Душа в смятении

Он проявлял небывалую самоотверженность и вместе с тем был донельзя безрассуден. Его действиями восхищались и часто ставили в пример другим. Такого не без удовольствия назовёшь истинным воином и храбрецом. Прожить более двухсот лет, половина из которых была посвящена безграничным сражениям и подвигам. Его народ ликовал и с нетерпением ждал, когда армия принесёт победу и новые земли, когда народ Нижнего Царства начнёт довольствоваться лучами солнца и потеснит население Среднего королевства. Его меч рубил заклинателей налево и направо, лицо и одежду орошало кровавым дождём. С такими способностями и рвением он дослужился до высокого звания и принимал почести и похвалу как должное. Его покорность Императору демонов не сравнится разве что с преданностью Первого Генерала, ибо тот следовал за ним буквально по пятам и не отходил ни на шаг. И никто не осмелится перейти дорогу смелому воителю. Нет. Кто-то осмелился. Кому-то дорогу он перешёл. И первое, что ощутил воин, это внезапную потерю духовных сил. Оружие в руке вдруг стал неподъемным, вонзилось в землю, и не сдвинуть. А затем крепкое натренированное тело уменьшилось в размерах, ослабело. Кто-то столкнул его с горы в ущелье, однозначно надеясь на быструю смерть, однако воитель упал в реку, где его течением реки бросало из стороны в сторону, било о камни, резало водорослями, крутило, вертело. Обессиленный воин, как только почувствовал по ногами мель, из последних сил выбрался на песчаный берег. Чон Чонгук открыл глаза в три часа ночи. Он с изумлением, на грани повторной потери сознания, смотрел на выстроенные в ряд ветви бамбука и не мог пошевелиться. Его тело затекло и почти потеряло чувствительность, Чон не мог пошевелить и пальцем. Пришлось постепенно направлять духовную энергию - Чонгук был удивлён тем, что ее у него было не то чтобы в достатке, а в огромных количествах, - в конечности, чтобы вернуть телу возможность двигаться. Пока что он был в состоянии только поворачивать голову в стороны и и шевелить лицевыми мышцами. Он лежал на постели средней жёсткости. Под голову было подложено свернутое в рулон полотенце, а туловище почти до самых плеч укрывалось тонким слоем одеяла. Тугие бинты, приятно пахнущие заживляющей мазью, стягивали его ноги, торс и руки, голову опоясывала повязка с каким-то защитным заклинанием. Чонгук попытался вспомнить, как его занесло в это незнакомое место. Его столько времени тащила за собой вода, упрямо не давая выбраться на берег, что заклинатель, принадлежащий к расе демонов Нижнего царства, по сути не слишком отличающейся от человеческой, пребывал в полусознании и не мог ориентироваться. А как только он вырвался из лап реки, то тут же вырубился, лишь изредка реагируя на посторонние звуки. Чона привлёк тусклый свет одинокой свечи, который был замечен в соседней комнате. Чонгук прищурился, заметив за фанерной створкой очертания человека. Он видел, что тот, облокотившись спиной о что-то мягкое, держал в руке раскрытую книжку и почти не двигался, только если не переворачивал страницы. И первое, что подметил заклинатель, так это идеальная, ровная, величественная осанка. Он совершил попытку приподняться на локтях, как резкая боль пронзила его мышцы пресса, и из горла Чонгука вырвался болезненный хрип. Тень незнакомца встрепенулась, затем поднялась. В дверях замер привлекательной наружности мужчина. Из трех слоев одежды на нем было всего два, однако это нисколько не портило его поистине ангельский вид. Чонгук замер. Он ещё никогда не встречал человека краше. Миндалевидный разрез глаз, длинные брови вразлет, прямой нос и полные малиновые губы, которые желают многие девушки. И все это вкупе с добродушным выражением лица. Однако в тёмных глазах человека отсутствовала живая искорка. — Приятно видеть тебя в сознании, но постарайся не двигаться, чтобы не потревожить раны, — бархат так и лился с его уст рекой. — Где я? — Хороший и логичный вопрос, юноша. В моем доме и по совместительству медпункте. Чонгук понимающие кивнул, не сводя с человека глаз. — Место уютное, я бы сказал. — Благодарю, мне и самому приятно здесь жить. Однако теперь настала моя очередь задавать вопросы. Кто ты такой? Чонгук про себя растерянно взвыл. Он, только недавно проснувшись, ещё не успел как следует все обдумать, поэтому правдоподобную легенду пришлось сочинять на ходу. — Я Чон Чонгук, родом из Хэчжу. — Хэчжу? — переспросил заклинатель. — Это довольно далёкое и пустынное место. Что привело тебя в Хансон? — Хансон? Мы в Хансоне? — растерялся Чонгук, и угораздило же его попасть в самую столицу Империи людей. Чимин в это время сделал для себя умозаключение, что этот юноша случайно оказался здесь. — Что ты последнее помнишь? Тут Чон не стал врать: — Я сильно ударился и упал в ущелье, потом меня уносило потоком и в конце концов выбросило на берег. Клянусь, в моих планах не было оказаться в подобном месте. Чимин мысленно прикинул расстояние между городами и в конце концов согласился с версией странного юноши. Река Хан проходила почти через всю страну, поэтому она служила своего рода путем передвижения торговых лодок. А учитывая переменчивое направление течения, Хан могла без труда доставить человека в город. — Извини, если я доставил хлопоты, — после некоторых размышлений Чонгук снова подал голос. — Но могу ли я узнать имя того, кто меня спас? — Пак Чимин, я здешний целитель, — представился заклинатель. — Тогда мне вдвойне повезло встретить тебя, — улыбнулся Чонгук. — Вот настоящая удача. Чимин изобразил лёгкую улыбку, хотя внутри оставался настороже. Пожалуй, будет не лишним снова осмотреть несостоявшегося утопленника. — Позволь мне проверить раны. А пока можешь рассказать немного о себе, — предложил Пак, присаживаясь у постели. — Например, сколько тебе лет? — Мне...пятнадцать. Как я уже говорил, родился я и провел всю свою недолгую жизнь в Хэчжу, не покидая его пределы. Семьи у меня нет, фактически живу на улице, — при последних словах брови целителя с подозрением нахмурились. — Неужели нет никого, кто мог о тебе позаботиться? — Ну, насколько я помню, семья у меня было до трех лет, потом мать скончалась, а вслед за ней и отец через пару месяцев. Приходилось воровать с лавок еду и отбиваться от собак. — Интересно, — Чимин притронулся к животу юноши, и нутро того внезапно обдало жаром. — Такая удача - родиться в простой семье, потерять её так рано, но иметь хорошо сформированное Золотое ядро. Чонгук замер, взглянув на целителя, и встретился с его проницательным взглядом, который точно в душу смотрит. — Ни один ребёнок не может самостоятельно развить духовный резерв без посторонней помощи, — надавил Чимин, считывая эмоции на лице Чонгука, однако тот не растерялся. — Конечно, это же невозможно, — поморщившись от небольшой боли, Чонгук пожал плечами. — Мне повезло встретить одного хорошего человека. Он заботился обо мне долгое время и тренировал. Я не знаю почему, но, кажется, он увидел во мне потенциал. — Так значит в Хэчжу есть для тебя близкий человек, — задумчиво произнёс Чимин. Чонгук не понял, к чему заклинатель клонит, и просто наблюдал за его действиями. Он был знаком с техникой исцеления, однако никак не ожидал, что духовная энергия не только закрывает раны, но и утягивает за собой боль. Это было что-то похоже на регенерацию, которой Чон обладал в совершенстве, будучи в теле взрослого. Кроме того, когда происходил разрыв органов, ужасная боль только притуплялась на некоторое время. Чимин едва заметно свёл брови к переносице и тут же расслабился. — Ты восстанавливаешься лучше, чем я думал. Достаточно пары дней, и ты сможешь вернуться в Хэчжу, — мягко улыбнувшись, ответил он и вдруг замер, когда Чонгук ухватился рукой за его рукав. — Мне некуда возвращаться и не о ком заботиться, — произнёс он с грустью. — Тот добрый человек уже давно покинул этот мир, и в Хэчжу не осталось никого, кто был бы мне дорог. Чимин насупился: — По крайней мере там у тебя есть дом. — Да какой это дом без крыши и стен? — И где ты тогда собираешься жить? — Пак хмыкнул. Чонгук сделал задумчивый вид, будто думает над ответом, а потом усмехается. Чимину это не понравилось. — Хен, я могу остаться здесь? — Нет! — воскликнул целитель. — И что это за обращение? Я не позволял тебе его использовать. — Мне правда некуда идти, и денег нет. К тому же, это место я совсем не знаю, — Чонгук рывком поднялся на ноги, но покачнулся и чуть не упал; его тело все ещё было слабо. Примененное на нем заклинание явно имело большую силу, раз вернуло воителя в детское тело, и Чону сейчас нужно было прежде всего разобраться с проблемами поактуальнее, чем строить теории о своих врагах. — Прошу тебя, я не потесню тебя сильно, обещаю. И помогать буду, сделаю все, что ты скажешь. Чимин попробовал отцепить рукав от мальчишки, но тот так сильно держал его, что заклинатель предпочёл не рисковать. Конечно, он не желал приютить юношу у себя по нескольким причинам, первая из которых является увеличением расходов. Если на один рот станет больше, то, к беспокойству Пака, средства на пропитание будут уходить мгновенно, учитывая ещё и растущий организм. Чимин и так практически не берет денег с больных, а вдруг начать требовать оплаты со всех подряд кажется ему негуманным действием. Во-вторых, что будут думать люди, обнаружив, что в хижине целителя появился смахивающий на босяка юноша. А третьей причиной, почему Пак не хочет, представлялось банальное нежелание привязываться к кому-то. Тем не менее, оставлять неокрепшего мальчишку на произвол судьбы тот ещё бессовестный поступок. Видя, что Чимин сомневается, Чонгук предпринимает следующую попытку. Он всем своим видом показывает, что готов взяться за любую работу, а внутри себя произсносит: «Увидь меня кто-нибудь из своих, драющего полы, наверняка засмеял бы. Однако иного пути нет. Этот человек спас мне жизнь, и я должен хоть как-то отплатить ему. Также это позволит мне лучше понять Среднее Царство и разобраться, что со мной происходит». В конце концов Чимин сдался. Он смог освободиться из захвата и протяжно вздохнул. — Хорошо, я разрешаю тебе остаться, но при некоторых условиях. Ты беспрекословно слушаешься меня, не своевольничаешь, — Чонгук согласно закивал. — И спишь в соседней комнате. Не беспокоишь меня по пустякам, не отвлекаешь меня от работы, не тратишь время на бесполезную ерунду и не лезешь не в свое дело. «Да этот целитель неприступная крепость! И что он подразумевает под ерундой?» — одновременно с восхищением и недовольством подумал Чон. Он проследил, как Чимин поправляет немного съехавшую мантию, натягивая её на плечи, затем прикладывает ненадолго ладонь ко рту, и уж потом Чон осознает, что за окном глубокая ночь. Представитель демонической расы также определяет, что все это время был в чужой постели, но не успел он заявить хозяину хижины о своём намерении спать в другом месте, ибо Чимин небрежно махнул рукой. — Сегодня спишь здесь. — Хен, я могу спать и на полу. Все-таки это твоя кровать. Недовольно цыкнув, Чимин приблизился к непонимающему юноше и одним точным движением заставил его лечь в постель. Чонгук пребывал в шоке. Этот заклинатель только что парализовал его, бывалого воина, с такой лёгкостью, просто ткнув в нужное место своим аккуратным тонким пальцем. «Ну, конечно, он же целитель и местоположение болевых точек знает до тонкости!» Кроме того, он не мог не только двигаться, но и говорить. Чимин набросил на него одеяло так, чтобы не было ни жарко, ни холодно, и слегка поклонившись, задвинул за собой створку. Через пару минут свеча была потушена.

***

Пак спит мало. Проходит четыре часа с того момента, как он, соорудив из подушек импровизированное ложе, укрывается мантией и закрывает глаза. Деревенские петухи ровно в пять утра загорланили во все свои глотки. Целитель потянулся и нащупал у постели упавшую на пол заколку. Его вид оставлял желать лучшего. Он мог ещё поваляться в постели, но привычка вставать рано помешала ему. Перед тем, как уйти к реке, Чимин проверяет Чонгука и, увидев, как тот крепко спит уже не в той позе, в которой он его оставил, выходит из хижины под пение птиц. Спустя какое-то время Чонгук просыпается и с радостью разминает затекшие мышцы. Хотя почти всю ночь проведя в раздумьях, чувствовал он себя просто великолепно и свежо. Он на цыпочках вышел из комнаты, решив не производить много шума и случайно разбудить своего спасителя. Однако хижина пустовала, и получилось так, что Чон был предоставлен сам по себе. Это было хорошей возможностью проанализировать обстановку. Вещей у Чимина было немного, преимущество составляли книги и свитки по медицине, несколько настоек и эликсиров, спрятанных от посторонних (но не от зоркого взгляда Чонгука) глаз, и пара-тройка комплектов сменной одежды. В общем ничего примечательного, за исключением обернутого в ткань музыкального семиструнного инструмента. Чонгук подчеркнул, что гуцинь сделан из высококачественного материала и к нему относятся с особой бережностью, раз не существует царапин. «Чистоплотный, идеалист, любящий порядок и пространство», — заключил заклинатель. Да уж, рядом с ним Чонгук будет олицетворять неряху, безнадёжно пытающегося исправиться. — «Надо бы поискать его. Вряд ли хен мог уйти далеко. И почему я вдруг стал называть его хеном? С другой стороны, я в теле подростка... Вероятно, заклинание отняло у меня выносливость и скорость. Надо что-то придумать. Не начинать же мне снова изнурительные тренировки для укрепления мышц и духа? Черт, будь я тогда осмотрительнее, не попал бы в такую ситуацию. И меча с собой нет, наверняка тот ублюдок забрал его». Ещё раз оглядевшись, Чон сконцентрировался на отголосках духовной силы, коей в хижине было много. Более яркие нити привели Чонгука к реке, где он смог наконец рассмотреть в отражении свое лицо. Будучи представителем демонической расы, заклинатель мало чем отличался от обычных людей, разве что могли выдать заостренные уши, такие же зубы и печать в центре лба. У Чонгука она была чёрной и имела вид огня, однако в данном теле отсутствовала, точнее оставалась непробужденной. Ох, кажется именно в пятнадцать он раскрыл весь свой потенциал, одолев одного из почетных рыцарей замка Императора демонов. Фактически это не было первоначальной целью Чонгука, просто так вышло, что один применил чуть больше усилий, чем требовалось, а второй, соответственно, не пожелал быть расплющенным мощной ударной волной и выложился на полную. Холодная вода смела остатки сна, и в ней можно было заметить плещуюся рыбу. Чонгуку вдруг захотелось её поймать. Он закатал штаны и по колено вошёл в воду, полусогнувшись. Он терпеливо ждал, пока рыба начнёт проплывать рядом с ним, а потом попытался схватить её. Но та тут же выскользнула из его рук и, как бы дразнясь, совершила вокруг заклинателя круг и поплыла дальше. Чонгук уходить побежденным не собирался. И хотя его скорость совсем не та, что была раньше, он чувствовал, что обязательно поймает переливающуюся серебром рыбу. — О да! То-то же, — теперь рыба была стиснута между его ладонями и отчаянно пыталась выбраться. С немым восторгом Чонгук поднял её к солнцу, представляя, как зажарит её, как внезапно услышал со стороны удивлённый вдох. И кажется, вместе со своим мучителем замерло и позвоночное животное. Сперва Чонгук увидел только непогруженные до конца в воду бедра. Затем его взгляд, как в замедленной съёмке, поднимался выше, цепляя узкую талию, линию вогнутого позвоночника и покатые плечи. И в конце концов остановился на лице. Чимин вперился в незваного гостя тяжёлым и тёмным взглядом. — Прекрати на меня пялиться, бесцеремонный мальчишка, — сдерживая в себе порывы гнева и смущения, отчеканил он, уходя по подбородок в воду. Чонгуку кажется, что ещё немного и он сгорит со стыда, хотя конфузиться из них двоих должен был именно Пак. Всё его лицо, начиная от шеи и заканчивая ушами, напоминало багровый томат, который, переспев, вот-вот лопнет, и Чона уносит за огромный валун от чужого пронзительного взора. «Не женщина и хорошо! Но почему мне снесло крышу?! Господи, как будто я не видел чужого нагого тела в горячих источниках. Где это видано, чтобы меня, непоколебимого борца, рубящего врагов, как нож картошку, смутило подобное?» — проклинал себя Чонгук, а потом, посмотрев на рыбу, что одним плавником уже была в могиле, вздохнул тяжко и выбросил её обратно в реку. — «Какой позор застать хёна врасплох и увидеть его в неподобающем виде. Ну все, скандала точно не избежать. Если после такого он не всадит мне иглу промеж глаз, то этот мир для меня окончательно потерян...» — И долго ты будешь там биться головой? — уже не так рассерженно звучит голос Чимина. Когда Чон выглядывает из-за камня, Чимин уже одет в ханьфу и выжимает волосы с полуприкрытыми глазами. Чонгуку показалось, что тот закатил их. — Хён, я...я не думал, что встречу тебя так. — Что ж, я тоже, — честно произнёс целитель. — Из всех дорог ты выбрал именно эту. Почему? — Ну, я шёл по магическому следу. Глаза Чимина на секунду удивленно раскрылись: «Этот ребёнок может чувствовать духовную энергию, рассеянную в воздухе?» Затем он вернул себе непринужденный вид и быстрым взглядом окинул босого юношу с головы до пят, задержавшись ненадолго на его лице. Чонгук напоминал ему олененка, готового в любую секунду пуститься навстречу приключениям. — Если ничего не болит, сделай доброе дело и сходи в магазин за едой, — Чимин небрежно кидает ему мешочек с деньгами. — На каждого по паровой булочке на завтрак хватит. Чонгук ловко поймал узорчатый мешочек и согласно кивнул. Подкрепиться не мешало. — Не ходи далеко, иначе потеряешься. И ворон не считай, — напоследок бросил заклинатель. Бродя по городу, Чонгук был растроган тем, насколько ужасно выглядела большая часть столицы. Бедняков тут было столько, что если собрать их вместе, вряд ли бы один из самых крупных храмов Хансона смог вместить и третью часть толпы. Это были простые люди, не заклинатели, и брать с них было практически нечего. Всё, что они зарабатывали за день, уходило на пропитание и одежду, оставались кое-какие гроши, конечно, но это на маленькие радости. В какой-то момент Чонгуку показалось постыдным делом ходить и прятать за пазухой увесистый кошелёк. «А ведь если такая ситуация в столице, то что в обычных поселениях? По сравнению с Нижним Царством, управление никудышное. Сразу понятно, на какие нужды деньги усиленно капают», — с искренним разочарованием подытожил Чонгук прежде, чем попросить у скромного продавца парочку паровых булочек. — «Черт, и этим наешься? Да мне это на один зуб!» — юноша раскрыл мешочек, дабы дать несколько монет, и тут же все его стеснение вмиг пропало. Мораль такова: неважно насколько тяжёл кошелёк, стоит заглянуть внутрь и сразу поймёшь, насколько ты богат. Монеток было хоть и много, но каждая из них не превышала и пяти хванов. — Знаете, а дайте ещё две. После трех съеденных булочек Чонгук перестал ощущать дикий голод. Конечно, они не сравнятся с той изысканной едой, подаваемой в Императорском замке. Но все же лучше это, чем совсем ничего. «И несмотря на бедность, лица людей могут сиять ярче, чем солнце». Чонгук вернулся к бамбуковой хижине. Чимин жёг ароматические благовония и сидел в позе лотоса. Услышав шаги, он открыл глаза и молча протянул руку, после чего не спеша вгрызся в булочку, медленно пережевывая её, словно меся глину. — Кажется, я просил не тратить деньги на лишнее, — спокойно произнёс он. — Извини, хен, одной булочки мне явно не хватало. — Что ж, это было неудивительно. Будем уменьшать потребность в еде, — Чимин сделал небольшую паузу. — Те две дополнительные булочки, что ты съел, предназначались на обед и ужин. Так что сегодня ты больше не ешь. От услышанного Чонгук возмущённо поперхнулся воздухом, но Чимин уже встал и сложил руки за спиной, гордо вздернув подбородок. — Следуй за мной. Они просто зашли за хижину, где распространялась небольшая поляна. Чимин встал напротив юноши, все также не меняя положение рук. — Поскольку ты тренировался управлению мечом и азам заклинательства, сейчас самое время проверить твои возможности. Я не буду просить тебя совершить невозможное. Просто нападай. — Напасть? Хочешь проверить мою реакцию и умение пользоваться стратегией? — предположил бывший воитель. — Именно. Я обязан знать, как дальше развивать твоё ядро и тело. — Хен, но зачем тебе тренировать меня? — Если я вижу в человеке потенциал, будет неразумным лишать его такой возможности. Ты сам сказал, что у тебя не осталось родных и дома. Так что не сдерживайся и не бойся меня ранить. Чонгук кивнул. Кажется, Чимин реально хочет ему помочь. Он встал в боевую позицию, откуда можно совершать как взмахи ногами, так и удары руками. В следующую секунду пыль поднялась в воздух. Занесенная высоко правая нога была легко заблокирована и сжата, а после Чонгук извернулся и задействовал вторую ногу. Целитель легко уклонился от неё и отразил несколько ударов кулаков. «Его движения быстрые и чёткие. В них почти отсутствует размашистость. Атакует уверенно, знает, куда бить», — размышлял Чимин, параллельно уклоняясь. — «Хоть и совсем мальчишка, однако в нем отсутствует детская наивность». Движения целителя были похожи на танец. Они были плавными и лёгкими, словно Пак вот-вот взлетит в небо, как семена одуванчика. Его одежды развевались почти бесшумно. Чонгука это завораживало. На самом деле он не был заинтересован в том, чтобы напрягаться ради того, чтобы задеть хена. При этом его несколько изумляло, насколько просто избегает его хаотичные атаки прекрасный заклинатель. «Да уж, пора бы забыть, что те, кто предназначен для спасения чужих жизней, способен дать нехилый отпор», — вспоминая историю из прошлого, Чонгук улыбнулся и тем самым отвлёкся. Заметив секундное промедление, Чимин делает широкий выпад и щёлкает юношу по лбу. Чонгук от резкого всплеска духовной силы приземляется на задницу. — Что это было? — удивленно спрашивает он, потирая горящий лоб. — Витать в облаках вздумал? — немного рассерженно произносит Пак. — Будь на моем месте другой противник, он бы сделал из тебя решето. — Просто...ты так классно двигаешься, так легко и грациозно, — Чонгук закусил губу. — Это было красиво. Чимин растерянно взглянул на него и отвёл взгляд в сторону, открытый кусочек шеи обрёл розоватый оттенок. Чон заметил это и про себя усмехнулся. «Не такая уж ты и ледышка, хен». — Ну так что? Чимин ответил: — Кем бы ни был твой опекун, стиль, которому он тебя обучил, требует большой физической подготовки. Ты быстр и вынослив, но этого недостаточно. — Но ведь я даже не вспотел, — попытался объяснить Чонгук. — Если бы ты ещё и устал в течение этих трех минут, тогда я бы махнул на тебя рукой. Тренировки обязательны. Твоё тело крепкое и быстро восстанавливается, так что проблем возникнуть не должно. — Ну хен! — Возражения не принимаются, молодой человек. А теперь упор лёжа. Наблюдая, как пыжится Чонгук, делая упражнения, Чимин примостился рядом, на скамье, держа в руках глиняную чашку с ароматным чаем. Он думал о том, что было бы неплохо отправить мальчишку в какой-нибудь орден, где о нем смогут позаботиться и как следует обучат заклинательскому ремеслу. Юноша талантлив и умен. Для пятнадцатилетнего подростка Чонгук в хорошей форме. Одно смущало целителя: реакция его тела на чужую духовную силу. «Пускай и неосознанно, он поглощает её, как свою собственную. Но почему так? Когда человеку не хватает сил, он может принимать её только тогда, когда другой человек добровольно делится ею через касание. А этот экземпляр жрёт и не спрашивает!» — Чимин опустил взгляд на крохотные чаинки, медленно оседающие на дно. — «В таком случае, необходимо научить его сдерживать даньтянь, дабы не возникло неблагоприятных ситуаций». Чонгук уверенно делал отжимания. По его телу струился пот, но вернуться к усиленным тренировкам было донельзя приятно. Как и раньше, его тело легко поддавалось физической нагрузке, а заживающие раны нисколько не мешали ему выполнять задания. Чону даже удавалось украдкой смотреть на сидящего в стороне мужчину и мысленно представлять плотно отпечатавшийся в сознании его обнажённый облик. Не то чтобы он восхищался чужими пропорциями, в Нижнем Царстве Чонгука почти никогда не обделяли вниманием прекрасные демоницы, но тело заклинателя вызывало в нем интерес. Однако вряд ли ему ещё когда-нибудь удастся запечатлеть Чимина в таком виде. Тот не позволит и близко к себе не подпустит.