджумма, я же скоро стану как шарик, — Минки благодарно кланяется.       — Ничего-ничего, омегам в твоём возрасте нужно хорошо кушать! — статный альфа в деловом костюме машет рукой, чтобы его жена положила ещё порцию.       Чонгук перемешивает пустой рис и мягко улыбается. В этом доме Минки любят гораздо больше, чем собственного сына. Он вдруг думает, что, если бы привёл Тэхёна с его убийственным взглядом и вечно недовольным лицом, мать наверняка не стала бы подкармливать его маринованной говядиной.       — Посмотри, какой худенький! Ты должен следить за здоровьем, чтобы родить нам здоровеньких внуков.       — Пап! — Чонгук тут же краснеет.       — И не папкай! До чего довёл парня! Одни кости, румянца нет! Разве я этому тебя учил? — отец ударяет ладонью по столу.       — Мы ещё даже не живём вместе, — Чонгук обиженно пережёвывает капусту.       — Какая такая разница?! Минки — твой будущий муж, конечно, ты за него в ответе, — с напускной сердитостью хмурится.       — Аджосси-и, — тянет Минки, — не нужно его ругать! Аджумма, скажите!       — Давай, милый, ты тоже кушай, — мать отправляет кусочек омлета в рот своего мужа. — Иначе у тебя закончится обеденный перерыв. Минки, как твоя учёба?       — Всё хорошо, — он поглаживает свободную руку Чонгука.       Чонгук отстраняется. Минки это замечает и напрягается всем телом. Он немного сжимает пальцы на его руке и облизывает сухие от волнения губы. Внутри зреет странное предчувствие, от которого к горлу подкатывает ком.       — Кстати, Гук-и встретил своего истинного несколько дней назад, он вам не говорил?       Чонгук моргает несколько раз и со звоном роняет выскользнувшие палочки. На долгое мгновение, кажется, даже телевизор замолкает.       — Это же прекрасно! — мать закрывает рот ладонями.       — Почему ты нам не сказал? — отец протягивает руку через стол, чтобы сжать плечо Чонгука. — В твоём возрасте довольно редко встречают истинного.       — Я… — он сглатывает. — Я забыл.       — Какой он, сынок? Или это она? — мать всматривается, пытаясь угадать эмоцию на его лице.       Чонгук ничего не сделал.       Почему Минки смотрит на него с тихой обидой в покрасневших глазах?       Чонгук ничего не сделал?       — Гук-и, какой он? — Минки потряхивает головой, не к месту широко улыбаясь.       Чонгук хочет дать себе подзатыльник. В голову совершенно ничего не лезет.       — Он старше, да! И он учится на театральном факультете в нашем университете…       — Как здорово! Твой отец тоже познакомился со своим истинным в университете, — мать мечтательно откидывается на спинку стула, оглядываясь на мужа.       — Да-а, с тех пор мы были лучшими друзьями с твоим папой, Минки! Потом каждый из нас завел семьи, и вы родились в один год! У нас даже была клятва, что наши дети обязательно станут парой, но мы ведь не думали, что так и правда выйдет, — он хрипло смеётся.       — Пап, мы много раз это слышали, — Чонгук осторожно косится в сторону своего возлюбленного.       Минки быстро берёт себя в руки и как ни в чём не бывало продолжает есть. Он больше не прикасается к Чонгуку.

***

      — Чимин! Какого хуя?! — кричит Юнги из динамика телефона.       Чимин отводит его подальше, разлепляя тяжёлые веки. Он сонно потягивается и принюхивается. С кухни тянется сладковатый запах жареных на сливочном масле тостов.       — Алё, блядь! Ты слышишь меня?!       — Юнги-и… — хрипло тянет Чимин, понимая, что в горле совсем пересохло.       Он оглядывается и находит на тумбочке блистер с единственной таблеткой и большой стакан воды. Чимин судорожно хватается за него.       — Ты хоть знаешь, который сейчас час? — Юнги остервенело втягивает воздух в лёгкие. — Пять ёбаных часов вечера!       Чимин удивлённо смотрит на экран телефона. Помимо возмутительных цифр на часах, он находит там неприлично много пропущенных от абонента «котёнок голубое сердце».       — Прямо сейчас вставай, ешь то, что оставил Тэхён. Через двадцать минут твоя задница должна сесть в мою машину, ясно? И директ не забудь проверить, — он протяжно вздыхает.       Чимин, сказав только одно слово за весь разговор, нажимает на красную кнопку. Голова ужасно тяжёлая, но он заставляет себя встать. На кухне и правда находятся румяные тосты, завернутые пищевой плёнкой. Рядом лежит записка: «Ушёл на работу, ключи под ковриком, этого предупредил».       Чимин валится на стул и по очереди открывает одно приложение за другим. Практически везде повторяется одно и то же видео. Он обречённо стонет, расшатываясь в разные стороны. В сознании картинками всплывают воспоминания прошлой ночи, его начинает мутить.       Чимин слышит звуки новых уведомлений, и нехотя снова утыкается в телефон. медвежонок тэ-тэ: проснулся? ты живой? котёнок голубое сердце: пятнадцать минут. медвежонок тэ-тэ: надеюсь, живой. медвежонок тэ-тэ: у нас полная посадка, не будет времени отвечать. медвежонок тэ-тэ: позвони мне позже! котёнок голубое сердце: четырнадцать минут.

***

      Чонгук шагает рядом, не решаясь взять Минки за руку. От него веет незнакомым прежде холодом, и даже шоколадный аромат омеги ощущается гораздо слабее. Чонгук проводит ладонью по затылку, собираясь с духом.       — Мин…       — Хосок-и! — Минки смеётся, когда видит помятое похмельем лицо.       Хосок прижимается лбом к стене, охлаждая гудящую голову, и переваливается на бок, оглядывая уж слишком бодрых друзей.       Впрочем, когда он видит Сокджина, ему становится гораздо лучше.       — Хён, ты как первый цветок после долгой зимы! — вместо приветствия перекрикивает дверной колокольчик Хосок.       — Добрый вечер! Ого, ваша вечеринка, похоже, удалась? — Сокджин откладывает бокал и тряпочку в сторону.       — Не то слово, хён, — Минки хихикает, забираясь на барный стул.       — Хосок, помочь залезть на столешницу? — непринуждённо спрашивает Чонгук.       — Знаешь, друг… Неважно! Слишком больно думать, — Хосок с трудом садится и прижимает пальцы к вискам. — Расскажите, откуда вы знаете Тэхён-хёна? Вы все странно себя вели.       Чонгук буквально чувствует обиженный взгляд Минки на своём затылке и плавно разворачивается на круглом сиденье.       — Минки, — пальцы Чонгука едва касаются его подбородка.       Минки упорно ищет что-то в тёмных глазах напротив и, не найдя, уворачивается от нежных касаний. Слышится едва заметный вздох Сокджина, наблюдающего за разворачивающейся сценой. Чонгук весь жалобно сутулится, будто весь мир наваливается на его плечи.       — Тэхён-хён — мой истинный.       — Чего?! — кричит Хосок, привставая, но тут же обратно наваливается на стойку. — Ай-яй…       Он некоторое время переваривает услышанное, пытаясь прийти в себя после звона в ушах, и вдруг замечает, что остальные сохраняют удивительно спокойные лица.       — Погодите… Здесь все, кроме меня, об этом знают?!