Темный блюз в безлунную ночь

      Проснулся Ичиго уже с первыми лучами солнца и не сразу осознал, что все произошедшее не было его дурным сном. Но когда шлейф болезненного послевкусия отступил, он не заторопился узнать о состоянии своих близких — все тело будто налили свинцом, из-за чего единственное, чего хотелось — поднять себя с кровати. Но чем больше Куросаки пытался, тем, казалось, сильнее прилипал к ней.       Неожиданно над ним склонилась Рукия, совсем обычная, без этих багровых дорожек на лице.       — Я боялась, что ты не проснешься, — вздохнула она с облегчением. И даже позволила себе легкую улыбку.       Притворялась? Или действительно Куросаки все же интересовал ее не как ключ к собственной свободе? Ичиго нахмурился. Он не хотел вновь думать об этом, в тот вечер все уже было решено. А что будет потом — произойдет потом.       — Почему я не могу подняться? — кое-как выговорил Куросаки, но даже язык не желал слушаться его.       — Кажется, это последствия контракта. Надеюсь, они все-таки пройдут…       Час от часу не легче. Та, кто втянула его во все это, даже близко не представляла, что творила. Лишь шла по наитию к своей заветной мечте. И это вызывало уколы раздражения. Но Куросаки подавил их в себе. Винить в своем состоянии он мог только себя — Рукия не передавала ему часть силы насильно.       — А что с моей семьей? — Взгляд Кучики от этого вопроса совсем не переменился. Напротив, стал менее обеспокоенным.       — Они в порядке. Правда, мне едва удалось убедить их, что тот проклятый им привиделся, — Рукия выдала в своих чертах расслабленность, но в глазах чувствовалось напряжение. — Твой отец тоже в порядке. Если бы ты тогда не сказал о нем, я бы не сразу обнаружила ту страшную рану…       Ичиго облегченно вздохнул и перевел взгляд к окну. Со своего положения он видел только небо, такое чистое и светлое, с редкими вкраплениями пушистых облаков. И ему стало немного грустно. Хотел бы он быть птицей, взмывающей над всем этим городом, его проблемами и просто лететь куда-то вперед, не думая ни о чем, кроме собственного благополучия. Но люди иные. И иногда наличие совести, любви и привязанности встает им боком.       — Ты хочешь что-нибудь? Все же проспал два дня…       Ичиго вновь взглянул на Рукию. Да, ничего не изменилось. Ни в его отношении, ни в ее отстраненности. И только теперь она хотя бы не притворялась влюбленной. Но к чему эта забота?       — И как ты объяснила мое состояние? — перевел он тему.       Не хотел Куросаки вновь выглядеть хамом. Она и без подначивания понимала, что натворила и каково ему. По крайней мере, он надеялся на это.       — Ну… я сказала, что ты упал и ударился головой, — смущенно ответила Рукия.       — Они ведь только сделали вид, что поверили тебе? — сразу же холодно подколол ее Ичиго.       Да, кое-что эта Кровавая Леди не понимала в этом мире. Если быть точнее — все. И как только она смогла до этого времени притворяться простой ученицей? Загадочная женщина.       — Кажется, да, — со вздохом опустила голову Кучики, но быстро подняла свой взгляд назад, устремив его на Ичиго.       — Как я и думал… — он задумался лишь на несколько мгновений. Мнение его семьи сейчас было вторично. Важно было понять другое: — Я заключил с тобой этот контракт. И что дальше?       Рукия нахмурилась и не спешила отвечать. Только сейчас с Куросаки слетел первый флер влюбленности, и он понял, что по своей природе это совершенно обычная девушка, которая сочетала в себе доброту, обаяние, немного глупышества и море красоты. И пусть у нее были отрицательные черты, Куросаки просто готов был принять это. Но зачем? Как только она разберется со своими проблемами, то без сожалений и прощаний покинет его. И больше он ее не встретит. Может, после смерти. Но это слишком утопичные мысли, чтобы упиваться ими.       — Рукия-чан, мне нужна твоя помощь. — В дверной проем просунулась Юзу, такая же простая и улыбчивая, как и всегда.       Но заметив, что брат проснулся, она переменилась в лице и совсем застыла. Лишь на несколько секунд, прежде чем со звонкими криками радости подскочить к нему, обнять за шею и уткнуться теплым носом в остывшую щеку.       — Рад тебя видеть, Юзу, — с легкой улыбкой совсем хриплым голосом произнес Куросаки.       Хотел потрепать ее светлые волосы, но не смог пошевелить рукой. И лишь понадеялся, что к вечеру его отпустит. Быть парализованным ему совсем не нравилось.       — Мы так волновались за тебя, братик, — с подступающими всхлипами тараторила она. — Стоит быть осторожнее, — пожурила Юзу его между делом.       — Знаю. Но иногда совсем не получается.

***

      К вечеру Ичиго все же смог подняться с постели. И хоть отец порывался отправить его в больницу, Куросаки отказался и предпочел лечиться простым методом — дневным сном. Подобное вряд ли сработало бы в обычной ситуации, но трудные времена требуют нестандартных решений, и Ичиго последовал этому странному веянию. Пусть он все еще не мог привыкнуть к своей новой роли.       Рукия не отходила от него весь день. Сразу же призналась, что должна быть от него поблизости, чтобы контракт работал. Как Кучики собиралась воплощать это в дальнейшем, Куросаки не мог себе представить, но сейчас это было не подозрительно — напротив, выдавало в ней заботливую девушку.       И Ичиго совсем не удивился, когда вечером ее пригласили к столу — на семейный ужин. Но что-то во всем этом не нравилось Куросаки: от его близких веяла странная атмосфера, будто они своими, казалось бы, обычными взглядами, ужасно давили на пару. Но с их уст не выходило ни одного слова, как-то объясняющего такое поведение. И лишь когда отец оставил их после ужина и отослал сестер, которые наверняка спрятались где-нибудь, чтобы подслушать, все стало предельно понятно. Но Ичиго чувствовал себя странно. Что он мог рассказать семье, отцу? Рукия же, напротив, выглядела слишком собранной в такой ситуации. Хотя, как предположил Куросаки, она уже успела привыкнуть к подобным серьезным разговорам.       — Так что произошло? — скрестив руки на груди, спросил Ишшин.       Его взгляд был слишком серьезным. Давно он не натягивал подобное на свое нелепое лицо — домашние больше привыкли к отцу-дураку, чем к такому.       — Ну, подрался я, с кем не бывает? — всплеснул руками Ичиго для пущей убедительности.       Но, похоже, и в его попытку уйти от щекотливого разговора никто не поверил.       — С кем-то, у кого даже нет головы? — вскинул бровью Ишшин.       — Ты сам-то веришь тому, что говоришь? — притворно удивился Куросаки-младший.       Ему самому было сложно принять это. Поэтому домочадцы в этом смысле вызывали у него искреннее изумление.       — Я верю тому, что вижу, — напирал отец.       — А я не верю в ту чушь, что ты сейчас городишь, — в ответ сопротивлялся сын.       — Значит, все это нам всем привиделось, так?       Ичиго поддернул плечами. Когда его нерадивый папаша научился так мастерски действовать на нервы таким тоном, непривычной интонацией и непроницаемым взглядом? Это удивляло похлеще того, что сейчас происходило с ним, вокруг него.       — А без моего слова это так трудно понять? — съязвил Куросаки-младший, повторив манеру отца со скрещиванием рук. — Не знал, что ты веришь в подобное.       Ишшин отвел взгляд в сторону, из-за чего стало немного полегче. Но в то же время Ичиго легко прочел этот жест — его отец что-то усиленно обдумывал. Что-то, что действительно беспокоило его или же вызывало желание замолчать. Складывалось ощущение, что он тоже что-то скрывал. Но вряд ли это правильный курс мыслей — по крайней мере, так хотел бы думать сам Ичиго.       — Я надеялся, что мы сможем поговорить, — Ишшин поднялся и отправился наверх. Но на пути к лестнице успел добавить: — Но помни, Ичиго, ты всегда можешь поговорить со мной. И да, — он развернулся и уже смягчил свой тон, — можете не придумывать оправдания для Рукии-чан, она будет жить у нас.       С этими словами он ушел. И по идее они должны были почувствовать облегчение. Но вместо этого возникло неподдельное удивление. Вопрос: «Что это сейчас было?» — витал в воздухе. Но никто из них не мог ответить на него.       — Ты точно ничего не рассказала? — полушепотом спросил Куросаки.       — Если бы рассказала, не удивлялась бы сейчас.       Так они и остались сидеть, стараясь осознать ситуацию до конца. Но пока ответа не приходило на ум, и сил пойти и спросить они совсем не находили. Как Ичиго не был готов говорить с отцом, так и он, по всей видимости, не желал облегчить душу перед сыном. И пока Куросаки решил оставить все, как есть.       Лишь перед сном они решились коснуться этой темы. Ичиго хоть уже успел привыкнуть спать с Рукией в одной кровати, но совсем не мог уснуть. Лежащее рядом тело казалось ему слишком горячим, будто он спал в обнимку с источником тепла, который выковырил из котацу и бережно уложил в постель. И Рукия, казалось, тоже не спала — слишком часто ворочалась.       — Как думаешь, что отец имел в виду? — спросил ее Ичиго, будто она могла помочь с этим. Но, по сравнению с Куросаки, Кучики совсем не знала главу семьи.       — Ну, мне показалось, что он что-то знает о другой стороне, — ответила Рукия после продолжительного молчания. — Но это всего лишь предположение.       — Хм, вряд ли ему повезло также встретить проклятого, — Куросаки повернулся на бок, спиной к подруге, из-за чего четко ощущал ее дыхание на своей спине. — По крайней мере, до моего знакомства с тобой.       — Кто знает…       Ичиго ничего не ответил. Но эта фраза немного выбила его из колеи. Может, в ней тоже была доля правды? С этими мыслями Куросаки наконец-то уснул.

***

      В школу они пришли вместе — с какой стороны ни посмотри, иначе поступить было нельзя: Рукия не могла далеко от него отходить, да и они все еще оставались парой. По крайней мере, могли притворяться для окружающих. Между ними же разрасталась недосказанность, и никто из них не хотел пока ничего менять. Так было проще.       Рукию сразу же обступили одноклассницы, да и некоторые мальчишки с любопытством в глазах подтянулись к их щебетанию, но делали вид, будто увлечены собственной беседой. Ичиго же отстранился, уселся за своей партой. Он чувствовал странное опустошение в душе. Казалось бы, только-только Куросаки был обычным школьником, пусть и приметным, но совершенно ничем не примечательным. А что теперь? Отец темнил, а за ним ходило существо из абстрактного другого мира, тянувшее за собой кучу проблем. Не слишком ли много для него одного?       Его нос уловил странный запах, который, казалось, заполонил все пространство. Он был легким и совершенно не раздражал своей въедливостью, но, казалось, будто его слишком много. Ичиго осмотрелся. В их классе не было новеньких, значит, не нашлось ни одной дурочки, которая из-за своего излишнего волнения вылила на себя целый флакон духов. Но что-то же распространяло этот аромат.       Куросаки припомнил слова Рукии о том, что он мог отходить от нее, но не более чем на сто метров. Он взглянул на Кучики. Она была увлечена своей ролью и совершенно ничего не замечала.       «Отлично. Пойду, осмотрюсь».       Ичиго аккуратно покинул класс, стараясь не упускать Рукию из виду. Она не заметила. И теперь осталось помнить о расстоянии.       Он осмотрелся, принюхался. Запах стал более отчетливым, манил идти следом, дойти до конца. Ичиго сначала засомневался, мимолетно подумал, что следовало рассказать обо всем Рукии. Но какое-то щекочущее чувство внутри убедило — стоило просто пойти. Было ли это любопытство, сложно сказать. Однозначно одно — ноги уже повели его. До самого конца — крайнего класса в длинном коридоре. Там как раз никого не было — уже который год он пустовал.       Сомнения вновь взяли над ним верх, рука замерла в воздухе, и он не решался поднять ее до конца, чтобы открыть дверь. В тишине полупустого коридора Ичиго четко слышал стук своего сердца. Удары хаотично отчеканивались в голове. О чем он только волновался? Ни о каких новых происшествиях в городе не было слышно.       Ичиго открыл дверь и замер. Посреди полупустого класса, между партами стояла рыжеволосая девушка. Совсем невинная, потерянная, тело которой прикрывало лишь легкое белое платье, в чем-то напоминавшее подвенечное. Но если оно и было когда-то свадебным, то его явно успели изрядно порвать.       — Я ждала тебя, — с добродушной улыбкой на устах произнесла она.       Но к Ичиго не пошла — выбрала один из подоконников, забралась на него, из-за чего местами можно было разглядеть ее стройные ноги и упругие бедра.       — Как ты могла ждать меня, если мы даже не знакомы? — вскинул бровь Куросаки, не решаясь переступить порог класса.       — Может, ты и не знаешь меня, но я знаю тебя. Этого мне достаточно, — без тени сомнения ответила незнакомка, скинув волосы с плеча, из-за чего четче просматривалась ее большая грудь, пусть и прикрытая тонкой тканью.       «Странная логика, — подумал Куросаки, — и почему у меня такое ощущение, что она неспроста демонстрирует мне себя?»       Но однозначно Ичиго мог сказать одно — именно от нее и шел тот запах. И чем больше нос улавливал его, тем соблазнительней казалась ему девушка напротив. Даже если в каких-то аспектах она была не в его вкусе.       — Не нужно стоять в стороне, проходи, — голос ее звучал нежно и обворожительно. Странные мысли стали посещать голову Куросаки, поэтому он продолжал стоять, как вкопанный, расстроившись лишь одним фактом — звонок только что прозвенел, поэтому все разошлись по классам. — Ну же, почему ты там стоишь? У нас столько интересных тем для разговора, — не унималась тем временем девушка.       — И кто же ты такая?       — Мое имя — Иноуэ Орихиме, — без тени волнения ответила незнакомка.       — И о чем же нам так необходимо поговорить, Иноуэ?       В этот момент Куросаки понял, что ему пора бежать. Странное чувство внутри так и давило на грудь, отстукивая в голове сигнал об опасности. Что-то в ее манере, взгляде совершенно не понравилось Ичиго, поэтому он уговаривал себя скорей прекратить этот бессмысленный разговор. Но ноги не слушались, а внизу живота уже заметно приливала кровь.       — Подойди ближе, тогда скажу, — Орихиме склонила голову на бок.       Она его заманивала, это и дураку было понятно. Но кто она такая и зачем он ей нужен? Если предположить, что она — проклятая и решила напасть по тому же принципу, что и парень без головы, то кое-что Куросаки не понимал. Почему нападали на него? Если они искали Рукию, то зачем им нужен был Ичиго, его семья?       Иноуэ неожиданно нахмурилась, окинула его странным взглядом. После встала на ноги и пошла в его сторону.       — Почему просто не сделать так, как я прошу? — скрипнув зубами, спросила она. Впрочем, нежности в ее голосе не убавилось, хотя и было понятно, что Иноуэ злится.       Именно в этот момент Ичиго нашел в себе силы побежать прочь. Не в свой класс — хоть там и оставалась Рукия, но были еще и непричастные люди — он бежал, куда глаза глядят. И лучше в более подходящее место, где от преследования можно было оторваться. Но только он спустился по лестнице вниз, во двор, как понял, что за ним никто не шел. Этот путь был единственный наружу, поэтому обойти его с другой стороны она никак не могла. Куросаки отошел от здания, стал мотать головой. Никого. Но и обратно возвращаться не выход — она могла остаться и просто дожидаться его. Выход был один — как-нибудь связаться с Рукией и просто сбежать из школы. Иначе неизвестно чем это все могло закончиться. Но только как? У Рукии не было замечено мобильных устройств. А их класс был на третьем этаже — не допрыгнешь.       Дверь неожиданно скрипнула. Куросаки встрепенулся и сразу же уставился туда, готовясь вновь бежать. Но вышла к нему не странная незнакомка, а Рукия. И по лицу ее можно было сказать, что недовольство — это слишком слабое слово, чтобы описать ее состояние.       — Ты забыл, что я тебе сказала? — сразу же накинулась она на него. — Не отходи от меня далеко, разве это так трудно?! А если бы я не заметила, то ты представляешь, чем это могло закончиться?!       Куросаки хоть и был недоволен тем, что его отчитывали, как ребенка, но больше всего в нем стучала растерянность. Если Рукия так и не поняла, что он встрял в некоторые неприятности, то как донести ей произошедшее? Может, это и вовсе плод его воображения, ведь незнакомка неожиданно исчезла сама, без видимых на то причин. Но с другой стороны, если все это правда, то что будет, если он промолчит?       — Ты меня вообще слушаешь?!       Ичиго отвел взгляд в сторону. Решение напрашивалось само.       — Я встретил какую-то девушку.       — Я и подумать не могла, что ты так легко мог убежать за кем-то, — Кучики скрестила руки на груди, но злость убавила.       — Нет, я убегал от нее, — все еще сконфуженно продолжал Куросаки. — Она пыталась подманить меня к себе, а после вроде бы преследовала.       — И где ты ее встретил?       — В другом классе на нашем этаже. Она даже представилась… Иноуэ Орихиме.       Услышав это, глаза Рукии невольно расширились, недоумение сменилось растерянностью. Это имя, похоже, было ей знакомо.       — Нет… не может быть… — лишь смогла выдавить она.       Но более с ее губ не сошло ни слова. Она опустила голову и последовала назад. Ичиго пошел за ней. Даже если девушка вновь покажется, он больше не отойдет от Рукии далеко.

***

Возьми меня за руку. Поклянись, что мы навсегда останемся вместе. Нет? Я не ослышалась? Ты не видишь, как слезы текут из моих глаз? Прости, но ты ей не достанешься.

      На следующий день Ичиго краем уха услышал разговор двух парней, который обсуждали новое происшествие — погиб начинающий актер, успевший завоевать признание публики и любовь фанаток. Его нашли вечером прошлого дня. Тело лежало на кровати в крови, а на столе, на серебристом подносе стояла голова. Убийцу по горячим следам найти не удалось, но многие перешептывались о том, что девушек он менял, как перчаток. Каждой обещал женитьбу и долгий, счастливый брак, но бросал после одной-двух совместных ночей. И поэтому бывалые оккультисты сразу же сделали вывод — за девушек отомстила Вечная Невеста. Юная, прекрасная дева, которая когда-то утопилась в близлежащей реке.       Когда-то она была дочерью знатного человека города, но позволила себе увлечься простолюдином. Семья оберегала ее от опрометчивого поступка, но она убежала с ним. Долго скиталась по углам, переживала прежде невиданные неудобства, а после и вовсе забеременела. Но когда живот стал приметней, возлюбленный переменился, уже был не так красноречив и заботлив. Все больше и больше они отдалялись, пока она не увидела его в компании другой. Тогда сердце окончательно надломилась, и ей ничего не оставалось, кроме как вернуться в родной дом. Но и там ей не нашлось места. Ее с позором выгнали вон. Она скиталась по улицам до самой темноты. Тогда и решилась. Дошла до середины моста, взглянула вниз. Только там ее ждали. Без сожалений она забралась на каменные перила, сделала глубокий вдох и шагнула в неизвестность. Ее тело нашли спустя три дня. А следом одни за другим умерли ее обидчики: сначала с отрезанной головой нашли ее бывшего возлюбленного, потом и новую девушку. Дух Вечной Невесты отомстил им, а после и тем, кто позволял себе играть с девичьими сердцами.       — Зачем только связываться с такими людьми? — тихо прокомментировала услышанное Рукия.       — Сердцу не прикажешь, уж поверь мне, — фыркнул Ичиго, обогнав ее.       Разговаривать о теме любви с ней он точно не хотел. Но сама история теперь не могла спокойно пройти мимо него. Две предыдущие байки стали предвестниками появления проклятого, но в этот раз Рукия ничего не говорила. Она не могла сопоставить легенду с проклятым? А что, если эта Иноуэ и была той самой Вечной Невестой? Ичиго так и не решился спросить об этом.       Во время очередной пары он отпросился в туалет. Ему совершенно не хотелось отлучаться от Рукии далеко, но ждать до конца не было сил. Поэтому решил все сделать быстро, стараясь не останавливаться на странных явлениях. Но в туалете вновь появился знакомый аромат. Ичиго спешно застегнул ширинку и собирался уйти, но в проходе уже стояла она — Иноуэ Орихиме, улыбалась ему. Ичиго попятился назад, она к нему, и так, пока спиной Куросаки не почувствовал холодную стену.       — Это мужской туалет, — зачем-то выпалил он, окончательно растерявшись.       — Прости. Иначе я бы не подобралась к тебе, — улыбка на лице Орихиме стала отдавать каким-то безумием. — Как я могла помочь, если она вертится вокруг тебя?       Руками она обхватила его лицо, притянула ближе к своему.       — Куросаки-кун, она ведь разбила тебе сердце, воспользовалась тобой. Разве ты бы не хотел отомстить ей за это? — медленно произнесла она, смакуя каждым произнесенным словом.       Не будь всего этого безумного флера, и Ичиго не отличил бы ее от любой другой девушки. Но такое скорей вызывало в нем чувство страха. Что она хотела? Почему преследовала его? Говорила подобное? Он попытался освободить голову, но она сильнее схватила его, подцепив кожу ногтями.       — Я не хочу делать тебе больно, Куросаки-кун. Но ты не хочешь принять мою помощь, — проговорила она более отрывисто, даже заботливо.       Но неожиданно быстро глянула в сторону двери, после чего отпустила его и притянула за воротник к себе, поцеловала. И только тогда Ичиго заметил Рукию, стоящую в дверях. Он оттолкнул от себя Иноуэ, сильнее вжался в стену и стал ждать, что будет дальше.       — Орихиме… ты… — лишь смогла вымолвить Рукия, прижавшись к двери.       Ее взгляд отдавал растерянностью, но даже в этой ситуации она явно старалась держать себя в руках. Орихиме же напротив не сменила своего горделивого взора, лишь улыбка ее стала менее зловещей.       — Что такое, Рукия-сан? Разве тебе самой не нравится быть проклятой, играть с этими душами? — прямо спросила она, чуть отстранившись от Ичиго. — Не притворяйся! Ты абсолютно такая же. Поиграешь с этим мальчишкой и бросишь, как надоест.       — Не могу поверить, что ты теперь… Как ты могла перейти на его сторону? — практически неслышно говорила Рукия, уже не отрывая взгляда от Орихиме.       Но той было все равно на эти эмоции. Она лишь на секунду позволила себе закатить глаза, но быстро стала прежней.       — А что нам давал Король Душ? Мы всего лишь пешки в его руках, которые можно легко пустить в расход. Но он не такой, он заботится о нас. Только… любит кого-то, вроде тебя, — она оценивающе обвела взглядом Кучики, после лишь снисходительно хмыкнула. — И почему именно тебя? Чем я хуже?       — Ты прежняя никогда бы не сказала ничего подобное.       — Я уже не прежняя. И чертовски рада этому, — снова та же зловещая улыбка на устах. — И раз ты у нас такая благородная аристократочка, то позволь нам, простолюдинам, побыть наедине.       Она обернулась к Ичиго, улыбнулась в этот раз нежно, по-доброму.       — Как ты можешь терпеть эту выскочку? Она думает только о себе любимой. Защищает свою дырку так, будто для мужиков это манна небесная. Все набивает себе цену. — Ичиго нахмурился.       Как-то не соотносились эти речи с такой внешностью и даже некоторыми манерами. Похоже, Рукия была права. Эта Иноуэ Орихиме изменилась и достаточно сильно. Слишком все это отдавало фальшью, какой-то досадой за то, что с ней произошло.       — Знаешь, Куросаки-кун, я могу избавить тебя от бремени контракта с ней, — Орихиме подошла ближе, прижалась к груди. Ичиго лишь растерянно глядел на нее, но старался лишний раз не шевелиться, дышал через раз. — Пойдем со мной, я дам тебе все: силу, заботу, любовь. Ты не пожалеешь о том, что выбрал меня, — ее голос надрывался, с лица не сходила добродушная улыбка.       Но Ичиго ничего не говорил, не отталкивал ее от себя. Что-то неприятное скручивало его живот, грудь, будто кто-то пытался лишить его последних капель воздуха.       Больно.       В голове пробивалось какое-то воспоминание, совершенно не принадлежащее ему самому. Много тел вокруг, лишь он чьими-то глазами вертел головой, чувствуя жгучую боль от сильной раны. Над ним неожиданно склонился человек: коричневые волосы, зачесанные назад, такого же цвета глаза, совсем холодные и равнодушные, и лицо, держащее благородство и притворную улыбку.       — Пойдем со мной, Иноуэ Орихиме, — протянул он ей руку.       — Ни за что! — произнес Ичиго голосом той, кому принадлежало воспоминание.       Она попыталась отползти, но ее прижали ногой. Следующий удар пришелся на голову. Она лишь смогла вскрикнуть, отлетев в сторону.       — Спрашиваю в последний раз, — тот же голос, но в плывущей картине не видно было, откуда он доносился.       — Ни за что…       Ичиго резко зажмурился. То, что он мельком зацепил вместе с этой сценой, не следовало видеть.       Больно.       И лишь одна мысль следом — как он смог увидеть воспоминание этой девушки? Сейчас совсем не время об этом думать. В руке почувствовалось приятное покалывание. Он знал, что должен был делать. Ичиго прижал Орихиме к себе поближе, коснулся рукой ее головы. Рукия рядом лишь охнула, медленно и с нотками отчаяние произнеся:       — Ичиго…       Но Куросаки знал, что делал все правильно. Хотя и не до конца осознавал, что именно сейчас происходило. Откуда у него сила видеть чужие воспоминания? Отделять подложные личности от единственной реальной? Хотел бы он услышать ответ, но пока мог лишь использовать это, чувствуя, как стала медленно дышать Орихиме.       Вдох. Еще один. И она отпрянула от него, густо покраснев.       — Теперь ты прежняя, — улыбнулся ей Ичиго и облегченно вздохнул, скатившись по стене вниз.       — А, Рукия-сан? Почему вы не вмешались, когда… когда… — даже уши Орихиме покраснели.       Рукия же ничего не могла ответить, стояла и хлопала глазами.       — Я не знаю как, но я сделал ее прежней, — ответил Ичиго на ее изумленный взгляд.       — Прежней? Я такая, какая есть. А вы… — возмутилась Иноуэ.       — Он прав, Орихиме, прежде ты сама целовала его, — лишь ответила Рукия растерянно.       — Я? — и с этими словами она неожиданно упала в обморок, прямо в руки Кучики.       Им пришлось донести ее до медицинского кабинета. Тогда Ичиго рассказал Рукии обо всем, что произошло в его душе за это время: о воспоминании, о руке. Кучики лишь хмурилась, не пыталась даже возразить.       — Я никогда такого не встречала, — честно призналась она. — Может, это связано со странным поведением твоего отца?       Ичиго нерешительно кивнул.       — Но то, что ты рассказал сейчас, не похоже на выдумку. Именно так и выглядит он, враг Короля Душ. Видимо, — она сочувственно посмотрела на Иноуэ, — он уничтожил ее отряд. Черт возьми, — обняв себя, Рукия затряслась то ли от злости, то ли от собственного бессилия.       Ичиго притянул ее к себе, обнял. Она уткнулась ему в шею. Так они и просидели до тех пор, пока тихий голос не произнес:       — Теперь он домогается Рукии-сан…       Рукия освободилась из объятий, присела ближе к соратнице.       — Этот мальчишка не безразличен мне, — ответила она. — Но больше всего на свете я хочу стать прежней.       Иноуэ горько улыбнулась. По щеке ее скатилась слеза.       — Мы обе теперь… проклятые…       — Я поняла, что нужно делать, — уверенно произнесла Рукия. — Но мне никогда не помешает помощь. Тем более сейчас, когда ты стала прежней.       Орихиме кивнула.       — Я всегда на вашей стороне, Рукия-сан, — тихо добавила она.       Ичиго же решил отойти к окну, чтобы не мешать. Выглянул. День сегодня был совершенно обычным, изменилось в нем только одно — Вечная Невеста больше не станет преследовать неверных мужчин.