Смоль твоих волос

      Подтянутая фигура с прослеживавшимся рельефом приближается ко мне, позволяя уже вдоволь налюбоваться всем, чего раньше мне не приходилось замечать. Стоило отметить, что во время тех всего двух встреч с Джинн, которые у нас имелись, она всегда была в довольно мешковатой одежде унисекс. Конечно, по отношению к ней выражение "унисекс" подходило как нельзя кстати. Но сейчас передо мной была самая настоящая девушка, точеная вытянутая фигурка которой была обтянута совместным ослепительно белым купальником. Её смуглая кожа влажно переливалась, привлекательно смотрясь на фоне белого цвета. Он ей шел больше. Всё, что сейчас создавало её образ, пахло женственностью. Пучок на голове стал выше и собран аккуратнее, хотя, возможно, это заслуга воды. Единственное, что выделялось из общей картины — татуировка в виде дракона в японском стиле на всё бедро. Именно японском, Майк меня в этом деле успел поднатаскать, так что я не ошибаюсь. Однако и он украшал её тело: тонкое извилистое тело со струящимися лентами вокруг лап, узкая мордочка которого лукаво смотрела в сторону… промежности?       Я не успела досмотреть, потому что Джинн уже с минуту стояла практически вплотную, так что ей пришлось пощелкать пальцами у меня перед лицом. Всё еще справляясь с тем, чтобы перестать пялиться на скользящие по её телу капли воды, я часто захлопала ресницами и нехотя подняла взгляд на неё. Если быть честной, сначала на её вздымающуюся грудь. Она переводила дыхание. А я не могла пока привязать к ней того факта, что у неё тоже имеется грудь. Хоть и не больше моей, уж это радует. Словом, я даже успокоилась немного. — Может, объяснишь мне, почему ты меня избегаешь? — отдышавшись, начала девушка, со звонким шлепком поправляя лямки купальника на плечах. — Я тебе не нравлюсь?       О чем это она? А… Нужно сказать, мне стало страшно неловко от всей этой ситуации, в которую я сама до конца не была посвящена. Только с её отрезвляющими словами до меня дошло, что всё это время я была с ней крайне не тактична. Но, в любом случае, мне и не думалось, что это её задевает. Хотя выглядела она крайне спокойно, как-то даже отстраненно. — О, нет, Джинн, я… — затараторила я, слегка хмурясь от нахлынувших мыслей и чувств, но быстро взяла себя в руки. — Мне кажется, я просто неважно себя чувствовала, поэтому наше знакомство не задалось.       Мне действительно стало легче рядом с такой девушкой моего друга, она сейчас чуть ли не другой человек передо мной. Вполне себе возможно, что это было некое наваждение всю эту неделю, почему нет? Только вот отчего у меня создается впечатление, будто она мне не верит? И верю ли себе я? — Во-от оно как, — вдумчиво улыбается она, смотря в траву и подходя ближе. — Сейчас тебе легче? — резко одаряет взглядом и меня.       Джинн плюхнулась на траву рядом со мной, кажется, всего в десяти сантиметрах, и согнула одну ногу, опираясь сзади на руки. Как хорошо, что теперь, чтобы взглянуть на неё, приходилось бы оборачиваться. Наверное, хорошо. С легким ветерком я наполнила свежим воздухом легкие, он был смешан с запахом свежести шампуня моей спутницы. И невольно я почти обернулась к источнику этого запаха, одернув себя и свои мысли мигом. Вот только теперь её взгляд греет мою озябшую спину, я не могу этого не ощущать всем телом. — Да, да, думаю, мне легче. В этом месте не может быть иначе.       Я слышу её улыбку и шорох травы, но мой взгляд теперь прикован к невероятной красоте неба. Обожаю эти теплые краски, отражающиеся на остывающей воде. — Очаровательные веснушки, кстати, они никогда не исчезают? — спрашивает Джинн позади. — Нет, вообще-то никогда, — улыбаюсь я одним уголком губ и отвечаю уже без толики смущения, мечтательно подавшись вперед и свесив ноги.       Могла ли я подумать, что так, с моих веснушек начнется наш разговор? Всепоглощающий, такой нам необходимый, что на душе становится теплее оттого, что я смогла быть с ней собой. Казалось, такой консистенции взаимопонимания я не достигала даже с Томом на первых неделях наших отношений, когда мы понимали друг друга с полуслова. Конечно, поначалу ей пришлось меня растолкать, но тот факт, что она заинтересована во мне, как в собеседнике, не мог мне не льстить. Либо же это оттого, что ей нужно было с кем-то общаться все эти десять дней. Но с таким же успехом она могла быть с парнями и забить на меня. Втроем они смотрелись хорошо. В общем, я не понимала природы происходящего, в конце концов, она может быть просто отзывчивым человеком. В какой-то момент мы совершенно потеряли счет времени, хотя пламенный закат над водой уже вовсю давал понять, что пора бы и закругляться. Но мы сидели уже боком, друг напротив друга, шутили, смеялись. Однако всякий раз, когда она хлопала меня по коленке, которая находилась в сантиметре от неё, я выпадала из реальности. А азартный блеск в её глазах возвращал меня, приковывал, но по-доброму, искренне принимая меня в свой омут, и мне даже начало казаться, что из нас могут получиться подруги. В основном говорила правда она, а я, очарованная, спустила с цепи свое восхищение, с жадностью поглощая всё, что она делает. Её мимика, жестикуляции, смех, такой заражающий. И до невообразимого сладко разливающийся её голос в ушах, проникающий в каждое потаенное местечко моего сознания. Я не заметила того, насколько продрогла на ветру. Девушка вдруг касается моего плеча своими длинными теплыми пальцами. На среднем замечаю узкое серебряное кольцо с замысловатым плетением и в который раз убеждаюсь в том, что серебро ей безумно подходит. — Хей, ты же вся замерзла уже, поплыли к дому, — взволнованно замечает Джинн и отрезвляет мой рассудок, сползая с нашего холмика. — Ох, черт… уже действительно темнеет, это ты виновата, — зевнув, вяло проговариваю я, на что получаю прохладные брызги воды в лицо. — А я не понял?! Нарываемся!       И широко расставив и немного согнув ноги, девушка с заливающимся смехом исчезает в воде, пытаясь удрать. Всё то время, пока мы плыли, я старалась её догнать и отомстить, крича шутливые обзывательства ей вслед, на что Джинн лишь ныряет, показывая свою белоснежную задницу в купальнике. А когда всплывает, то сокращает отрыв еще сильнее. Ну, без шансов, как уже говорится в который раз. Она доплывает гораздо раньше меня, уже забираясь на лестницу, и не оборачивается, а я решаю плыть в свое удовольствие. К тому же, в воде оказывается теплее, чем на суше. Я решила задержаться совсем немного, прикрывая водой свою легкую улыбку и прокручивая в голове наш разговор. В особенности некоторые её слова. Такой я видела её впервые, и хотелось, чтобы это впечатление не менялось больше никогда. В груди зрел теплый клубочек необъяснимой нежности.       Собрав влажные волосы в еле держащийся пучок, я выхожу уже с лестницы на поляну. В глаза сразу бросается Джинн, сидящая на колене у Майка и обнимающая его за шею, что-то с трепетом повествующая, как мне несколько минут назад. — А вы, девочки, подружились, — подкалывает Том, глядя на поникшую меня. — Неужто нам косточки перемывали так долго? — Да не нужны мы им! — смеется Майк, приобнимая свою девушку за талию и возясь палкой в углях мангала. — Но вообще-то говори за себя, тебе то есть, за что их перемывать, а я только начинающий игрок, — и с этими вот словами зарывается куда-то в некогда распущенные волосы Джинн, сбоку от шеи.       Том по-ребячески показывает язык своему собеседнику, а мне уже совсем не хочется наблюдать данную картину. Меня охватывает целым ворохом чувств из раздражения, негодования, непонимания и еще невесть чего. Снова хмурнушка значит? Я устало улыбаюсь лишь на мгновение своим мыслям. До безумия сейчас хочется скрыться под одеждой, а лучше и вовсе лечь спать — вода отнимает значительное количество сил. Да, это всё она. Поэтому я скрываюсь в дверях дома, остановившись на пороге, потому что меня окликает Том. — Рушка, через полчаса будет всё готово, спускайся тогда, — кричит он мне вслед, а вскоре я слышу только отдаленный смех молодых людей.       Живот предательски заурчал на всю прихожую, так что без ужина я решила его не оставлять, придется пойти. Уже с комнаты наверху я понимаю, что со звукоизоляцией здесь максимально всё печально, потому как я практически отчётливо слышу, как все снаружи обсуждают какую-то посиделку, которую они запланировали. Снова.

***

      Как оказалось, пока мы с Джинн находились на том берегу, парни зря времени не теряли и прочесывали местность. Посёлок был что-то типа дачного, но наш участок находился в стороне от основной полосы домов, на отшибе, у самого леса. И одну полезную находку им все-таки удалось обнаружить — небольшая полянка в лесу с поваленным деревом, буквально в нескольких шагах от домика. Здесь и было решено провести вечер за ужином у огромного костра. Все для этого было уже устроено для многоразового использования, по всей видимости, осталось от предыдущих жильцов. Уж не знаю, отчего им пришлось задержаться, но позвали меня лишь через час, будто специально давая время отдохнуть. К этому времени успели высохнуть волосы, на лице появился румяный загар, а плечи и вовсе жгло с нарастающей неприязнью. Зная, что идем в лес, я предусмотрительно натянула джинсы и свою старую, но не менее любимую бордовую толстовку, которая оказалась слегка великовата.       И вот, мы уже разбили свой мини лагерь. Благо вместо палаток у нас дом, крыша которого проглядывалась сквозь кроны деревьев. Уже стемнело, но прямо посередине нас освещал греющий купол объемного костра, искры которого шаловливо прыгали на легком ветру завораживающим зрелищем. Всё мясо было благополучно съедено, но с этим мы справились еще в первые же двадцать минут. Теперь приходилось осушать бутылки. Правда в этот раз я старалась не налегать, со скукой вертя в руке пластмассовый стаканчик с красным вином, отпитым на треть.       Парочка напротив меня, устроившись как раз на поваленном стволе дерева, всё ещё была поглощена своим медовым месяцем. Они шутили, дурачились, и их вполне можно было спутать с друзьями, если бы не рука Майка на талии Джинн, собственнически прижимающая её к своему телу. Я же восседала на складном рыбацком стульчике. Рядом с Томом, который, глядя на них, тоже пытался проявить свою нежность, но сразу понял, что я не в лучшем расположении духа. Собственно, как и всё последнее время. — А что, может, страшилки на ночь у костра? — вдруг отозвался Майк, соизволив оторваться от шеи своей девушки. — Хей, это должна была быть моя идея! — возмутился Том, отстраняя свой стаканчик от губ. — Смеешься? Ты бы в бутылочку поиграть предложил, я то уж твою смекалку знаю, — усмехнулся Майк и, поставив пустой стаканчик на стол, отлип от девушки совсем. — Твоя идея что ли лучше? — по-доброму взъерошился Том, но тут же расслабился, откинувшись на спинку такого же, как у меня, стула. — Начинай давай, кто придумал, тому и тапки.       Пока Майк рассказывал какую-то выдуманную чепуху, что не совсем на него похоже, в меня будто вонзился взгляд Джинн напротив. Я заметила, что она выпивает уже, немного немало, третий стаканчик вина, но старалась не смотреть в её сторону, насколько это вообще было возможно. Похоже, её подобное не устраивало, да и вообще по её выражению лица было понятно, что её не устраивало всё. Или же сама я. Мне не было понятно, но взгляд черных глаз напротив стал тяжелее, чем когда-либо. На ней была та же толстовка, что и в нашу первую встречу. Черная, с серым капюшоном. Должно быть, символично, но… Вдруг Майк заканчивает свою "страшилку" и слово перехватывает она, Джинн, всё это время не отрывая от меня хищного взгляда. — Ру, теперь ты, мы все хотим тебя послушать, — она говорила по-другому, что-то было не так, но я списала это на алкоголь, что наверняка и мешал ей говорить обычным тоном. — Мне нечего рассказывать, да и не слишком хочется, прошу извинить, — отрезала я более уверенно последние слова. — Передаю свою очередь Тому, я вижу, ему не терпится. А я удалюсь на секундочку, — я слегка поморщилась наигранно, делая вид, что хочу в туалет, и ретировалась.       Но не успела я отойти и на несколько метров, как слышу позади себя голос Джинн. Что-то про то, что девочки в туалет ходят парами. Затем шорох листьев под её ногами. Когда я подхожу к тыльной стороне дома, она меня нагоняет и разворачивает к себе за плечо, а я шиплю сквозь стиснутые зубы. — Ай, прям по сгоревшей коже, — я хмурюсь, но поворачиваюсь к девушке уже со спокойным выражением лица, потирая плечо. — Ну, уж извините, — в её глазах читается… презрение (?), и она продолжает наступать, вжимая меня в бревенчатую стену нашего дома. — И постарайтесь ка меня просвятить, что Вам не нравится на сей раз? — она слишком близко, настолько, что я практически чувствую на губах терпкий вкус вина, который начинает кружить голову. — Всё ведь только стало хорошо!       Но кружит не он, а её лицо в полумраке, здесь совсем темно, а её силуэт и вовсе сливается с окружением. Мне становится страшно. По-настоящему страшно. Кажется, что всё это плод моей уже избитой фантазии за всё это время после знакомства с той, которая дышит сейчас в мои обветренные губы. В нетерпении, она стучит один единственный раз по бревну прямо у моего уха. А я, чертыхаясь всем телом, опускаю затуманенный взгляд на её губы. Её лицо — сейчас единственное, что мне зримо, её манящие губы. Я часто выдыхаю в них, она не может это не чувствовать, хотя и не придает значения моему страху. Он явно блестит в моих глаза, и я не в силах вымолвить ни слова. — Я жду, — она повышает тон, вскидывает брови домиком, практически моля, и мы соприкасаемся лбами по её велению. — Да что ты от меня хочешь... я не знаю, — последние слова шепчу ей в губы и касаюсь их своими.       Джинн стоит неподвижно какое-то время, и мы лишь прижимаемся губами, а я не дышу, замерев, и урывками хватаю и выдыхаю воздух. Мне двигаться некуда, назад пути уже нет, я сделала то, что сделала. А она, казалось, осмысливает происходящее, но не меняется в лице совершенно, сверля меня взглядом, испепеляя черным пламенем. А затем происходит то, что заставляет мои ноги в прямом смысле подкоситься. Джинн одним движением проскальзывает своими прохладными руками под мою толстовку, обвивает ими талию и целует. Целует медленно, казалось, пытаясь остановить целый мыслительный процесс в своей голове, в то время как я отключилась. Это не был затягивающий, влажный, страстный поцелуй. Девушка часто отрывалась, оттягивая мою нижнюю губу, чтобы взглянуть в мои глаза лишний раз, снова и снова накрывая мои губы. Это рвение поглощало меня, я растворялась в девушке. Девушке, которую немыслимо приятно целовать, ни один поцелуй не доставлял мне столько удовольствия. Она держала меня. Просто не давала мне провалиться. А я теперь боялась лишь одного — что она остановится.