1. Live Today
28 мая 2020 г., 16:44
После того как мы немного пожили у Веры, мы все-таки переехали. Не за границу, как планировали, но для начала и этого было достаточно. На этот раз это была наша собственная квартира. К нам не приходила ворчливая женщина, требуя плату за месяц, правда, не скажу, что это выходило дешевле. Но не зря мы так долго к этому стремились. В том, чтобы жить в своей собственной квартире определенно есть куча плюсов. Наверняка есть и минусы, однако мы их практически не замечали, нам казалось, что лучше быть уже не может. В своей девушке я все так же видела ту прекрасную даму, которая встретила меня тогда на пороге своего дома. Мы больше не возвращались к теме полиамории или девушек. Конечно, мы обсуждали и то, и другое и вообще говорили на разные темы, но никогда не касались их в том смысле. Нам не хотелось больше никого, мы были вдвоем очень счастливы.
Существенное изменение претерпели волосы Веры. Теперь она действительно обстригла их и выкрасила в черный, прямо как на том своем парике, и надо сказать, эта прическа, как по мне, шла гораздо больше, чем предыдущая, о чем я и сказала ей. Она удивилась, почему я не сообщила об этом раньше, но я подумала, что такая информация, возможно, будет ей не очень приятна, ведь, поскольку она носила свои натуральные волосы, ей нравились цвет и длина. А парик она надевала, как бы создавая другой образ. Теперь же оказывается, что и ей нравились больше именно те волосы, поэтому она решила носить их постоянно.
А вот что точно не изменилось, так это моя стеснительность, которая преследовала меня с самого моего детства до настоящего времени и ужасно мешала жить. Раньше я думала, что это просто банальная вежливость, высокая нравственность, приличие, однако, как оказалось потом, это далеко не так. Конечно, быть в меру скромным хорошо, но моя скромность выросла просто в какую-то забитость. И Вера помогала мне раскрепоститься. Вместе со скромностью за ручку шла неуверенность, и даже не столько неуверенность в поведении и характере, потому что все-таки это как ни крути можно было изменить, она была скорее во внешности. А если еще точнее — в собственной привлекательности. Я никогда не считала себя таковой и могла рыдать двое суток просто потому, что кто-то назвал меня симпатичной. Может быть, это был банальный комплимент, чтобы отвязаться, а может, искренне сказанные слова, — меня они всегда поражали до глубины души, потому что обычно мне говорили их только мои друзья, и то, когда я выносила им мозг своими депрессивными разговорами. Вера не позволяла мне говорить о себе плохо.
Из-за как раз-таки этой самой неуверенности я боялась открыться перед Верой, боялась ответных чувств, потому что как точно знала, что я совершенно не подхожу ей. Таких, как я, можно найти миллион, и то, они будут гораздо лучше, чем я, поскольку окажутся гораздо более свободными в общении. Да, возможно, немного легкомысленными, немножко развязными в поведении, но в нашем обществе это давно не порок.
Когда возникла симпатия, как позже оказалось, взаимная, я боялась признаться в этом самой себе, уже не говоря о том, чтобы сказать об этом ей. Ну кто я вообще такая, чтобы иметь право на личное счастье? Чем я его заслужила?
Когда спустя пару дней я снова подняла эту тему, она схватила меня за заднюю часть шеи и прижала руку к моему рту, который я, по-моему, не успела закрыть, и мои зубы вонзились ей в ладонь. Вера смотрела на меня невероятно пронзительным взглядом, словно собиралась испепелить прямо на месте. Ее лицо находилось буквально в миллиметрах от моего, так что, если бы не рука, мы бы уже целовались. Она смотрела на меня так какое-то время, а потом произнесла:
— Никогда больше не говори, что ты некрасива, малышка. Это совсем не так. Пойми, Алиса, именно тебя я ждала всю жизнь, ты идеально подходишь мне и по характеру, и по внешности, и мысли наши очень во многом сходятся, чего у меня давно не было. Ты просто мой идеал.
Она отпустила меня, а я продолжала стоять с отвисшей челюстью. Не описать, насколько сладки были эти ее слова для моих ушей. Я собиралась толкнуть ей ответную речь, но она, почувствовав это, отложила разговор на попозже и обняла меня за талию.
— А теперь идем, ты разозлила меня, а к тому же еще и возбудила, и я должна тебя наказать.
Я хихикнула в кулак. Вот интересно-то: я, не сделав ровным счетом ничего, смогла так повлиять на девушку. Круто ли это? Определенно.
Я послушно отправилась в комнату, получив по дороге шлепок по мягкому месту, чего, кстати, обычно Вера не делала в «обычных» условиях. Но, видимо, сейчас ей уж очень хотелось поскорее меня опрокинуть, и руки чесались от нетерпения. А мне оставалось только удивляться тому, как у нее хватает выдержки дойти до спальни.
Прикрыв за собой дверь, Вера приперла меня к ней спиной, впрочем, сразу разворачивая, да так, что я чуть не впечаталась в нее лицом, и полезла под домашнюю майку, которая и так была мне чуть-чуть мала и не прикрывала живот. Ее музыкальные пальчики бегали по моему животу, заставляя его дрожать, а меня — дышать все чаще. Одна рука схватила меня под грудью, а сама она плотно прижалась сзади и укусила за загривок.
— Хочешь, чтобы я наказала тебя? — Поистине странный вопрос. Но я почти привыкла к этим ее играм, поэтому ответила, что готова.
Я чуть дернулась в попытке развернуться и обнять ее, но ожидаемо ничего не вышло. Вера держала меня мертвой хваткой, продолжая щупать за живот и внутреннюю сторону бедер, а я старалась как можно сильнее прогнуться, чтобы дать ей как можно больше пространства для прогулок руками по телу.
— Тогда будь хорошей девочкой, — ответила она шепотом на ухо, запустив рой мурашек по моей спине и ногам, и, чуть я опомнилась, схватив за волосы на затылке, поволокла меня к кровати. Я зашипела. Было не больно — этого она бы не допустила, — скорее, резко. Уронив меня на матрас, она встала надо мной на колени и шлепнула по рукам, которыми я принялась развязывать мои шортики.
— Я хочу сама тебя раздеть, — услышала я и, не успев моргнуть, как лишилась своей маечки, которую достаточно было чуть приподнять, чтобы оголить весь верх.
— А я — тебя, — ответила я, притягивая Веру за короткие волосы.
— Ты сегодня наказана, так что не мечтай, — отрезала она, и я почти разочарованно простонала. Ну ничего, в другой раз так в другой раз.
— И как можно не считать себя красивой, не понимаю? — Вера разглядывала меня, пока я извивалась от невозможности коснуться ее обнаженной груди или стащить с себя низ. Издевается просто. Окончательно я убедилась в этом, когда она провела пальцами вокруг моих сосков, не касаясь их, а затем нырнула в подмышечные впадины. Она же знает, как я боюсь щекотки! Я взвизгнула и прижала руки к туловищу.
— Вставай, — тут же скомандовала она, и я покорно поднялась на колени перед ней. Она скинула с себя футболку и встала вплотную ко мне, так, что я чувствовала, как ее грудь и живот напряглись. Оглаживая мои ягодицы, она слегка укусила меня в шею и, добившись реакции в виде полустона, отодвинула меня, занимая мою позицию.
Толкнув ее на кровать, я забралась сверху и прижала ее бока коленями, чтобы она не вырвалась. Сидя на ней верхом, я буквально раздевала ее взглядом, предвкушая, что она скажет делать мне следом.
— Мне нравится, когда ты сверху. — Вера облизывала нижнюю губу и снова проводила пальцами по моему животу, чуть касаясь его. Я смущенно отвела взгляд, чувствуя, как завожусь от ее слов. Будь я машиной, уже мчала бы вперед без остановок.
— Ты тоже у меня очень красивая, — прошептала я и спустилась чуть пониже, чтобы не сидеть у нее на животе.
— Не стану спорить с такой принцессой, — промурлыкала она, и я опять покраснела. Это когда-нибудь прекратится? Я наклонилась над ней и, поняв, что она не собирается сопротивляться или отталкивать меня, заскользила по ее обнаженному, легко подрагивающему телу. Она держалась явно лучше меня, не краснея и не выгибаясь от каждого прикосновения. Но, когда я обводила ее грудь, дыхание начало сбиваться, а губы потянулись для поцелуя.
— Двигайся быстрее, крошка, я хочу посмотреть, как ты будешь работать, — в губы мне проговорила она, опять заставив меня испытать стыд.
За все время, пока мы встречались, Вера множество раз доставляла мне удовольствие, придумывая все более и более интересные места для этого. Я же пока могла только, как она выражалась, «работать» пальцами и ни разу не пыталась делать этого ртом. Во-первых, не знаю, как после этого смотрела бы ей в глаза, если даже простые фразочки от нее заставляют так краснеть. А во-вторых, она никогда не настаивала и даже не просила об этом, а я не проявляла инициативы. Теперь же почему-то чувствовала, что этот раз идеально подойдет для того, чтобы попробовать ее на вкус.
Я наклонилась, чтобы коснуться губами разгоряченной кожи. Она резко выдохнула, и живот чуть содрогнулся от таких прикосновений. Я не остановилась и, прильнув губами к одной груди, взяла рукой вторую, отметив, как восхитительно она легла в мою ладонь. Вера все это время продолжала относительно смирно лежать, тяжело дыша и наблюдая за тем, что я вытворяю.
Я всегда знала, как порадовать свою любимую и доставить ей большее удовольствие, а к тому же еще и провинилась, а значит, меня в любой момент могли прервать, если я плохо старалась. Но рваное дыхание и ерзание тела говорили о том, что я все делала как нужно, чему я была очень рада. Я начала покусывать сначала грудь, а затем соски, в то время как Вера, сжав губы, наконец простонала. Я тянула время и не снимала штаны ни с себя, ни с нее, хотя время для этого было вполне подходящее. Она так и норовила надавить коленом между ног, чтобы я наконец стала действовать, но развлечение в виде ее упругой груди и прекрасного тела, которое изгибалось, стоило мне завести руку под ее поясницу, нравилось мне пока больше. Она тут же прогнулась под тяжестью моей руки, что надавила на поясницу, подставляя тем самым грудь для новых укусов.
Наигравшись, я спустилась вниз и провела кончиком язычка от пупка и ниже, к резинке штанов, оставляя влажную дорожку. Тут-то она сдалась, вцепляясь в волосы и плечо, подталкивая вниз, но я не торопила события, только дразня, села пониже и погладила ее по бедру.
— Ты же помнишь, что я наказываю тебя? — уточнила Вера. Происходящее и впрямь мало напоминало наказание. На самом деле, не думаю, что она стала бы всерьез что-то делать, только так, поигралась бы слегка да отпустила.
— Конечно, помню. — Я оглядела ее жадным взглядом, уперлась руками ей в бедра, с силой сжав их, и вновь погладила. — Просто еще не налюбовалась тобой.
Вера хмыкнула и провела большим пальцем по моей щеке.
— Посмотришь снизу, давай, спускайся.
Она развела ноги шире, стягивая штаны с бедер, а дальше — до щиколоток — я смогла уже сама. Раздвинув ноги немного шире, я окончательно избавила ее от одежды и только сейчас увидела, какая она уже мокрая. Подняв на нее глаза, я перехватила ее взгляд и опустилась, чтобы продолжить целовать ее тело, которое она так любезно предоставила сегодня. Вера облегченно вздохнула, подталкивая к самому главному. Закончив с ласками, наслушавшись ее нетерпеливых стонов и насмотревшись на то, как она подается тазом вверх, я припала губами ко внутренней стороне бедра, неспешно двигаясь к паху, а руки нырнули дальше, и вот я уже ощущаю вязкую влагу на пальцах.
— Ты такая чувствительная, — произнесла я, через ткань ее кружевного белья надавливая большим пальцем на заветный бугорок, и она резко свела ноги.
— Используешь против меня мои же слова?
— Просто это правда, — отозвалась я уже снизу. — И мне нравится.
Разведя ноги вновь, я продолжала давить и водить пальчиками по влажной ткани. Ее ноги чуть дрожали, хоть она и делала вид, что совсем не нетерпелива, я слышала ее неровное дыхание. Опустив голову к ее колену, я поднималась вверх поцелуями, пока наконец не начала сама заводиться от того, что проделываю с ней.
— Наигралась? — Из вакуума ощущений меня вырвал томный голос девушки. Я поняла, что наказание было всего лишь предлогом. Или последует позже. — Теперь давай поработаем.
Приподнявшись на руках, я взялась за резинку на белье и потянула его вниз, обнажая скрываемые им прелести. Мне уже не раз доводилось видеть ее голой, но ни разу моей лицо не находилось так близко к… Послышался тихий стон. И все-таки нетерпеливая. Вера берет меня за волосы на затылке, опуская меня ниже, и я поддаюсь, припадая губами к тому самому набухшему бугорку, сдавливая бедра руками.
Согнув ноги в коленях, она лишь удобнее перехватила мои волосы, хотя я вроде действовала согласно всем ее инструкциям. Я слизывала все ее соки, водя языком то медленно, то быстро, доставляя ей то самое наслаждение, которого она так долго желала. У нее этого уже давно не было, и потому мне еще сильнее хотелось ее. Хотелось показать, что со мной может быть лучше, что я готова сделать все для нее. И она в этом ни капли не сомневалась.
Вдруг Вера сжала мои волосы в кулаке, и по движениям я поняла, что она уже скоро. Пришлось ускориться, хватаясь все крепче за ее бедра. А они у нее и правда мощные. Она все сильнее прижимала мою голову к себе, заставляя упереться туда подбородком, а другой рукой хватала одеяло, при этом не переставая смотреть на меня. Пару раз подняв взгляд, я поняла, что лучше делать это с закрытыми глазами, и устремила все свое внимание в одно конкретное место. Язычок входил глубоко, раздражая влажные стенки, а потом, выныривая, чуть касался раскрытых губ.
И вот еще одно резкое движение, я прикусываю тот самый бугорок, и она кончает с моим именем на губах… Впрочем, нет, я вру, она выкрикнула тогда не мое имя, а «малыш», но в моей памяти это прозвище уже стало практически именем. Его она произносила куда чаще.
— Умница моя, — наконец сказала мне Вера, приводя в норму дыхание. Я потянулась к ней, но она быстро чмокнула меня и затянула на себя верхом.
— Давай так. Хочу еще на тебя посмотреть.
Меня немного удивило, что не пришлось даже подключать руки, вот настолько она была возбуждена, что смогла закончить и так. Хотя, может, конечно, я и правда хорошо постаралась.
— Чего сидишь? — Вера положила руки на бедра и слегка прихлопнула. — Я жду.
Я, видимо, не совсем поняла, что от меня требуется, потому что, потупив еще с секунду, пару раз привстала на коленях, мазнув промежностью по ее животу. Вера рассмеялась.
— Такой ребенок, ну ей-богу. Я хочу, чтобы ты помастурбировала, сидя на мне. Покажи, как ты это делаешь, когда остаешься одна.
Я смутилась. Честно признаться, никогда этим не занималась. Мне всегда удавалось игнорировать это желание и вовремя подавлять его, а с появлением в моей жизни девушки так и вообще стало без надобности. И тут уже непонятно, чему я на самом деле смущалась: тому, что мне придется это сделать перед ней, или тому, что я буду заниматься этим впервые.
— Вер, погоди. — Я положила руку ей на грудь. — Я думала, ты все сделаешь. И вообще, знаешь, я никогда…
— Значит, сделай это так, как ты бы хотела, чтобы я тебе делала. Вперед. — Вера была непреклонна. Мне больше ничего не оставалось, кроме как подчиниться, и я прикоснулась к себе.
Она даже приподнялась на локтях, высматривая каждую эмоцию на моем лице, которая сменялась почаще, чем у самых умелых мимов. Ее куда меньше интересовало, что именно я делаю, и гораздо больше — что при этом чувствую. Впрочем, я не продержалась слишком долго и, закончив, обессиленно опустилась на руки.
— И все-таки смотреть на тебя одно удовольствие, — произнесла она, касаясь губами пальцев, которые еще совсем недавно были во мне. Я опустила глаза, пытаясь отвести руку, но Вера только притянула меня за нее и уронила на спину, оказываясь совсем уж близко.
— Идем с тобой в душ. Кажется, я снова хочу тебя.
