Смоль твоих волос

      Я отошла к комоду в комнате, где стояла небольшая прозрачная колбочка ароматического диффузора. Откупорила пробку и дрожащими пальцами опустила в жидкость три ротанговые палочки, наполняя помещение постепенно надвигающимися волнами аромата пряного мускуса с нотами ванили и восточных специй. Я делала это, чтобы отвлечься, привести разум в порядок, к тому же, этот запах меня по-настоящему успокаивал. Давно я не ощущала себя так, а может, и вовсе — никогда. За спиной послышался приближающийся размеренный смех Майка. — Ру, всё в порядке? — взволнованно поинтересовался здоровяк, склоняясь надо мной, почесывая лохматый затылок и, кажется, боясь даже обнимать. — Ты как-то побледнела. Неужто из-за моей новой татухи? А… хотя стой, её же только Джинн пока видела, тебе лучше на такое… — уже было затараторил он, как я кинулась ему в объятия сама.       Сейчас его волосы окрашены, вроде бы, в темно-синий цвет, но под разными ракурсами видится это, конечно, по-разному, ведь они какими только не были. И довольно сильно отрасли, поэтому Майку приходилось собирать их в маленький низкий хвостик. Серьга в правой брови — тут неизменно. Пах друг всё также, своим собственным запахом, сравнимым с какой-то свежей выпечкой. А значит, в нём для меня не изменилось ничего, это как приехать в родной дом после долгого путешествия. — Я безумно рада тебя видеть, — немного устало пролепетала я, зарываясь в его бесформенный свитшот шоколадного цвета, чуть ли не дыша в пупок при такой разнице в росте. Меня можно отнести к "метр с кепкой". — О, а как тебе моя Джинн? — опомнившись, решил спросить Майк, немного отстраняя меня от себя, чтобы с добродушной улыбкой взглянуть мне в глаза. — Милашка, правда?       Милашка — это мягко сказано по отношению к ней, я считаю. Но никаких личностных характеристик этой особе я пока давать не хочу, что-то внутри мне не даёт это сделать. — Она... да, она, вроде бы, ничего...       Майк потрепал меня по волосам, мягко прижав к себе, и, как обычно, начал что-то увлеченно рассказывать, пока я невольно прислушивалась к доносящимся с кухни голосам Тома и Джинн. Они уже вовсю начали знакомство. Был слышен звон бутылок, которые они, вероятно разбирали, посмеиваясь, также вероятно, над глупыми шутками моего парня. Не подумайте, я обожаю истории Майка, их всегда набирается куча, и неважно, сколько мы не виделись: день или несколько месяцев. Сейчас меня интересовало другое, нечто новое. Я ощутила что-то одновременно колющее и давящее на грудь. Мне ничего не осталось, как списать это на впервые чувство ревности Тома к новой девушке в компании. Одно я знала точно — мне необходимо сейчас быть там, на кухне.       Однако мучиться мне не пришлось — мы благополучно переместились в комнату, где я приготовила посередине, на ковре, низкий, матово-черный столик в японском стиле со всевозможными закусками. Вокруг разбросала подушки. Мы на посиделки всегда брали всё и много, зная, что Майк — это плюс три человека в доме. Его было много во всех смыслах, человек-оркестр-душа компании — так он назывался в узких кругах. Помнится, я даже всерьез обижалась, видя, что все употребленные им калории утрамбовывались по его телу так, что никогда не откладывалось ни грамма жира. — Ну, дорогие мои, вещайте, давайте-давайте, у меня уже чешется скорее узнать подробности вашей первой встречи, — начал своё вступление Том, открывая первую бутылку темного лагера*.       Мы расположились равноудаленно от каждой стороны столика, по шутке судьбы — девочки напротив друг друга, и мальчики напротив друг друга. Я же старалась пока всеми способами не встречаться с парой темных, проникающих в саму твою суть, глаз. — Знаю я, что у тебя там чешется! — резво воскликнул Майк, жуя приличную горсть сухариков и держа уже открытую бутылку светлого эля*, указывая ею на друга.       Комнату тут же наполнил наш гулкий смех, и я уже было начала прикладываться к своей бутылке вишнёвого ламбика*, как меня окликнули хором: "Эй!", протягивая свои бутылки на вытянутых руках в центр. Ах, ну да. Мы спешно чокнулись с громким звоном бутылок и дружно вскрикнули: "За встречу!". А дальше я пошла вразнос, потому что начала вещать Джинн. Нет, я, конечно, посматривала, кто и сколько уже выпил, вместе с кем-то приступала ко второй, а далее — и к третьей бутылке. Всё по-честному, но в основном налегала, сама это осознавая, сама стремясь к тому, чтобы затуманить свой мозг и наконец расслабиться от скрежета где-то внутри себя. Она говорила отрывисто, частенько отступая от темы и шутя.       Рассказывала о том, как они с Майком вместе попали в передрягу в тату-салоне, где внезапно отключили свет по всей улице. А так как салон находился в подвальном помещении, эти двое даже столкнулись лбами в непроглядной тьме. Какая романтика! Щас бле… порадуюсь за них. Все гоготали, уже разгоряченные пенным напитком. Вообщем, мне ничего не оставалось, как сидеть и помалкивать, притянув к себе слегка разведенные колени и свесив с них руку с бутылкой, зарываясь носом в сгиб локтя и изредка поглядывая на девушку напротив, иногда даже хмурясь.       Джинн сидела более открыто и держала меж своих разведенных ног бутылку с какой-то байдой. Не знаю, что она пьёт, прежде не видела и знать не хочу. В груди разгоралось нечто противное, граничащее с прекрасным. От вспыхнувших новых чувств, забывшись, будто меня никто и не видит, я притянула колени к себе с такой силой, что они начали больно впиваться в грудь. Я практически согнулась калачиком и не понимала совершенно, что творилось со мной и моим телом. Не знаю, на сколько я выпала из жизни, но в ушах звенело, их голоса смешались в одну симфонию.       Но, наверное, нужно было просто дать себе время, а точнее, алкоголю, который, разливаясь по всем, кажется, закостенелым уголкам тела, дарил блаженство. Я закрыла глаза и выдохнула куда-то вниз, а когда подняла свой взор, поняла, что ничего и не изменилось: комната окутана ритмичной музыкой, смехом, разговорами и вечным хрустом всякой всячины во рту Майка. Я невольно улыбнулась, смотря на друга и понимая, что он ни на секунду не останавливался жевать. Друг активно обменивался историями и жизненными событиями с Томом, жестикулируя своими крыльями-руками, от которых периодически приходилось уворачиваться его девушке. Он подмигнул мне, когда заметил на себе взгляд, не отрываясь от разговора.       Странно, но они спокойно впускали в свою беседу и Джинн, которая слишком органично смотрелась в этой троице. Я не обижалась, ко мне вдруг пришло четкое осознание того, что у меня так не получается и не получилось бы никогда. У меня попросту не было чего-то того, что есть у неё. Она приковывала к себе. Конечно, это совершенно не значит, что я не могла бы свободно общаться со всеми ними по отдельности. Но и вообще, я обычно немного не так себя веду. Сейчас мне попросту не хотелось участвовать в беседе, а если меня еще никто и не окликает, то окей, я буду пялиться, пока мне не станет стыдно. На секунду мне становится настолько безразличен кто-либо, кроме этих глаз напротив, что я решаю размять кости и выпрямляю ноги под столом, упираясь сзади на руки и свесив голову вбок.       Теперь я скользила по Джинн своим еще смущенным и отрывающимся взглядом с восхищением, вскоре и совсем неприкрытым. Я ловила каждое её слово с трепетом, её голос со временем стал наполнять меня, подобно тугой пружине, которая втискивалась в мою глубину. Ловила каждую её улыбку, эту невероятную улыбку, сверкающую, легкую и такую обворожительную. Моя грудь под топом заметно начала вздыматься. Вот она скользит языком сначала по уголку губ, слизывая оставшиеся капли напитка, а потом и по кромке ровных зубов, когда вновь расплывается в улыбке. Так она сделала уже ровно три раза, и, поверьте, ничего сексуальнее я не видела раньше. Сексуальнее, мать вашу! Девушка и сексуальнее. Если она сделает так еще раз, я ломанусь отсюда, лишь бы ноги держали, честное слово.       А вот она одаряет тяжелым взглядом и меня, прикладываясь поблёскивающими губами к горлышку бутылки и глядя мне в глаза из-под густых ресниц. Чёрт. Я тут же отвожу свои взгляд, как кот нашкодивший. А через несколько секунд, выждав, прислоняю ладони к щекам, и, опустив снова голову и притянув колени, дую себе куда-то меж грудей, где сейчас особенно жарко. А затем я улавливаю звуки её улыбки, когда она, по-видимому, отводит таки свой чёртов взгляд. И, Боже, я не знаю, сколько эта пытка продолжалась, прежде чем парни вдруг заговорили о нашем… отпуске: — А погнали в этот самый, ну, вот этот… — немного запинаясь и даже пытаясь встать, начал Том. — Домик, где мы на Новый Год были, за городом. — А вот это уже неплохо, — более внятно поддержал его Майк, ибо тот пьянеет гораздо медленнее. — Там и озерцо есть прям напротив же, мы на коньках там катались.       И вот тут то я и опомнилась: через неделю мы с Томом планировали уйти в отпуск всего чуть больше, чем на неделю. Негоже ведь лета то совсем не видеть, нужно и отдохнуть. Только вот эта их задумка показалась мне пока не слишком обдуманной. — Ну, это еще решить надо… — решила подать голос я, немного хриплый от долгого молчания, и была мгновенно перебита. — Так а чего тут думать то! — возмутился Том и, кажется, даже икнул. — Нужно ехать, всем вместе, я говорю.       Он говорит, ага… Стоп, в смысле всем вместе?!