Liebe ist die Zauberkraft, die ohne Willen Wunder schafft

Выйдя из душа, я завязала на себе халат и оперлась на стену. В ванной комнате было жарко, и даже прохладные струи, под которыми мы стояли добрых сорок минут, не спасли положение. Вера скользнула на балкон, прикрывая за собой дверь и хватая по дороге зажигалку. После секса она частенько курила, что мне откровенно не нравилось. Я говорила, что она губит свое здоровье, но она успокаивала меня сокращением выкуриваемых сигарет в неделю. И не врала. Я вышла за ней на балкон, кутаясь в махровый банный халат. На улице уже стемнело и чувствовалось дуновение ветерка. То, что нужно для летнего вечернего настроения. Она стояла, облокотившись на раму, и высматривала что-то внизу. — Дождь прошел, — сказала она, затягиваясь, и полуобернулась ко мне. — Свежо. Застегни халат. Я послушалась и встала рядом. — А давай сходим прогуляться? — Мне ужасно не хотелось сидеть дома в такую погоду. Особенно если весь день стояла жара под сорок градусов. Вера кивнула. — Куда хочешь? — На крышу, — не раздумывая, ответила я. — Мне давно хотелось погулять под звездами, а теперь есть с кем. Вера притянула меня за талию и затушила сигарету, вдыхая аромат моих волос. От нее веяло теплом, несмотря на вечернюю прохладу, и даже халат, в который была одета она, не мог этого скрыть. Очень горячая женщина. И такая заботливая. — Возьмем с собой пледы, не хочу, чтобы ты замерзла. Мы поднялись на крышу соседнего дома. В нашем она была постоянно закрыта, и более того, висела табличка, строго-настрого запрещающая выходить туда. Я сразу побежала к перилам, чтобы оттуда посмотреть на город. У нас всегда были открыты почти все крыши, и в детстве знакомые ребята со двора часто хвастались тем, что они гуляли по крышам, бегали там ночью или даже оставались ночевать, и никто их там не запирал. Но впоследствии, когда все-таки я решилась на такой же отчаянный поступок, никак не могла найти открытую крышу, и даже пришлось шариться по всевозможным сообществам, посвященным нашему городу, в которых спрашивали напрямую, есть ли где-то открытые крыши, и просили назвать адреса. Естественно, никто не сознавался. Я решила не рисковать, и, в общем-то, моя маленькая детская мечта осталась нереализованной, поэтому, стоило только вырваться на свободу, мне первым же делом захотелось побывать на крыше какого-нибудь многоэтажного дома, желательно выше девятого этажа. — Здесь замечательно, — прошептала я, погрузившись в ностальгию. — Ты никогда не хотела лазать по крышам? — Острого желания поскакать по ним у меня никогда не было, — ответила Вера, подходя ко мне сзади. Пледы остались лежать на выступе. — Но время от времени хотелось абстрагироваться от этого всего и сбежать куда-нибудь на край света или крыши, посидеть, поболтать ногами, свесившись оттуда. Я знаю, что опасно, но именно это меня и привлекало. Адреналин, все дела. Да только как-то все времени не находилось, я быстро остывала, и, честно говоря, сейчас уже перегорела… Очень грустная история. Я считаю, что самое печальное, что можно случиться с нашими мечтами, они могут сгореть. Как-то бабушка сказала мне одну фразу, и я не забуду ее никогда. Мечты нужно обязательно исполнять, потому что потом они просто обидятся и уйдут. Иными словами, когда у тебя в голове загорается какая-то идея или в душе поселяется мечта, которую тебе во что бы то ни стало хочется исполнить, нужно сделать все возможное для того, чтобы претворить ее в жизнь. Конечно, зачастую мечты бывают нереальными, вроде машины времени или чего-то в этом духе. Но, если мечта представляется реальной для воплощения, то почему бы не попытаться, ведь жизнь одна. И только мы теряем надежду на осуществление нашей мечты, она просто угасает, и, стоит наконец решиться ее исполнить, нам этого уже не хочется. Мы не получаем такого удовольствия от ее реализации, как могли бы, если бы сделали это раньше, вовремя. От таких мыслей мне сразу сделалось невыносимо грустно. Я вспомнила все свои погибшие мечты, которые не реализовались из-за неуверенности, страха и других факторов. Еще мы склонны сваливать все, чего не можем достичь, на обстоятельства, на других людей, на погоду, на фазу Луны, в конце концов, — на все что угодно, но только не на нас самих. Бывает, разумеется, что дело действительно не в нас, и мы сделали все возможное. Однако, я считаю, если действительно делаешь все от себя зависящее для того, чтобы добиться чего-то, и действительно хочешь этого всей душой, то оно просто не может не сбыться. Потому что жизнь часто идет нам навстречу, и если ты добрый человек, который сделал много хорошего, а теперь по-настоящему чего-то желаешь, то почему бы жизни просто не взять и не повернуться к тебе лицом за все то добро, которое ты совершил? Немного поразмыслив, я решилась на поступок и перекинула ноги через невысокое ограждение, которое, на самом деле, мало спасало людей от возможности суициднуться, и села, свесив ноги прямо вниз. — Что ты делаешь? — На меня глазами размером по пять копеек смотрела Вера. Я подняла на нее лицо и слегка поболтала ногами, хотя это и было немного крипово. — Ничего, просто сижу, — как ни в чем ни бывало ответила я. — Айда ко мне! Девушка недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не ответила. — Я постою, пожалуй, мне и так удобно. — Ой, да брось. — Я махнула рукой. — Давай садись, потом пледы принесем. В конце концов, зачем мы пришли сюда, просто постоять и посмотреть на проезжающие машины? Так это можно и из окна сделать. — Ну, отсюда еще можно посмотреть на звезды, — мечтательно произнесла она. — Только пока что их не видно. — Сегодня будет облачно, поэтому мы вряд ли увидим звезды, — разбила я ее надежды. — Я в прогнозе смотрела. Но, между нами говоря, не стала бы доверять ему на сто процентов. Даже если нам не удастся увидеть звезды, не все потеряно и можно будет запросто просто посидеть и полюбоваться ночной жизнью. Вот ты когда-нибудь не спала всю ночь? — Примерно миллион раз, — улыбнулась моя Вера и наконец решилась присесть рядом. Было видно, что она немного трусит, потому что руки дрожали, когда она садилась, и мне пришлось держать ее. Она последовала моему примеру и опустила ноги вниз, но на лице ее читался просто дикий ужас от происходящего. Я прижалась к ней плечом и положила на него свою голову, чтобы немного дать ей успокоиться и привыкнуть к тому, что со мной безопасно. — Тогда, думаю, ты будешь не против, если мы останемся здесь на ночь? — спросила я. — Ты знаешь, я давно не совершала бесшабашных поступков, и, наверное, можно было бы остаться здесь. Главное, чтобы нас тут не закрыли, а то неизвестно, когда отопрут, а тут даже нормально сеть не ловит. Да и кому стали бы мы звонить? — И то верно. На самом деле, я была очень рада такому ответу, хоть и немного не ожидала его, зная о боязни высоты моей девушки. В этом районе мы были чужими и еще не успели обзавестись знакомыми, да не особо стремились. Правда, у Веры здесь жили друзья, но дозвониться до кого-либо из них посреди ночи нам бы вряд ли удалось. Мои же все остались в моем городе, и по ним, несмотря на регулярное общение по скайпу, я иногда скучала. — Хочешь, я расскажу тебе притчу? — внезапно спросила Вера. Я, конечно, хотела. — Один раз Учитель спросил у своих учеников, почему, когда люди ссорятся, они кричат? — начала она, нежно сжимая мою руку всеми десятью пальцами. — «Потому, что теряют спокойствие», — сказал один. «Но зачем же кричать, если другой человек находится с тобой рядом? — спросил Учитель. — Нельзя с ним говорить тихо? Зачем кричать, если ты рассержен?» Ученики предлагали свои ответы, но ни один из них не устроил Учителя. В конце концов он объяснил: «Когда люди недовольны друг другом и ссорятся, их сердца отдаляются. Для того чтобы покрыть это расстояние и услышать друг друга, им приходится кричать. Чем сильнее они сердятся, тем дальше отдаляются и тем громче кричат. А что происходит, когда люди влюбляются? Они не кричат, напротив, говорят тихо. Потому, что их сердца находятся очень близко, и расстояние между ними совсем маленькое. А когда влюбляются еще сильнее, что происходит? — продолжал Учитель. — Не говорят, а только перешептываются и становятся еще ближе в своей любви. — В конце даже перешептывание становится им не нужно. Они только смотрят друг на друга и все понимают без слов». Я поджала губы, проникнувшись этой историей. Я не раз слышала ее в различных вариациях и от разных людей, но никогда не задумывалась над ее смыслом серьезно. А все потому, что было не с кем сравнить, зато теперь есть возможность на наглядном примере убедиться в том, что свою любимку можно понимать и без лишних слов. А ночь и впрямь наталкивает на мысли, от которых ты всячески открещивался днем. — Почему ты молчишь? — осведомилась я после продолжительной паузы. Вера не отвечала какое-то время, а потом мы встретились с ней взглядами. — А ты разве не слышишь? Мне казалось, я громко думаю. Я смеялась, уткнувшись ей носом в ключицу, а она трепала меня по голове, запуская пальцы в кудрявые пряди. — О том, как замечательно мы проводим эту ночь? — Решила уточнить, что все правильно расслышала. Ведь влюбленным не нужно говорить. — И это тоже, — подтвердила Вера. — А еще о том, как классно, наверное, заниматься сексом на крыше. Я предупреждала тебя, что я озабоченная, — тут же оправдалась она, снова глядя на меня. — Я знаю. — Улыбаюсь. — Я тоже об этом думаю. Мы провели так несколько часов, слушая только шум транспорта и собственные мысли. Самое забавное, что я практически со стопроцентной уверенностью могла сказать, о чем думает она, глядя вперед и слегка щурясь от света фонарей, бьющего в лицо. Она была так красива в профиль. И в фас. И вообще чертовски красива. — Повезло тебе отхватить такую, как я? — Я удивленно моргнула. — Практикуешься в телепатии? Вера рассмеялась. — Просто ты разглядываешь меня уже несколько минут, и это было самое логичное, что я могла предположить. Погоди. — Она отползла назад, аккуратно отстраняя меня от себя, и вернулась к пледам, которые мы оставили позади. — Укройся пока, а я пойду схожу за гитарой. Я не играла уже целых четыре часа, мне срочно нужно подергать струны, а то пальцы затекли. — Я знаю отличное средство от затекших пальцев, но его секрета я тебе не раскрою, потому что слишком устала для этого, — захихикала я, выдав свою далеко не самую удачную шутку, но Вера неожиданно хмыкнула. Это означало, что она подумала о том же. — Только если завтра, малышка. А сегодня я бы все-таки хотела поиграть. Она взялась за ручку двери и дернула ее на себя. Но та не поддалась. — Попробуй наоборот, — подсказала я. Сама постоянно путаю, какую из дверей я тянула, а какую толкала. Вера пихнула железную дверь плечом, потом ударила в нее ногой, но результат был тот же, а именно — никакой. Вот черт, похоже, нас все же заперли. Слава богу, клаустрофобией ни одна из нас не страдала, а значит, не считая отсутствия гитары, все было очень даже неплохо. В конце концов, мы и так запланировали провести эту ночь здесь. Одеты мы были тепло, и холод ночного лета нам ни разу не грозил, а крышу если и закрыли, то, скорее всего, на ночь, чтобы всякие хулиганы и руферы не шастали по ней в темное время суток. А это значило, что нас обязательно выпустят утром. Ну, или придется звать на помощь. Судя по всему, в голове Веры роились сейчас именно такие, или примерно такие, догадки, потому что она махнула рукой на несчастную дверь, которая все равно не собиралась поддаваться, и вернулась ко мне. — Обидно, что без гитары, — пожалела я. — Так хотелось послушать, как ты играешь. — Я как раз доучила аккорды Du riechst so gut, а тут такой облом. Ничего, сыграю тебе завтра, а пока идем сюда. Вера, казалось, совсем не расстроилась из-за сложившейся ситуации, или просто-напросто была неисправимой оптимисткой, которая никогда не унывает, и эта ее черта мне тоже ужасно нравилась в ней. Мы сели поближе к трубе, расстелив один плед и укутавшись вторым. Я всегда была холоднокровной, как меня любили называть мои родные, и замерзнуть мне было куда сложнее, чем сгореть на солнце. Поэтому, когда Вера прикоснулась ко мне своим холодным носом, я забеспокоилась. — Просто мне надо привыкнуть, — отвечала она, зарываясь в мои волосы и прижимаясь все теснее, чтобы было удобнее греться. — Температура непривычно низкая. Очень скоро, вопреки категоричным синоптикам, стали-таки прорисовываться звезды. Вначале совсем маленькие и редкие, со временем ставшие крупнее и ярче, а еще позже усыпавшие все небо над нашими головами. — Отсюда хорошо наблюдать звездопад, — произнесла Вера уже совсем сонным голосом. — Мы как-то с моим бывшим… — Я толкнула ее локтем. — Шучу, малыш. — Ее голос чуть дрогнул, она улыбалась. — Ты знаешь какие-нибудь созвездия? — полюбопытствовала я. Обычно мне удавалось разглядеть лишь Малую Медведицу. — У нас никогда не было уроков астрономии. — И ты совсем ничего не потеряла. Если ты думаешь, что на них тебе только и говорят, что о созвездиях, то сильно заблуждаешься. Там полно всякой бесполезной ерунды, которую тебя заставляют учить, при этом понимая, что на практике ты этими знаниями сможешь воспользоваться только в том случае, если станешь космонавтом или астрономом. Я устремила свой взгляд в небо, которое успело совсем почернеть и замерцать звездами, которые будто специально зажглись сегодня, зная, что на них будут смотреть. — А что ты помнишь со своих уроков? Вера сморщилась. — Довольно мало. Но кое-что все же помню. Например, это, — она указала на скопление звезд прямо перед нами, — Цефей. — Эфиопский царь такой был. — Я решила блеснуть своими познаниями в греческой мифологии, за что девушка погладила меня по голове в знак похвалы. — Это пятиугольник. Все звезды нашла? — Кажется, да, — напрягая мозг и — самое главное — зрение, ответила я. — А где Ковш? — Он должен быть совсем неподалеку. Вон, гляди за моей рукой. — Я проследила взглядом за указательным пальцем и радостно закивала. Этот своеобразный ориентир я всегда пыталась искать дома или на отдыхе. Сразу создавалось впечатление того, что небо над нами бесконечно: куда ни двигайся, перед твоими глазами всегда будет возникать это магическое созвездие. И увидеть его можно практически из любой точки земного шара. Но вот тут я могу ошибаться. — А из тебя вышел бы неплохой астроном, — заметила я после удивительно занимательной лекции. — Ой, отстань, а. — Вера, смеясь, взъерошила волосы у меня на макушке. — И не подумаю. Находя все новые и новые плеяды звезд, мы уснули лишь когда небо начало проясняться, эти самые звезды — исчезать, а глаза слипались так, словно кто-то намазал их клеем. Я вырубилась первая и точно помню, что перед самым отходом ко сну положила руку Вере на бедро и откинулась назад. Сил на то, чтобы поднять отяжелевшую голову, у меня не было, и я решила уснуть так. Но моя заботливая девушка не позволила мне мучиться в неудобной позе и, пока я всячески отбрыкивалась от ее помощи, потянула меня за ноги, укладывая на спину. Сама же она приняла ту же позицию, что и ранее, и снова задрала голову вверх. Она просидела так всю ночь и утро, пока какой-то мужчина, живущий на последнем этаже, не решил провести экстремальную зарядку на крыше с утреца и не отпер замок. Уходя, он оставил дверь открытой настежь, чтобы мы могли без проблем выбраться. Не разбудив меня, чтобы идти домой и досыпать в мягкой удобной постельке, Вера только теплее укрыла мои плечи и прилегла рядом, ожидая моего пробуждения.