𝐰𝐚𝐥𝐥𝐟𝐥𝐨𝐰𝐞𝐫

      Жёлтый свет от настольной лампы мягко ложится на бумагу, пестрящую чёрными полосами. Рядом брошен коротенький карандаш и ножичек для заточки, всюду рассыпаны свежие стружки, которые сдувает на пол ветерок из приоткрытого окна.       Чонгук стирает очертания глаз и тяжело падает на спинку стула, закрывая горящее лицо ладонью. На подушечках пальцев виднеются тёмные пятна от грифеля. Он размеренно дышит, стараясь успокоить свои мечущиеся мысли.       В комнате пахнет масляными красками и старыми холстами, немного пылью и растворителем. На стенах развешаны небрежные скетчи, выцветшие журнальные вырезки, поблёкшие фотокарточки, с которых беззаботно улыбаются Минки и Хосок. В углу стоит несколько мольбертов с неудачными картинами, наставленными друг на друга. Под потолком тускло мигает разноцветная гирлянда.       Прошёл ровно месяц с той вечеринки. Чонгук сотни раз пересматривал разлетевшееся по интернету видео, на котором Хосок и Чимин танцуют. Он уже запомнил все детали наизусть — до каждого смазанного движения, до каждого смешка за кадром.       Он помнит, как Тэхён снимает Чимина с островка, как они ведут его к дивану, и с каким лицом Тэхён помогает своему другу, с какой неприкрытой нежностью смотрит. В этих касаниях и взглядах читается что-то сокровенное, интимное. То, что не должен был заметить никто посторонний.       Но Чонгук заметил.       И ему до красных кончиков ушей стыдно признаться даже самому себе, что бессонными ночами он представляет, как Тэхён смотрит на него именно так, как смотрел на пьяного Чимина. минки: гук-и, мы снова собираемся у джин-хёна, ты пойдёшь? хосок: честно, дружище, ты меня задолбал. хосок: если и в этот раз не явишься, то я больше тебя не зову!       минки: чимин-хён написал, что познакомит нас со своим парнем, он учится на музыкального продюсера.       Чонгук ложится на кровать, раскидывает руки в стороны и на мгновение представляет, что стремительно падает вниз, но стоит мыслям зацепиться за Минки, он глухо ударяется всем телом. Всё нутро противно сжимается, стоит ему только представить, что будет, если Минки узнает, о чём или о ком он постоянно думает.       Ведь так нельзя…       Он снова встаёт, нервно прохаживается по комнате, хватает зарисовку и с хрустом сминает. Чонгук отправляет её в урну вместе с остальным мусором, когда слышит за дверью неспешные шаги матери.

***

      — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить! — Хосок роняет книги на парту с громким хлопком.       Студенты лениво пробираются к своим местам, наполняя большую аудиторию шорохами открывающихся рюкзаков и тихими разговорами.       — О чём? — Чонгук вымученно перелистывает учебник.       — Долго ты планируешь заниматься этой хренью?       Хосок выглядит серьёзнее, чем обычно.       — Какой «хренью»? — Чонгук испуганно прикрывает «Композицию и визуальное мышление».       Он редко видит друга таким.       — Ты игнорируешь нас уже несколько недель.       — Я болел, Хосок, — Чонгук сжимает челюсть, заметно раздражаясь.       — Эти сказки ты можешь Минки рассказывать, я не такой наивный. Я не знаю, что там у тебя происходит, но ты не можешь так с нами поступать.       Чонгук скользит пальцами по краю обложки и снова перебирает страницы. Он поправляет волосы, зачёсывая их назад, и задерживает взгляд на чернильном пятнышке на одной из страниц, стараясь себя успокоить.       — Послушай, — Хосок вздыхает, опуская напряжённые плечи. — Что бы там ни было, ты можешь мне рассказать.       Чонгук надолго задумывается, но молчит. Он не знает, как словами выразить всё то, что его терзает, и беспомощно поднимает голову.       — Блять, — Хосок обмякает на стуле. — Ладно, просто имей в виду, что я рядом, хорошо?       Он кивает Чонгуку, подтверждая свои слова, и более привычно растягивает губы в широченной улыбке.       — Я… разберусь, — Чонгук улыбается в ответ и чувствует подбадривающие хлопки такой силы, что по хребту жгучими волнами расходится боль.

***

      — Тэ-тэ, смотри, у меня уже восемь тысяч подписчиков!       Чимин ловко влезает в пустующее пространство между другом и шведской стенкой и требовательно тянет его за край длинной футболки.       — Ты не видишь, что я занят? — Тэхён краснеет от напряжения и разжимает руки, прыжком спускаясь вниз.       Чимин оказывается неприлично близко. Настолько, что Тэхён слегка касается его переносицы вспотевшим кончиком носа. Между ними почти не остаётся воздуха. В ушах начинает отстукивать повысившийся пульс. Чимин едва заметно ведёт запястьем, зажатый между ним и стенкой, и от этого крохотного движения по шее разбегается сотня торопливых мурашек.       Эти секунды длятся точно вечность.       Тэхён замирает и совершенно теряет себя от неожиданности, но вдруг Чимин поднимает телефон со светящимся экраном и бесцеремонно тычет уголком чехла прямо в его распахнутый глаз.       Раздаются громкие ругательства.       — Молодые люди! — преклонных лет омега в спортивном костюме строго прикрикивает.       — Ты что делаешь?! — Тэхён шипит от боли.       — Мне было скучно, понятно?       Чимин пытается оттянуть руку Тэхена, чтобы самому оценить ущерб, но тот сопротивляется. Начинается шуточная борьба, в которой Чимин коварным образом ставит ему подножку. Поскальзываясь на спортивном мате, Тэхён падает на спину и утаскивает друга за собой. Чимин заливисто смеётся.       — Чимин, нам пора! — в дверном проёме появляется Юнги.       Он хмуро разглядывает растрёпанного и разрумяненного Чимина. Тэхён помогает другу встать и отряхивает его коленки, не обращая внимания на угрюмую фигуру неподалёку.       — Пока, Тэхён-и! — Чимин хватает свою сумку, одиноко валявшуюся рядом, и выбегает вперёд Юнги в коридор.       С каждым днём становится всё прохладнее, и серые тучи тоскливо стягиваются над Сеулом. В городе пахнет преющей листвой и влажным асфальтом. За окном старенькой машины Юнги моросит промозглый дождик.       — Ты рано приехал.       Чимин выученным жестом опускает козырёк с зеркалом, чтобы поправить смазанный блеск на губах.       — Твой папа ждёт тебя ровно в шесть. Ты больше не можешь позволить себе опоздания.       Юнги заводит двигатель и выворачивает руль, выезжая с университетской парковки. Чимин показательно закатывает глаза, закручивая кисточку во флакон.       — Я не понимаю, как ты совмещаешь должность старосты и такую безответственность? Твоя прошлая выходка на квартире у этого обмудка полностью похерила доверие родителей. Мне напомнить, ради чего мы вообще это делаем?       — Сколько ещё ты будешь вспоминать тот день? — он хнычет, вжимаясь в спинку сиденья, как провинившийся школьник. — Хватит так говорить о хёне!       Юнги не отвечает, всматриваясь в табло на светофоре. Он раздражённо выдыхает. Извечные синяки под глазами виднеются отчётливее, чем обычно. Чимин кладёт ладонь на его бедро и пальцами вырисовывает круги на ткани.       — Малыш, я почти накопил на первые пол года аренды, — Юнги останавливает его руку, поднявшуюся неприлично высоко по штанине.       — Это правда?! — Чимин вскрикивает.       — Да, — на его губах появляется слабая, утомлённая улыбка. — Но будь осторожен, когда будешь говорить об этом с Тэхёном.       — Юнги-я! Я знаю, что вы недолюбливаете друг друга, но хватит вмешивать меня в свои разборки!       Ненадолго в машине повисает тишина.       — Дело именно в тебе, Чимин.

чуть больше года назад,

квартира Пак Богома

      — Тэхён-и! Тэхён! — Чимин дёргает друга за рукав, привлекая к себе внимание. — Тэхён, кто это?!       — Кто? А… Это, кажется, Мин Юнги, — он прищуривается, чтобы получше разглядеть человека в противоположном конце комнаты.       Юнги сидит на диванчике и довольно отстранённо беседует с несколькими девушками, каждая из которых уже до него демонстративно дотронулась. Закатные лучи из панорамного окна подсвечивают облако его мятных волос, из-за чего он становится похож на очень отрешённого ангела.       — Я должен подойти к нему! — глаза Чимина загораются опасным огоньком.       — Чимин-и, ты разве не видишь, что вокруг него куча омег? — Тэхён скептически осматривает полное энтузиазма лицо друга.       — И в чём проблема?       — Богом-хён раньше много общался с ним, до нашего знакомства. Мне не было интересно, что случилось, но теперь у них натянутые отношения, хоть они и в одной компании. Я видел его здесь только один раз.       — Хён до сих пор не изливает тебе душу после вашего субботнего секса? — Чимин хохочет, видя, как Тэхён покрывается алыми пятнами.       — Ничего такого не было!       — А то я не знаю, как часто хён забирает тебя из университета. Вы плохо прячетесь, Тэ-тэ, — Чимин на мгновение становится серьёзным. — Ты знаешь, что Сунхи-онни — его истинная?       Тэхён хочет ответить, но чувствует, как тёплые руки скользят по его талии и нежно обвивают со спины. Он аккуратно выбирается из плена подошедшего Богома, стараясь скрыть своё неуместное раздражение.       — Хён! Это твой друг? — Чимин снова весь оживляется, указывая на Юнги.       — С этим засранцем мы не сошлись в жизненных ценностях, он тут просто для красоты, — Богом вежливо улыбается.       — Да, круг людей, которых сюда допускают, никогда не отличался элитарностью, — язвит Тэхён.       — Мой сердитый принц не в духе, — Богом проводит ладонью по его щеке, задерживая пальцы на подбородке.       — Я просил тебя не называть меня так, — Тэхён оборачивается на друга. — Чимин-и, не надо!       Он отбрасывает руку Богома и недовольно наблюдает, как Чимин уходит в сторону привлекательного незнакомца.       — Не выйдет, — Богом цокает языком. —Юнги только по девушкам, он у нас ограниченный.       — Почему ты сразу не сказал об этом?! — Тэхён сжимает кулаки, не зная, как справиться с удушливым чувством внутри.       — Разве не интересно посмотреть? — Богом невинно пожимает плечами.       В этот момент Чимин уже стоит рядом с одной из девушек и заговаривает с ней, мгновенно располагая к себе. Конечно, он обещает рассказать, где купил такую классную подводку.       Никто не замечает, как Чимин оказывается ближе всех к Юнги. Он немного ёрзает на подушках, но быстро соображает уронить стаканчик, так удачно стоявший на самом краю журнального столика.       — Блядь, — Юнги выругивается, осматривая свои джинсы, и, наконец, обращает внимание на Чимина.       — Ой, мне так жаль, — он невинно хлопает ресницами и подхватывает декоративную салфетку, которую прижимает прямо к мокрой ширинке.       Юнги ошеломлённо открывает рот и наблюдает, как Чимин старательно пытается исправить свою оплошность, промакивая его промежность с особым усердием. Девушка, сидящая с другой стороны, с таким же изумлением замирает.       — Эй, — Юнги хватает Чимина за запястье.       Секунда.       И они оба широко раскрывают глаза.       Юнги чувствует, как по всему телу будто пробегает внезапный ток осознания. Все разговоры вокруг заглушаются, и свет сводится только в одну самую важную точку. Туда, где сидит незнакомый омега, так сладко пахнущий спелыми персиками.       — Эй, — шепчет Чимин.       Лёгкие полностью заполняются ароматом пряного шалфея. Альфа напротив вдруг становится значимее всего, что происходит в этой квартире. Он немного плывёт от интенсивности чувств и роняет салфетку на пол. Она медленно падает, раскрываясь под ногами.       Юнги резко встаёт, будто выплывший из долгого транса, и утягивает Чимина за собой. Они быстро пересекают квартиру, совершенно не обращая внимания на чужие взгляды. Тэхён было дёргается вслед за ними, но Богом крепко держит, сжимая его в объятиях.       — Не сейчас.       Он целует Тэхёна в макушку и видит, как по его щекам стекают горячие слёзы. Тэхён, загнанный в угол, стыдливо вжимается в крепкое плечо. Рубашка быстро намокает от солёной влаги, и Богом чувствует, как Тэхён мелко дрожит. Он горько усмехается, будто понял то, о чём давно пора было догадаться.