Душа в смятении

На небе начали появляться сумерки. Благодаря защитному куполу над горой небосвод выглядел особенно впечатляюще, едва заметные белоснежные и голубые вспышки создавали контраст с чернотой и звездами. С завтрашнего утра Чонгуку предстоит окунуться в ученическую жизнь заклинателей, коих так не любил его народ, коих ненавидел и он сам. Выскочки, жадные до одури, мнящие себя всесильными божествами. И как Верхнее Царство не покарало этих чересчур горделивых меченосцев? Чонгук признал, что среди всего этого сброда находились и люди, симпатизирующие ему. Тэхен и Тао не жаждали славы и богатства. Тэ просто нравилось то, чем он занимается, Хуан, как оказалось, преследует только благие намерения и не желает с головой окунуться в политику. Эти двое так быстро втянули Чона в компанию, что тот и не заметил, как влился в неё. И пускай Цзытао имеет немного раздражительный темперамент и постоянно бурчит над всем, Чонгук не испытывал желания заткнуть ему рот. И вот, лежа в кровати у окна, он вслушивался в речь Тэхена. — Мне нравятся уроки господина Ли. У него настоящий талант в рисовании. Приходишь к нему, а у него по всей стене развешаны плакаты с нарисованными им портретами знаменитых заклинателей и заклинательниц. Искусство каллиграфии он преподаёт на наивысшем уровне! — устроившись на своей постели, Ким размахивал кистями рук, делая вид, что держит кисть и бумагу. — А вот госпожа Рю — вечно недовольная седая женщина — ты её видел, это настоящее воплощение бога наказаний! Каждый раз, когда она зачитывает правила академии, мне начинает казаться, что я либо вот-вот усну вечным сном под её унылый строгий голос, либо потеряю слух навсегда. Она очень ценит дисциплину и бьёт по рукам сильно, если не сидишь ровно или неправильно держишь в руках книгу. У нее своя методика держания учебников. Считывает расстояние от глаз до бумаги буквально по миллиметрам. После её уроков не остаётся никого, кого хотя бы раз не стукали по пальцам. Кстати, вот поэтому мы её и зовём Ферулой, — скорючил лицо. — Глава редко проводит с нами время, но он великолепный воин и защитник горы, его почитают многие. А потому на соревнованиях он всегда является желанным гостем. Кстати о соревнованиях. Два раза в год на каком-нибудь из Пиков проводится событие, где собирается много заклинателей из разных уголков страны. Они борются за звание сильнейших. Ученики показывают весь свой потенциал. А бывает и так, что сам Старейшина Пика пожелает сразиться. За одно только сражение с ним студент получает большие почести. Это как выиграть в лотерее крупную сумму денег. Твоё имя обязательно запомнят и будут приглашать в орден, а если повезёт, даже в личную охрану Императора! Чонгук согласно закивал. В Нижнем Царстве в подобном он не раз принимал участие. Большой опыт — скрести оружие со своим противником, биться так, не сдерживаясь, чтобы трибуны дрожали под мощью и рвением бойцов победить друг друга. Кровь лилась рекой из порезов, которые быстро затягивались, азарт застыл на лицах сражающихся и зрителей. Непередоваемое ощущение экстаза. Однако Чонгук внезапно помрачнел, задумываясь над тем, что у заклинателей все предусмотрено до таких мелочей, что после боя все остаются живы и здоровы. Главное показать грациозность, хладнокровие, а не дикость и размытость. «Хотя в таком стиле есть свое великолепие», — он тягуче вздохнул, вспоминая лёгкие и спокойные движения человека, обладающего смесью запахов чайных листьев, медикаментов и утренней росы. — «Ох, точно, надеюсь хену есть, где переночевать. Я ведь так с ним и не поговорил». — А ты хороший слушатель, Чонгук-и, — вырвал из мыслей голос Тэхена, перевернувшегося на живот. — О чем думаешь? — О том, что отныне буду учиться здесь. — Волнуешься? — Немного, — солгал Чонгук, на самом деле его абсолютно не беспокоил порядок дел. — Не думаю, что мне будет сложно. Я в любом случае могу обратиться к тебе или Тао, — Тэ на его речь растянулся в довольной улыбке. — Ну или если совсем худо, то к Чимину. Кстати, я бы не прочь навестить его сейчас. — Не советую. Комендантский час, правилами академии запрещено покидать спальные дома без разрешения. Однако… — Чонгук заметив хитрый взгляд прищуренных глаза, только усмехнулся. — кто мы такие, чтобы беспрекословно следовать им, хм? — Я рад, что ты меня понимаешь. — Конечно, иначе жизнь кажется сплошной скукой. Только давай не сейчас, если нет острой необходимости. Попасть без особой причины — та ещё морока, — Ким зевнул. Это было сигналом к тому, что пора ложиться на боковую.

***

По всей территории академии раздалось еле слышное звучание струн гуциня. Его слышали все, практически не замечая плавной, сливающейся со звуками природы мелодии. Даже цикады в округе замолкли, чтобы послушать. Чимин сидел у одинокого персикового дерева, что покрывал своей листвой небольшой кусочек пруда, в позе лотоса, держа на коленях музыкальный инструмент. Пальцы ловко дергали за струны, проводили по ним, растягивая звуки, фениксовые глаза с полуприкрытыми веками смотрели безучастно, как несколько мотыльков, привлекаемых теплом, кружило вокруг бумажного фонаря. Чимин и раньше садился здесь и играл, каждую ночь, и думал. В такие моменты было неразумно и совсем непочтительно прерывать его думы и звучание гуциня. Пак повторял одну и ту же мелодию раз за разом, не в силах вспомнить, где её слышал. Куски памяти были утеряны им очень давно, однако какие-то детали время от времени всплывали в голове. Целителя это нисколько не беспокоило, так как человеческий мозг — конструкция невероятно сложная и запутанная, на его изучение потребовался бы не один десяток лет. К слову, после продолжительного разговора с Хосоком, он не сразу нашёл в себе силы отворить дверцу своего старого жилища и зайти внутрь. Паутина. Много паутины. Цветы с пустившими за пределы горшков корнями. Пыль и холод. Чтобы избавиться от всего этого, потребовалось немало времени. Чимин глубоко ценил порядок и чистоту, избавился от пауков и грязи, сменил постельное белье, протёр полки с книгами и сувенирами, которые ему привозил Хосок после поездок в другие города, и отыскал среди них затерявшуюся когда-то давно нефритовую серёжку-гвоздик. Это тоже был подарок. Однако имя и лицо дарителя покрылось плотным туманом. Держа украшение в руке, Чимин достал из бездомного мешочка шкатулку с драгоценностями, нашел недостающую пару и снова задумчиво смотрел. В конце концов он закрепил серёжки на своих ушах. Кто-то очень желал, чтобы он носил их, но, кажется, заклинатель до потери воспоминаний и не думал о том, чтобы использовать недешевое украшение по назначению. Стоит признаться, нефритовые камни идеально подходили к цвету его одежд и обладали рядом преимуществ. Например, высокая ударная вязкость — то есть с трудом подаётся расколу. Также считается, что нефрит оказывает целительное действие. Уж неизвестно, совпадение это или нет, однако ясно, что даритель — человек избирательный и пытливый. В скромную обитель вернулся уют. Поставив у окна курильницу, предназначенную для благовоний, но совершенно пустую по старой привычке, целитель отложил гуцинь и почти без сил свалился в кровать. Новые знакомства с персоналом, встречи с давними приятелями, коллегами и бывшими учениками, посвятившими себя охране и процветанию Пика Ын были ужасно утомительными. Для Чимина такое количество общения — настоящая сверхнорма. Впрочем, небольшие разговоры ввели его в курс дела. В данный момент на Пике свыше десяти сыновей и дочерей как глав больших и средний Орденов, так и прославившихся в свое время воинов. И тот, кто осведомил Пака в этом, явно намекал, что стоит спускать этим ученикам с рук небольшие шалости. К его ужасу, Чимин не собирается прогибаться под этими сопляками из-за их происхождения. Хотя, возможно, ребята все же попадутся толковые и не особо шкодливые. На последний случай можно прикрыться воспитанием и нашептать жалобу Хосоку. Кроме того, Чимина однозначно помнили. Молодое поколение вряд ли, но старшие почти поголовно. Все-таки Чимин был довольно известной личностью, пока не начал скрываться, в надежде, что о нем все скоро забудут. В ставни окошка негромко, но слышно постучали. Поднявшись с постели, Чимин выглянул в окно и встретился взглядом с протянутым в руке сосудом. За ней он увидел тонкую улыбочку Хосока. — Составишь мне компанию? Чимин кивнул, и Чон перебирается к нему на подоконник, ставя две глиняные пиалы и откупоривая сосуд. Приятный мягкий аромат османтусового вина окутал ближайшую окрестность, в том числе хижину и самих заклинателей. Разом влив в себя пиалу, Хосок с наслаждением выдохнул и взглянул на своего собеседника. — А ты не меняешься. Всё также пьёшь короткими глотками. — Растягиваю удовольствие. К тому же, напиток сладкий, — подмечает Пак. — Почему не спится? — Со мной никто не желает пить. А вот ты никогда не отказываешь. Я не мог упустить замечательную возможность. — И то верно. Не пей много. Не хочу, чтобы ученики видели тебя завтра захмелевшим. — То же самое хочу сказать и тебе, — ответил Хосок с улыбкой. — Как поживает Джихё? Брови Главы Пика сошлись на переносице, вид лица принял крайне болезненный. — Не ведаю, она ушла, — произнёс он, поднеся к губам пиалу. — Собрала вещи, сказала, что не может жить на Пике подобно затворнице, отказалась культивировать и сошла с горы. Больше я её не видел. — Не пробовал остановить? — Пробовал. И на коленях стоял. Однако личная свобода оказалась для неё важнее, чем жизнь со мной. Я её не виню. В конце концов поселить её здесь было моей инициативой. Чимин понимающие кивает, делая очередной маленький глоток. Сладость вина из османтуса медленно растекается по горлу, как нуга, на губах остаётся пара капель. Что ж, это было делом времени — разойтись по своим дорогам. Джихё — женщина нетерпеливая и жаждущая свободы, к удивлению целителя, держалась долго и упорно, словно ожидая чуда. Хотя Хосок планировал связаться узами брака с ней, Джихё так и не стала его женой. Не хотела. Её воздыхатель не принуждал. И поэтому ей удалось так легко сойти с горы и пуститься в свободное плавание, не обременяя себя выяснением отношений. Заклинательницей она была хорошей, Чимину нравилось во время чаепития беседовать с Джихё по душам. Как и он, она искала свое место в жизни, однако обладала куда большим энтузиазмом и не загоняла себя отвратительными мыслями. Иными словами, не видела преград, а если и видела, то обходила их с гордо поднятой головой. — В любом случае, я очень надеюсь, что она счастлива, — подытожил после продолжительного молчания Хосок. — Прошло двадцать лет уже. Кстати в последнем нашем разговоре она просила передать, что для неё было честью иметь дело с тобой. Пак усмехнулся. Про него эта женщина не забыла, несмотря на то, что общались они мало и практически не сталкивались. — Если мне доведется встретить её, я выясню для тебя, как сложилась её жизнь. — Спасибо тебе, — Хосок заметно покраснел под пронзительным взглядом Чимина, читающим его как раскрытую книжку. Распивая второй сосуд, они обсуждали былые времена: как сами примеряли на себя шкуры учеников, участвовали в бесчисленных сражениях, заменивших им соревнования. Достаточно кровавые и болезненные воспоминания, убеждали заклинатели себя, пережитки прошлого. Незачем испытывать повторно боль от утрат. Всё казалось страшным и наполовину забытым сном. Когда вина хватало только на одну пиалу, Хосок уже завалился на бок, неся пьяный бред и состроив страдальческое выражение покрасневшего лица. Один был плюс: напившись, этот Глава Пика вдруг становился послушным и тихим, охотно принимал помощь. И в этот раз Чимин водрузил его расслабленное тело себе на спину, слегка пошатнувшись от навалившейся тяжести, и благополучно доставил в личные покои. Стол и полы были завалены кипой бумаг, некоторые из которых были смяты, а то и вовсе скомканы в шар, оказались испачканными чернилами или впитавшимися каплями чая. Не желая более корячиться, целитель свалил Хосока на нерасправленный футон, проследил, не возник ли где сквозняк, и только потом вернулся к себе, за всю дорогу не покачнувшись и не посетовав на плывущее зрение. Чимин превосходно умел пить. Такого споить окажется для многих непосильной задачей, ведь целитель прекрасно знал, когда стоит применить духовную энергию и расщепить вещества до того, как они начнут активно поглощаться желудочным соком. Такими темпами процесс опьянения происходит медленнее. Кровать оказалась холоднее после его возвращения.

***

Чонгук был безумно рад тому, что на учёбу ему не приходится вставать в пять утра. На Пике спалось замечательно, демона не беспокоила новая и непривычная глазу обстановка. Тэхену было просыпаться сложнее. Однако он не позволил себе валяться в постели до победного и уже был на ногах, когда Чон застилал постель и приводил себя в порядок. Когда они вышли из домика, на улице уже собирались студенты, желающие друг другу доброго утра и предполагающие, какое блюдо они получат сегодня на завтрак. К слову, в столовой было тише обычного. На одном из преподавательских столов грузно навалился позеленевший Хосок. Он с вымученным выражением лица тёр пальцами виски, параллельно подставляя голову под мощные взмахи веера. Он что-то бубнил Чимину, именно тот обдавал Главу Пика порывами воздуха и услужливо протягивал глубокую чашу с каким-то отваром. При виде этой сцены, кто-то сидящий рядом с Чонгуком, Тэхеном и Тао, но за другим столом, прошептал: — Ей-богу, как муж да жена. Однако ученики быстро попрятали глаза в тарелки, стоило той самой «жене» сверкнуть в их сторону холодным взглядом фениксовых глаз. Чонгук подавил в себе смешок, не поддавшись влиянию чужого взора, и Чимин заметил это, но проигнорировал. — Жутко, но круто, — осведомился Тэхен. — Я тоже хочу одним взглядом пригвождать неугодных мне людей. — Мечтай дальше. Тебя-то уж точно никто не будет слушаться, — язвительно бросил ему в ответ невыспавшийся Хуан. — К слову, кажется, этот заклинатель с нашим Главой в очень дружеских отношениях. Я чувствую. — Да тут все наглядно. Особо не вслушиваясь в перепалку друзей, Чонгук был поглощен раздумьями. Когда он вернёт себе прежний облик и силу, сможет ли он и дальше общаться с Чимином? Не разочаруется ли тот и бросится на демона с оружием? Не будет ли, как и многие, проклинать и жалеть, что спас тогда на берегу? Демонов здесь недолюбливают и приглашают разве что насадиться брюхом на острые концы мечей и стрел. — Я тебе говорю, он тебя даже не слышит. — Чон Чонгук, ответь! — воскликнул несколько обиженно Тэ. — Что вкуснее: рисовая каша с желтком или с маслом? — С желтком и маслом, — без промедления ответил Чонгук, поднимаясь из-за стола. — Нашли над чем спорить. Идемте уже, если доели. Бурча что-то под нос друг другу, Ким и Хуан отнесли грязную посуду и вместе с Чонгуком вышли во двор. Урок должен проходить на воздухе у деревьев сакуры, одном из самых красивых мест на Пике Ын. Проведение лекций здесь было одним из приятных занятий, и для практики не было здесь места, для которой отводились территории пожёстче и менее привлекательные. Тяжело поверить, что раньше это место представляло собой бескрайний пустырь. Студенты расположились на траве и ожидали преподавателя. Чонгук так и не рискнул ни с кем из них познакомиться, продолжая переговариваться с Тао и Тэхеном. Правда, взгляд зацепился за одного паренька с неприятной рожей, что сидел и достаточно громко высказывал свое негодование по какому-то поводу. Веснушки на его лице были крупными и многочисленными, бросались особо в глаза. Этот подросток явно испытывает переизбыток солнца в жизни, оттого привычка щуриться возникла. Но вот внезапно все замолкли и повернули головы. Под лёгкий ветерок плавно подходил Чимин, и как будто в дополнение за его спиной посыпались розовые лепестки. Несколько девушек охнули одновременно и стушевались. — Всем доброго утра, — произнёс Пак. — Доброе утро, Старейшина! — поприветствовали студенты. — Что ж, я не буду затягивать со знакомством. Скажу кратко: Моё имя Пак Чимин, один из трех старейшин Пика Ын. Я специализируюсь на использовании духовной энергии в целительстве, чему буду учить вас в этом году. Безусловно, корректировка в расписании могла вас несколько обескуражить. Глава Пика предложил мне вернуться к преподаванию, так как заметил, что ученикам не хватает знаний в области врачевания. — На поле боя не будет времени на восстановление. Регенерация имеет в этом плане преимущество. Так зачем нас этому учить? — спросил тот самый юноша с веснушками, нахально развалившись на траве. — Регенерация у каждого заклинателя индивидуальна, — ответил Чимин холодно. — Очень хорошо, если вы обладаете превосходной регенерацией и ваши раны затягиваются вмиг. Однако, прошу заметить, что целительство и регенерация — не одно и то же. Я не знаю вашего имени, юноша, но прошу сесть прямо. В таком положении усвоение материала происходит гораздо лучше. Фыркнув, студент все же послушался, Тэхен прошептал Чонгуку на ухо: — Это Мин Миндже, бастард одной из влиятельных семей. Отец принял его в семейство после того, как увидел в нем потенциал. Вот и зазнается теперь. — Это один из тех ублюдков, кому я бы начистил рожу, попадись он мне на глаза, — добавил Тао хриплым голосом. — Он имеет привычку доставать неприятности всем. — Учитель, можно задать вопрос? — спросила девушка, и Чимин согласно кивнул. — В чем заключается особенность целительства? В том, что существует возможность лечить других? — Верно. Регенерация направлена на самовосстановление. Принцип работы целительства заключён в передаче духовной энергии другому человеку. — Но мы и так умеем это делать, — снова заголосил Миндже. — Это основы основ. — В таком случае вы можете свободно направлять её в любую часть тела? — ответом послужила тишина. — Я вижу в ваших взглядах неуверенность. Никто из вас в полной мере не осознает, на что способна энергия. Чонгук поднял руку. В глазах Чимина промелькнули искры. — Да, Чонгук? — Хен, — беззастенчиво бросил он, словив у студентов удивлённые взоры. — Я могу направлять духовную энергию в глаза, чтобы видеть чётче и дальше, в уши, чтобы услышать шаги врагов за многие километры, в нос, чтобы определить самые слабые запахи в округе. Считается ли это за правильное использование? Среди учеников разошёлся шёпот. Многие спрашивали друг друга, кто тот человек, осмелившийся назвать прославленного заклинателя недостаточно уважительно, а кто-то сетовал на то, что мальчишка просто выпендривается. Но Чонгук просто смотрел в ожидании на Чимина. «Малец не дурак», — послышался в голове Пака удовлетворенный голос Хосока. — «Кто был его наставником? Или мальчишка сам экспериментировал? Он очень похож на тебя». «Думаешь?» — Очень хорошо, — кивнул Чимин. — Духовная энергия, как известно, течёт по каналам, охватывающим всё наше тело. В стадии покоя она движется равномерно. Когда же используете свое оружие и высвобождаете определенное количество энергии, чаще всего вы направляете её в руки или ноги, увеличивая скорость и силу атаки. — Учитель, это ведь очевидная вещь, — пробасил Миндже. — Если это так, почему вы не ответили на поставленный мною вопрос? — целитель изогнул бровь. — Да, все происходит по одному принципу. Однако есть ещё кое-что, что следует мне объяснить перед тем, как вы начнёте совершать глупые попытки и тем самым калечить себя, — он бросил взгляд на сидящую почти в самом конце ученицу, которая уже собиралась обострить свое зрение. — Конечности являются сильнейшим частями человеческого тела. Не нужно беспокоиться за тем, сколько энергии нужно вложить в удар, так как в большинстве случаев ваши руки и ноги выдержат давление энергии. С другими частями тела такое провернуть нельзя. Если вы не будете контролировать количество духовной силы, то велика вероятность, что ваши глаза лопнут, как пузыри. Вы навсегда ослепнете, потеряете слух и обоняние. Тэхен и Тао поежились, услышав о возможных рисках. — Это довольно опасно, — произнёс Хуан. — Одна ошибка, и ты калека. — Безусловно, — произнёс Чимин. — Поэтому я научу вас безвредно контролировать энергию. И ещё, — небольшая пауза. — Я не потерплю своеволие. Губы демона растянулись в ехидную улыбку, и глаза блеснули на секунду огнём с вертикальным зрачком. Я. Не потерплю. Своеволие. Сколько силы было вложено в эти четыре слова, чтобы переубедить всех присутствующих нарушать правила. — Эм, Старейшина Пак, не скажется ли в будущем на наших органах чувств такое использование духовной энергии? Как я понял, наши глаза, уши будут работать гораздо активнее, вследствие чего, смею предположить, будут изнашиваться, — настал черёд Тэхена озвучить свой вопрос. — При рациональном использовании процесс «старения» органов будет происходить медленно. Но если совсем ничего не делать, боюсь, юноша, ваши мышцы атрофируются, — преспокойно заявил Чимин и позволил себе улыбнуться другим. — Не стоит нервничать, при вашем-то образе жизни подобное не грозит. Между тем, хотелось бы мне отметить, то, чем занимаюсь я, несёт в себе немалые риски. Если вы научитесь затягивать раны или хотя как-то облегчить страдания другим, это будет успехом для вас. Я не буду требовать от вас сиюминутного результата и не буду заставлять тренироваться до изнеможения. Исцеляя, вы отдаёте частичку себя другому, однако не должны создавать из этого постоянство, дабы в конечном счёте не навредить себе. «Риски? Почему тогда хён продолжает свою деятельность? Возможно, его уровень владения искусством исцеления настолько высок, что можно не переживать о таких загвоздках», — рассуждает Чонгук, засунув в рот травинку. Он владел многими искусствами, однако даже не пытался постичь исцеление. Раненый, находясь при смерти, он выкарабкывался, цеплялся за жизнь волей и упорством. И ему удавалось, среди заклинателей и демонов его регенерация выделялась скоростью и уступала разве что Первому Генералу. Благодаря ей и непомерной удаче нужда в навыке отпадала. — Извините, — снова подняла руку девушка. — А как происходит процесс исцеления? Чимин прикрыл глаза. Именно этот вопрос он и ожидал услышать. Ученица явно заинтересовалась предметом, раз успела спросить дважды. «Её зовут, к слову, Наён. Невысокая, почти миниатюрная, без фамилии, но тем не менее очень способная девушка», — раздался эхом в голове задорный голос Хосока, отчего Чимин непроизвольно дернулся; со стороны выглядело, словно он оступился. — «Фехтование и защита ей даются непросто, зато в науках она преуспела». «Хоть предупреждай, что все ещё здесь». «Я напугал тебя, Чимин-щи? Прости». «В следующий раз сбавь громкость, пожалуйста, когда соберёшься поделиться со мной информацией». «Привычка. На войне не было времени на шёпот». Не ответив, Чимин произнёс: — Духовная энергия просто так не будет лечить. Вы обязаны ясно и чётко представлять, как должны сращиваться повреждённые мышцы и кости, как нить за нитью восстанавливаются ткани, — заметив на лицах разочарование, Пак продолжил. — А что вы подумали? Никто не позволит вам лечить себя, если в ваших головах отсутствуют хотя бы базовые знания о человеческой анатомии. Ничего лёгкого не бывает. Однако вам повезло, что вы живёте в мирное время, когда можете спокойно принимать новую информацию и неторопливо впитывать её. Мне было одиннадцать, когда я впервые столкнулся с этим. Я оказался на передовой среди заклинателей во много раз старше меня. Меня зачислили в отряд в качестве единственного свободного на тот момент человека, кто хоть немного, но разбирался в медицине. И мне приходилось изводить себя, чтобы поставить на ноги товарищей. В то время я только познавал искусство исцеления через духовную энергию и мне приходилось буквально ставить эксперименты на раненых сокомандниках. Я не хочу, чтобы вы испытали такой ужас. Глаза целителя потускнели на какое-то время. Чонгук предположил, что сейчас в голове Чимина стремительно прокручиваются сцены прошлого. Он и сам попал на фронт мальчишкой, рубил направо и налево, когда лицо забрызгало кровью. А душа желала одного — выжить. Студенты сидели притихшие, склонили головы в понимании. Только двое: и Чонгук, и Чимин знали, что они ни черта не понимают, через что пришлось пройти, через сколько трупов им далось переступить, чтобы спастись, чтобы исполнить свой долг. В памяти обоих цепко отпечаталось изображение красной Луны на не менее кровавом небе.