𝐰𝐚𝐥𝐥𝐟𝐥𝐨𝐰𝐞𝐫

минн-и добавил (а) вас в новый чат: «минн-и, чон хосок, чон чонгук, ким минки, мин юнги, намджун-хён, вы»

минн-и: всем привет! чон хосок: здравствуйте! буду рад со всеми познакомиться ближе. минн-и: думаю, все уже видели новую тему ежегодного межфакультетского проекта. минн-и: мы с хосок-и подумали и решили, что уже собрали идеальную команду. минн-и: отказы не принимаются, потому что ваши имена уже вписаны в участники. намджун-хён: приятно со всеми познакомиться! буду рад поработать! ким минки: здравствуйте! ким минки: мы не знаем тему проекта, хосок-и нам не сказал. намджун-хён: вы первокурсники? по-моему, чимин говорил, что вы на факультете визуальных коммуникаций? ким минки: хосок и чонгук — художники, а я фотограф-видеограф. минн-и: «наблюдение и интерпретация: человек в контакте» минн-и: за три месяца нам нужно будет поставить перформанс и создать визуальную часть проекта. чон хосок: мы можем собраться всем составом группы в кафе у студенческого городка, чтобы обсудить. минн-и: отличная идея!

вы: чимин, ответь мне сейчас же.

      Тэхён в приступе невыносимой агрессии сжимает в кулаке пустую пачку вишнёвого сока. Жалобное хлюпанье вырывается из трубочки.       — Алло? — Чимин наконец отвечает на звонок.       — Что это за хуйня? — Тэхён понижает голос, чтобы не смущать людей в столовой, но выходит жёстче, чем он планировал.       — Тэ-тэ, мы встречаемся у Джин-хёна завтра, — по голосу ясно, что Чимин очень доволен собой. — Пожалуйста, не опаздывай!       Связь обрывается.

***

      Лёгкая музыка, звучащая в кафе, отзывается теплотой на сердце, несмотря на промозглую погоду за окном, не внушающую ничего, кроме сезонного уныния.       — Как вас много! Рад познакомиться с друзьями моих малышей, — Сокджин вежливо кланяется.       Намджун заворожённо смотрит в его сторону, немного приоткрыв рот. Когда Сокджин замечает его, он неловко кланяется в ответ, больно ударяясь рукой о край стола.       — Хён! Запомни уже, что малыши здесь только Чонгук с Минки! Я мужчина в самом расцвете сил, — Хосок встаёт с диванчика и показывает свои мышцы на руках.       — Гук-и, тебе как обычно? — спрашивает Сокджин, доставая из кармашка на фартуке маленький блокнотик.       — А что он берёт обычно? — Чимин очень увлечённо наблюдает за беседой, привычно перекинув ноги через Юнги.       Тэхён отрывается от раздражённого созерцания своих коленей в поношенных джинсах и переводит взгляд на Чонгука, который стеснительно чешет затылок.       — О, Гук-и — самый большой ценитель молочных коктейлей! — радостно вещает Сокджин.       — Хён! — Чонгук окончательно багровеет под злорадствующий смех Хосока.       — Тогда мы тоже будем молочные коктейли, — Чимин без какого-либо стеснения подмигивает Сокджину. — Уверен, здесь они очень вкусные.       Сокджин смущённо поправляет свои круглые очки и кивает, пока Хосок плюхается рядом с Чонгуком в негодовании.       — Что, даже омеги привлекательнее меня?! — злобно шепчет на ухо другу.       — Так, я думаю, что мы уже можем обсудить главную тему проекта и распределить роли, — Намджун прокашливается и поглядывает на свои наручные часы.       — «Человек в контакте», — напоминает для всех Чимин.       — Да, я поговорил с профессором Паком, он сказал, что мы можем выбрать любое чувство, которое касается двух или более людей, — Хосок смотрит вслед удаляющемуся Сокджину, собираясь с мыслями. — Но просто любовь, например, взять нельзя.       — Понятно… — Намджун гладит пальцами подбородок. — Очевидно, мы с Юнги будем заниматься музыкальной составляющей?       — Конечно, — Чимин ласково ерошит мятные волосы Юнги.       — Думаю, мы можем поставить что-то вроде перформанса? Я могу отснять материалы с визуальной частью, как видеограф, — Минки воодушевлённо показывает на себя, затем на сидящего рядом Чонгука. — Гук-и хорошо рисует, он мог бы сделать что-то вроде артов для афиши и декораций.       — Да, моя работа на вступительном экзамене по живописи набрала приличные баллы, — Чонгук смущённо поправляет замочек на своей кофте.       — Звучит отлично! — Чимин тянется через своего возлюбленного и трясёт за плечо Тэхёна, старающегося всеми силами принять происходящее. — Мы с Тэ-тэ займёмся постановкой, у нас в этом году как раз танцевальных занятий больше всего.       — Хён, ты танцуешь? — Хосок заметно удивляется.       — Все на актёрском ходят на эти занятия, — Тэхён складывает руки на груди.       На его лице читается прямая угроза. Кажется, это замечают все, кроме самого Хосока. Тэхён уже не знает, как сдержать внутри себя накопившуюся злобу, поэтому как бы невзначай пихает локтем Юнги, пока тянется за зубочисткой.       — Хосок-и, кстати, очень силён в графическом дизайне, он мог бы оформить весь проект, — Минки нервно посмеивается.       Намджун, сидящий во главе стола, придвигает плетёный стул поближе к Тэхёну. Он останавливает рукой трясущуюся ногу друга, от которой уже начали подрагивать солонка с перечницей.       — Да, команда правда получилась цельная, — Намджун одобрительно кивает Чимину.       — Я же говорил!       К ним снова подходит Сокджин, на этот раз с большим круглым подносом. Каждому достаётся фигурный стакан, обильно украшенный розовой кондитерской посыпкой. Чимин охает и требует, чтобы Юнги достал телефон из его сумки.       — Подпишу, что мы празднуем наше новоселье, — он наклоняется, чтобы поймать идеальный кадр.       — Хён, вы съезжаетесь?! — Минки весь вытягивается от удивления.       Тэхён давится молочным коктейлем.       — Да, в следующем месяце, — Чимин деловито закидывает руку Юнги на плечо.       — Поздравляю! Это большой шаг, да? — Минки оглядывается на Чонгука, который до этого внимательно наблюдал за Тэхёном, но сейчас дёргается и очень громко глотает.       — Вы такие крутые! — Хосок показывает два больших пальца. — У меня будет так же.       — Непременно, Хосок-и, — Сокджин проходит мимо, убирая с соседнего столика грязную посуду.       — Это намёк?! — Хосок хватает Чонгука за грудки и трясёт. — Чонгук, ты слышал?!

***

      Тэхён поправляет резинку на широких тренировочных штанах и склоняется, чтобы дальше тянуть носок. Блондинистые прядки выскакивают из банданы, опадая на вспотевший лоб. Первая тренировка в рамках подготовки к проекту проходит не слишком удачно. Он поглядывает на электронные часы у выхода. Рядом Чимин старательнее обычного повторяет связку, которую придумал накануне. Его просторная белая майка, не поспевая за владельцем, то собирается складками вверх, то опускается вниз, скользя по медовой коже. Чимин закрывает глаза и слушает ритм, который звучит только в его собственной голове. Каждое движение плавно течёт по телу, будто тёплая волна пробегает по мышцам. В такие моменты он становится чарующе свободен, словно его не держит земная гравитация.       В такие моменты Тэхён согласен молча смотреть на Чимина из тени столько, сколько позволит жестоко бегущее время.       Слышится протяжное шарканье дверного упора, за которым следует долгая возня. В репетиционный зал протискивается Минки, держа в руках оборудование, которое по виду весит больше самого омеги. Чимин и Тэхён подскакивают к нему и помогают занести камеру на массивном штативе.       — Спасибо… — Минки не может отдышаться, — большое!       — Почему ты не сказал, что камера такая тяжёлая? В следующий раз мы вместе её принесём, — Чимин сочувственно гладит его по спине.       — Профессор Нам говорит, что если я не могу осилить самостоятельно носить свою камеру, то мне нечего делать в искусстве кинематографии, — он выпрямляется, невинно улыбаясь.       — Какой бред, — бурчит Тэхён.       — Минки, ты хочешь передохнуть перед началом? — Чимин ведёт его к раскладному стульчику у панорамного зеркала.       — Да, я посижу буквально пять минут, — он благодарно кланяется.       — Мы тоже пока настроимся, — Чимин отходит в сторону и листает что-то у себя в телефоне.       Приглушённый свет в зале мягко ложится на его лицо, очерчивая озабоченно сведённые брови.       — Минн-и, ты в порядке? — Тэхён прислоняется к столику рядом с акустической системой.       — Нет, — он откладывает телефон и разминает ноющее колено, — мы поругались с Юнги вчера.       Голос у Чимина становится заунывным:       — Я уверен, он меня бросит.       — Что на этот раз случилось? — Тэхён и хотел бы обрадоваться, но при виде такого Чимина у него невольно сжимается сердце.       — Я обидел его и знаю, что такое не прощают. Не знаю, что на меня нашло, Тэхён-и.       — Уверен, ты ничего такого не сделал, — Тэхён напрягается. — С Юнги всегда было сложно.       — В этот раз всё иначе, — глаза у Чимина наполняются такими большими слезами, что кажется, будто это прозрачные бусины застряли в уголках.       Тэхён притягивает его к себе, укрывая в объятиях, и медленно поглаживает спутанные волосы. Чимин прижимается ближе, жалобно всхлипывая. Минки на скрипучем пластиковом сиденье старается не шевелиться. Он растерянно хлопает ресницами, не зная, куда себя деть от неожиданности.

***

      — Звонила бабушка, — отец ослабляет галстук и расстёгивает нижнюю пуговицу пиджака, поудобнее устраиваясь. — Она обеспокоена твоим будущим.       Чонгук сжимает губы в тонкую линию. Совершенно очевидно, что диалога не выйдет. Он кладёт рюкзак в прихожей и усаживается на стул, который заботливо выдвинут из-за стола для долгой изнурительной лекции.       — Когда ты выразил своё нерациональное желание поступить в институт искусств, у нас было одно условие: у тебя должна быть достаточная успеваемость в табеле. Мне пришло письмо за первый семестр ещё на летних каникулах. Я промолчал, Чонгук, но сейчас я говорил с твоей бабушкой. Она встречалась со своими старыми коллегами, и они не слишком тебя хвалили.       Отец выжидающе смотрит на Чонгука, но, не заметив никаких признаков просветления, продолжает:       — Ты ведь не надеешься, что я передумаю отправлять тебя в финансовую школу, если во втором семестре увижу такой же табель?       Чонгук мотает головой.       — Ко всему прочему, Минки тоже не слишком преуспел. И мне до сих пор стыдно за то, что ты надоумил его пойти за собой.       — Я никого не надоумил, — он дёргает ниточку на шёлковой скатерти.       Чонгук чувствует, как комната становится меньше, и всё его тело будто сдавливает в тисках под строгим взглядом отца.       — Факт в том, Чонгук, что папа Минки говорит, что он подавал документы в другие заведения, пока не узнал, куда поступаешь ты, — отец устало выдыхает. — Ты знаешь, в своё время я мечтал стать музыкантом. Сынхо был барабанщиком в нашей группе. Несмотря на то, что мы были выбраны судьбой друг для друга, это не привело бы ни к чему хорошему. Когда я поступил на юридический, я встретил твою маму, а родители Минки познакомились на работе в клинике. И я безмерно благодарен твоей бабушке, что она не дала мне прожить бедную и несчастливую жизнь уличного оборванца, к которой я так стремился.       — Каждый должен жить по статусу, — тараторит Чонгук.       — Именно так, — отец смягчается. — Послушай, сынок… Не всё, что суждено судьбой — это правильно. Очень мало людей добиваются оглушительного успеха. Пройдёт время, и ты поймёшь, что есть вещи, которых нельзя избежать. Обеспечить себя или свою семью намного сложнее, чем ты думаешь.       — Угу…       Пищит электронный замок на входной двери. Пришла мать с продуктами, а это значит, что разговор окончен. Чонгук срывается в коридор, чтобы перехватить тяжёлые пакеты.