Вслед за солнцем

К несчастью для Чонгука, его босс звонит ему около шести вечера — уже через тридцать минут после того, как он вернулся домой с работы — с явной настойчивостью. Чонгуку звонят примерно в середине его безуглеводного перекуса, и он думает не отвечать. Затем он вспоминает, что на этой неделе сделал невъебенную кучу сверхурочной работы и получит за это деньги. Может, он всё-таки купит Мине ту крутую кофемашину в качестве свадебного подарка. Он глотает кусок еды, прежде чем ответить, едва успев принять вызов на последней секунде. — Здравствуйте? — Чонгук, это Тэхён. — Оу. Да. У меня ваш номер уже давно сохранён. — У нас есть проблема, — заявляет Тэхён, и Чонгук сдерживает рвущийся наружу вздох. — Что-то случилось? — вместо этого спрашивает он. Тэхён тяжело вздыхает на другой линии. — Это сложно. Мне может понадобиться, чтобы ты перенёс мой рейс. — Ваш рейс, который отправляется… — Чонгук отодвигает телефон, проверяя время. — …эм, через два часа? — Сейчас действительно не время умничать, Чонгук. — Вы правы. Извините, сэр, — быстро говорит Чонгук, переходя в рабочий режим. — Вы в офисе? — К несчастью. — Я скоро буду. Тэхён звучит облегчённо. — Ладно. Хорошо. До скорого. — До встречи, — бормочет Чонгук, вставая с дивана. Он ставит свой недоеденный перекус обратно в холодильник и затем идёт в спальню, чтобы переодеться. После поездки на автобусе и ещё двух срочных звонков от Тэхёна позже, Чонгук следует по коридору их офиса. Он пронёсся мимо своего стола к кабинету Тэхёна, замедляясь из-за голоса босса, раздавшегося изнутри. Когда он подходит ближе, то понимает, что Тэхён разговаривает с кем-то по телефону. Тэхён никогда не одобрял Чонгука, врывающегося в кабинет во время его телефонных звонков. Это обычно — поправочка: всегда — приводит к взбучке. — Только на сегодня. У меня правда нет других вариантов, иначе я бы не стал просить вас, — беспокойно говорит Тэхён. Звучит напряжённо — что-то личное. В тихом кабинете голос Тэхёна оказывается достаточно громким, подслушивание стало неизбежным. Через мгновение Тэхён произносит: — Он заболел гриппом, но наши места забронированы. Я уже пробовал звонить. Я не собираюсь никого нанимать в такой короткий срок. Мой рейс… чёрт, я уже должен быть в аэропорту. Я не смогу это сделать. Чонгук глубоко вздыхает. Что бы ни происходило, кажется, всё плохо. После того понедельника его не удивляет, что дела пошли путём от дерьма до полной хрени. — Да, я понимаю, как это важно, — продолжает Тэхён, и голос его колеблется по мере того, как он, по-видимому, мерит шагами кабинет. — Мой помощник уже едет сюда. Я посмотрю, сможет ли он что-нибудь придумать. Чонгук принимает решение. Он мягко стучит в дверь, сигнализируя о том, что заходит внутрь, а затем медленно открывает её. Он сразу замечает Тэхёна, ходящего вокруг с телефоном, прижатым к уху точно так, как Чонгук и ожидал. Однако он не ожидал, что здесь будет и маленькая девочка, растянувшаяся на полу с книжками-раскрасками и множеством мелков, разбросанных вокруг неё. Ей не больше четырёх, она дёргает подол своего клетчатого платья и машет ногами в воздухе, обдумывая, какой мелок выбрать следующим. Она хватает жёлтый и начинает раскрашивать, ужасно выходя за пределы линий, но она смотрит на рисунок огромными, дивными карими глазами, как будто её искусство готовится ожить. Она как две капли воды похожа на мужчину, который останавливается и замечает Чонгука в дверях. У неё такие же большие глаза и чуть выпяченная вперёд нижняя губа, пока она концентрируется на своих работах. Чонгук переводит взгляд с неё на Тэхёна: тот уже отвернулся, чтобы продолжить телефонный разговор. Чонгук собирается с мыслями довольно быстро. Кем бы ни была эта маленькая девочка, она не должна быть здесь сегодня вечером, и Тэхён вынужден заботиться о ребёнке. Чонгук принимает ещё одно решение, которое может доставить ему неприятности. Он пробирается в комнату и направляется прямо к маленькой девочке. Он опускается на колени рядом с ней, отвлекая её внимание от книжки-раскраски. Он ткнул пальцем в свои сжатые губы, когда её взгляд упал на него. — Привет, — тихо приветствует он, улыбаясь. Она застенчиво прищуривает глаза, покачиваясь на полу, пока не садится перед ним. — Привет. — Она берёт один карандаш левой рукой, а другой — правой. — Я Чонгук, — шепчет он. Она поворачивается, чтобы осторожно взглянуть через плечо на Тэхёна, который молчит, слушая человека на другой линии. Теперь он повернулся к ним, с любопытством глядя на них двоих. Девочка возвращает взгляд обратно на Чонгука. — Что ты здесь делаешь? — шёпотом спрашивает она, хотя не совсем понимает смысл шёпота. — Я работаю здесь, — мягко отвечает Чонгук. Он указывает на Тэхёна. — Это мой босс. — О. — Она приподнимается на коленях, словно решая, хочет вернуться к раскраске или нет. — Хочешь солёных крекеров? Глаза у неё загораются, она быстро поворачивается к Тэхёну и подаёт ему сигнал, активно махая руками с зажатыми в них карандашами. Затем девочка произносит очень громко и даже близко не шёпотом: — Папа, можно мне солёных крекеров? Чонгук настолько потрясён, что едва замечает, как Тэхён даёт ей добро и обещает, что скоро закончит говорить по телефону. У его босса — на которого он работает почти год, чьи вещи он часто забирал из химчистки и чьей бабушке он недавно послал цветы, чей грёбаный размер обуви он знает лучше своего — есть ребёнок. Чонгук должен быстро собраться, ведь этот ребёнок встал и готов выйти на охоту за закуской, которую он предложил. Её косичка подпрыгивает, когда она бросается к двери, крошечные руки хватаются за ручку. Чонгук помогает, открывая для неё дверь. Она вежливо ждёт на другой стороне и следует за ним к комнате отдыха. — Ты не сказала мне своё имя. — Я Санни. — Она идёт рядом с ним. — Но это не моё настоящее имя. Это то, как мой папа называет меня. — Так это прозвище? Санни приходит в замешательство. Чонгук делает паузу и поворачивается, чтобы посмотреть на неё. — Что это такое? — Прозвище? — повторяет Чонгук. Она кивает. — Оу. Это такое забавное слово, которым кто-то зовёт тебя, но это не твоё настоящее имя. Это, кажется, успокаивает её. Они продолжают идти к комнате отдыха. — У тебя тоже есть прозвище? — Моя мама зовёт меня Гуки, — легко признаётся он. — А-а. — Можешь называть меня так, если хочешь. — Хорошо! Она пересекла дверной проём комнаты за несколько шагов, ей пришлось развернуться и догнать, когда Чонгук хихикает над ней. Она, кажется, не обеспокоена этим, наоборот — слишком взволнована любой магией закусок, которую Чонгук собирается показать. Он достаёт из торгового автомата несколько упаковок крекеров с арахисовой пастой и бутылку яблочного сока, наливая его в пластмассовый стаканчик. Он даже находит девочке соломинку, которой они оба чертовски рады. Чонгук сажает Санни за один из столиков, и она хрустит своими крекерами, попивая сок, её локти покоятся на слишком высоком столе, а ноги довольно раскачиваются под стулом. Тэхён находит их через несколько минут, появляясь в дверях. Чонгук поднимает взгляд от стола с недоеденным крекером в руке и размазанной арахисовой пастой на губах. — Я вижу, вы двое познакомились, — заявляет Тэхён, когда Чонгук быстро доедает крекер за один укус и вытирает руки чистой салфеткой. Санни напевает отчётливое «угу». Тэхён вздыхает, проходя в комнату и прислоняясь к стене. — Чонгук, нам придётся отменить мой рейс на сегодня. Нужно позвонить и перенести его на раннее… — Не можете найти няню? — спрашивает Чонгук. Он чувствует, что нет смысла ходить вокруг да около. Очевидно, что его босс не полностью честен с сотрудником по поводу рождения дочери. Чонгук понимает, правда, но в то же время это немного жалит. Он рассчитывал, что после года совместной работы он мог бы получить привилегию знать такую ​​информацию. — Не сегодня. Чонгук даже не совсем уверен, почему он говорит то, что выходит из его рта пару секунд спустя: — Я могу присмотреть за ней. Тэхён выглядит сбитым с толку, Чонгук же снова проверяет время. — Если вы уйдёте сейчас, сможете успеть на самолёт. Тэхён задумывается об этом на мгновение. Он смотрит на Санни, которая совершенно безразлична ко всей ситуации и гораздо больше озабочена тем, как допить последние несколько глотков сока на дне стаканчика. Затем он начинает кивать. — Ладно. Хорошо. Я приму твоё предложение. — Тогда это уже сделка, — заявляет Чонгук, счастливо улыбаясь Санни, которая делает паузу в своём перекусе, достаточно долгую, чтобы сверкнуть ему в ответ прямоугольной улыбкой. — Ты не против остаться у меня? — Тэхён копается в кармане своих брюк. — Так будет проще. Можешь взять мою машину — её сиденье уже установлено. Чонгук поднимается на ноги, беря вещи обеими руками, когда Тэхён начинает их передавать. Ключи от машины, карточки медицинского страхования из его кошелька, кредитная карта на случай чрезвычайных ситуаций. Тэхён проводит инструктаж, говоря так быстро, что все его слова в конечном итоге смешиваются в одну кучу, но Чонгук настолько привык к этому, что понимает всё, не задавая ни одного вопроса. Это происходит одновременно с тем, как Тэхён подхватывает Санни и идёт обратно по коридору в свой кабинет, Чонгук следует за ним по пятам. Чонгук вызывает такси, а Тэхён продевает руки Санни в рукава куртки и застёгивает молнию. Затем быстро загружает её рюкзак и надевает ей на плечи. Чонгук смотрит на это, отвечая по телефону на вопросы компании такси по поводу автопилота и вешая трубку, как только заканчивает. Он с любопытством наклоняет голову, когда Тэхён становится на колени перед Санни, с нежным взглядом и голосом ниже, чем когда-либо слышал Чонгук. — Мне пора, — говорит Тэхён, и Санни понимающе кивает. Она кажется таким спокойным ребёнком. Чонгук предполагает, что эта черта, должно быть, досталась ей от мамы. — Чонгук присмотрит за тобой. Всё хорошо? Санни активно кивает, высокая косичка болтается из стороны в сторону. — Это его настоящее имя, но он сказал, что я могу называть его Гуки. Тэхён улыбается, слушая, но пытаясь ускорить разговор. — Чонгук несёт за тебя ответственность, ладно? Санни пропевает «ладно», и Тэхён выводит их за дверь. Всё происходит в полном хаосе. В одну минуту Чонгук совершает экстренную поездку поздно ночью, чтобы помочь своему боссу — главному редактору и предполагаемому завидному холостяку — а в следующую он уже сажает ребёнка своего босса в машину его босса и выезжает в квартиру его босса. Это не совсем то, каким он представлял себе вечер понедельника, но Санни милая, и он не может найти в себе силы хотя бы немного разозлиться. Санни только что закончила рассказывать Чонгуку имена всех плюшевых игрушек, которые лежат у неё на кровати, когда они добираются до квартиры Тэхёна. Ему требуется минута возни и случайного открытия люка, прежде чем он выясняет, какая кнопка открывает гараж. Санни, очевидно, не возражает, всё ещё бормоча что-то про плюшевую свинюшку, которую её отец выиграл для неё в автомате и решил называть Бернадетт. Чонгук обрабатывает всю эту новую информацию так быстро, как только может, но на этом моменте ему приходится остановиться и на секунду задуматься. Он стряхивает эти мысли и выходит из машины, неся на плече сверкающий пурпурный рюкзак Санни и перебирая ключи Тэхёна в поисках одного нужного от входной двери. Как только они поднимаются на лифте на один из самых высоких этажей, Санни берёт на себя инициативу и ведёт их прямо по коридору, прыгая на коврик перед дверью. Чонгук отпирает дверь и быстро вбивает данный ему код отключения сигнализации, обнаружив позже сенсорную панель на стене поблизости и включив свет. Он ожидал, что внутри дом Тэхёна будет безупречным и профессиональным, как его кабинет, или будет похож на роскошное холостяцкое жильё. Отчасти так и есть, но контраст настолько явный, что Чонгук громко смеётся. Игрушки, начиная от кукольных домиков до наборов Lego, завалили огромную гостиную, брызги ярких красок сверкают на нейтральном современном декоре. Здесь есть полка, полная книг и коробок художественных принадлежностей, прижатая к стене под большой абстрактной картиной. Журнальный столик покрыт диснеевскими DVD-дисками, наклейками и аксессуарами для волос. Квартира огромна, понимает он, проходя на кухню и благоговейно оглядываясь на просторный интерьер. Санни бежит по коридору к комнате, от стен эхом отдаётся звонкий голос: — Пойдём смотреть мою комнату! Пойдём! Чонгук соглашается, плетётся по коридору и смотрит на фотографии в рамке на стене. Тут запечатлена хронология жизни девочки — от первых фотографий новорождённой её до самой последней фотографии из садика, где она снимает на камеру свою широкую улыбку. Чонгук не мог сдержать улыбку, даже если попытался бы. Он находит комнату Санни, оформленную в пурпурно-синих и зелёных тонах. Это напоминает ему комнату Мины, когда они были детьми, за исключением огромного мягкого единорога, лежащего на полу, который в два раза больше, чем крошечная девочка, плюхнувшаяся на него сверху, чтобы погладить гриву. — Я завидую, — бурчит Чонгук, делая вид, что дует губы, из-за чего Санни хихикает. — Тебе нравится? — просияв, громко спрашивает она. — Очень. Санни взволнованно подпрыгивает. Затем настаёт время показать ему её любимые игрушки, книги и фильмы — и этого довольно много. В какой-то момент Чонгук уговаривает её сесть, чтобы посмотреть один из любимых фильмов, в то время как он копошится на кухне, чтобы приготовить поздний ужин. Санни ест с широкой улыбкой на лице и устраивает небольшой беспорядок. Но потом она помогает ему убраться, стоя у кухонной раковины на стуле и рассказывая обо всём, что происходило в фильме, пока он готовил. Чонгуку удаётся уговорить её надеть пижаму, что она не очень хочет делать. Кажется, Санни желает произвести хорошее впечатление и слушается без особых протестов. Она делает доблестную попытку почистить зубы сама — настаивая на том, что может это сделать — но Чонгук в конечном итоге помогает ей, вычищая зубки розовой клубничной зубной пастой. До сегодняшнего вечера Чонгук никогда в своей жизни не расчёсывал волосы маленькой девочки, но Санни заверяет его в том, что у него получится, с лучезарной улыбкой, отражающейся в ​​зеркале. Тэхён пишет ему через некоторое время после того, как Санни возвращается к просмотру фильма. Всё нормально?

да! она сейчас смотрит фильм

У вас разве не 9 вечера? Ей нужно рано утром в садик. Чонгук сглатывает. Он проверяет время и мысленно выругивается.

чёрт, я виноват.. я уложу её в кровать сейчас же

Чонгук не ждёт ответа, хотя он видит всплывающее окно, показывающее, что Тэхён печатает что-то. Он кладет в карман свой телефон и направляется к дивану. Санни заснула, наполовину соскользнув с дивана. Чонгук хихикает и делает снимок, прежде чем осторожно разбудить её, тряся за крошечное плечо. Она едва открывает глаза на мгновение, казалось бы, даже не замечая ничего. Она сонно вытягивает руки, ожидая, когда её поднимут. Сердце Чонгука тает. Он поднимает её, и её руки автоматически обвивают его шею, пока он несёт её в комнату. Он укладывает ребёнка в постель, делает ещё одну фотографию в качестве доказательства для Тэхёна и на цыпочках выходит из комнаты. Когда он опускается на диван и начинает переключать каналы, то замечает новое сообщение от босса. Не нужно извиняться. Я забыл сказать тебе о ночном времени. Она должна быть в садике в 7:30. Отправлю тебе адрес. Я уже написал сообщение её воспитательнице и объяснил ситуацию. И я тебе очень благодарен, кстати.

без проблем. она славный ребёнок. и я отведу её в садик вовремя!!

Спасибо. Я тебе должен. Чонгук вскидывает бровь на это сообщение. Его босс должен ему. Странное чувство. Он решает не отвечать. У Тэхёна есть эта чрезмерная формальность, встречающаяся в сообщениях, думается, что каждое отдельное сообщение нуждается в каком-то подтверждении — всегда идеально написанное, с прекрасной пунктуацией и грамотностью. Однажды Тэхён случайно написал «вау» вместо «вам» около четырёх месяцев назад. Чонгук сохранил скриншот, чтобы доказать себе, что его босс на самом деле человек. А так как он не ответил на сообщение Тэхёна и не подумал спросить, когда у него был шанс, он даже не уверен, есть ли в доме босса гостевая комната. Ему не совсем комфортно шпионить, открывая и закрывая двери. Таким образом, он сворачивается калачиком на диване, смотря «Рискуй!» с Алексом Требеком и бормоча неправильные ответы самому себе, пока не засыпает.

❀

Он проснулся в то утро в безбожный час из-за крошечного пальца, поглаживающего его по щеке, а затем открыл глаза на эльфийскую копию лица своего босса прямо перед собой. Это было начало беспокойного утра, состоявшего из переговоров с четырёхлетней девочкой, завтрака с ней, одевания и подготовки к садику. Дорожное движение было абсолютно ужасным, и он пропустил зону высадки на обочине, поэтому ему пришлось дважды обогнуть квартал. Но он сделал это — Санни перешагнула порог садика в чистых туфлях и носочках, и он даже собрал её волосы в хвостик с красным бантом, чтобы соответствовать принту божьей коровки на её рубашке. Теперь он едет на работу в машине Тэхёна. Технически он не спрашивал, может ли он использовать машину для поездок на работу, но полагал, что можно с уверенностью предположить, что да, может. Тем не менее, он по-прежнему водит её так, как будто она сделана из хрусталя, и у него почти случается сердечный приступ, когда из автомобильных динамиков раздаётся телефонный звонок. Он выпускает испуганное блять, а после быстро пытается выяснить, какая из пятнадцати тысяч кнопок на руле ответит на вызов по блютузу. Наконец он находит правильную кнопку и нажимает на неё большим пальцем, прочитав имя Тэхёна на узком экране. — Хэй, извините, я собирался позвонить вам, когда доберусь до офиса, — говорит он, внимательно осматривая машину позади него, слишком близкую к бамперу машины Тэхёна, чтобы Чонгук мог чувствовать себя комфортно. — Ладно. Всё идёт хорошо? — звучит через динамики тихий голос Тэхёна, словно он пытается заглушить его. — Ага-ага. Всё в полном порядке! Я только что довёз Санни до садика, — отвечает Чонгук, надеясь, что звучит уверенно и не взволнованно, как он себя на самом деле чувствует. До сих пор Тэхён не показывал признаки чрезмерно опекающего родителя, но Чонгук всё ещё ощущает неизбежное чувство давления, присматривая за ребёнком своего начальника. — Хорошо, это хорошо. Спасибо, — благодарит Тэхён. — Я знаю, что я уже слишком многого требую от тебя в этой ситуации… — Нет, нет, всё хорошо, правда! — Можно я закончу предложение? О, верно. Это тот мудак, которого Чонгук знает. Он прочищает горло и, нервничая, соглашается, быстро сопровождая это бормотанием извинения. — Я понимаю, если ты не можешь, но не хотел бы ты уйти с работы раньше и забрать её после занятий? — вопрос Тэхёна звучит почти опасливо. Это заставляет Чонгука задуматься о том, что всё это происходит из-за стресса — не только от работы, но и от беспокойства о собственном ребёнке. При этом Чонгуку на самом деле не нужно долго думать над ответом. — Да, конечно. Это действительно не проблема. — Я позвонил и поменял билеты на более ранний рейс, — продолжает Тэхён. — Думаешь, сможешь встретиться со мной в аэропорту после того, как заберёшь Санни? — О, гм. Определённо да. — Правильно. Хорошо. Отлично, — вздохнул Тэхён, как будто сам себя убеждая. — Я отправлю информацию о рейсе на твою электронную почту. Увидимся позже. — Конечно, шеф. У Чонгука нет времени, чтобы найти кнопку, завершающую звонок, и неожиданно Тэхён зовёт его: — Чонгук… Чонгук ждёт, но Тэхён молчит. Он не может себе представить, что тот подбирает нужные слова. Тэхён всегда точно знает, что хочет сказать. — Мгм. Да, сэр? — Мне просто любопытно, почему ты даже не спросил меня о компенсации за всё это. — О, — удивляется Чонгук, проезжая по оживлённой дороге перед офисным зданием. — Я… ну. Я не собирался поднимать этот вопрос, пока вы так заняты. — Ясно. — Тэхён прочищает горло. — Мы обсудим это, когда я вернусь. Я напишу тебе, когда самолёт приземлится. — Понял, — сказал Чонгук за несколько секунд до того, как Тэхён закончил разговор. У него появляется удовлетворённая улыбка на лице, он понимает, что добирается до парка в заповедном месте Тэхёна. Когда он подъезжает и убавляет двигатель, машина уведомляет его о новом текстовом сообщении от босса. Нахмурившись в замешательстве, Чонгук нажимает кнопку, чтобы позволить автоматическому голосу прочитать сообщение через динамики. Женщина по-обыкновению монотонным голосом читает сообщение Тэхёна: — Как ты относишься к итальянской? Озадаченное недовольство Чонгука усиливается. Он отключает телефон от блютуза и открывает сообщение на экране, моргая, когда понимает, что автомобиль действительно прочитал сообщение правильно. Как ты относишься к итальянской?

вы имеете в виду еду??

Иконка пишущей ручки появляется через несколько секунд после того, как тихий звук сигнализирует Чонгуку, что его сообщение отправлено. Чонгук. Что ещё я могу иметь в виду? Чонгук чувствует, что его лицо становится красным от смущения, он пытается напечатать ответ, не делая опечаток.

оу. ничего не имею против, но большинство итальянских блюд навредят моей диете

Ответ Тэхёна, снова, очень быстр. Морепродукты?

мне нравятся морепродукты!

Под сообщением выскакивает уведомление о прочтении, но Тэхён больше ничего не отвечает. Чонгук прокручивает переписку в голове несколько раз, пока стоит в лифте. Он задаётся вопросом, планирует ли Тэхён предложить ему благодарственный ланч завтра. Но потом он вспоминает, что Тэхён должен провести каждый ланч на этой неделе с другими людьми и, вероятно, даже не осознаёт этого. Хотя Чонгук ценит эту мысль. Он никогда не обедал с Тэхёном прежде, так как это время всегда было отведено для гораздо более важных людей, чем для скромного мальчика на побегушках. Он на самом деле рад. Нет, он очень рад. Ему нравятся его короткие обеды, пятнадцать или двадцать минут долгожданного перекуса в любое случайное время дня, если у него есть шанс уйти. Не похоже, что он когда-нибудь захочет отказаться от своего перерыва и пойти в хороший ресторан морепродуктов со своим боссом, который всё равно становится колючим придурком, когда приближается время обеденного перерыва. Может, он и чувствует маленький оттенок разочарования, но это определённо только потому, что он упустит шанс отлично и бесплатно поесть.