Душа в смятении

Поселение с замиранием сердца молчало. Когда рано утром Староста внезапно велел жителям запереться в домах, люди обеспокоились. Они собрались у дома Старосты, требуя объяснений. Господин Сюнь не стал испытывать их терпение и разъяснил все в деталях. — Не о тех ли двух заклинателях Староста говорил, которые прошлой ночью постучали в твою дверь? — Они, они, — пробубнил мужчина. — Тогда я думал, что всё мне приснилось. — И сегодня они отправились в лес, чтобы избавить нас от проклятья! — Но выйдет ли у них? Староста не мог дать точного ответа. Прошлая ночь была проведена им в раздумьях. Заклинатели сторонились поселения, давно пометив на карте как место повышенной опасности. И хотя это была всего лишь деревня численностью в пятьдесят душ, никто и не думал о том, чтобы эвакуировать их. С того момента, когда господин Сюнь был ещё ребёнком, он находил в духовных культиваторах все самое прекрасное и чистое. Божьи дети, пришедшие на их землю, чтобы очистить от скверны и вернуть миру справедливость. С возрастом он был вынужден признать, что благодетели не менее заинтересованы в деньгах, чем простой люд. Они ставили высокую цену за свои услуги. Староста все больше разочаровывался. Народ беднеет, пока строятся и богатеют ордены и кланы. Идеальные снаружи, но гнилые внутри. А потом в его доме обосновались двое заклинателей и собака. Юноша, что казался старшим, был отнюдь не из тех культиваторов, что попадались раньше. Приятный на вид и вежливый, но его аура разительно отличалась. Слушая историю деревни, его первым вопросом были не деньги и не иные сокровища. Мальчишка рядом с заклинателем выглядел чересчур самоуверенным. Было в нем что-то зловещее и леденящее кровь. Староста поежился. Дедушка рассказывал ему, что опаснее демонов нет существа на свете. Он не был заклинателем, но однажды столкнулся с одним из них. И пускай демон был ранен и ослаблен, предок испытал необъяснимый ужас и убежал прежде, чем клинок успел вонзиться ему в спину. Конечно, господин Сюнь понимал, что нет никакой гарантии, является ли подросток рядом с заклинателем по фамилии Пак одним из таких тварей. Однако эти двое, похоже, знали свою работу и быстро составили план. И глубоко в сердце Старосты закралось желание, чтобы у них все получилось. Ему надоело жить в клетке, окруженной со всех сторон лесом со змеей-стражником впридачу. И хотя век его уже пройден, он верит, что ещё сможет увидеть новую эпоху. Издали были слышны похожие на раскаты грома удары, хруст ломающихся в щепки деревьев и пронзительный шипящий крик. Большинство жителей, затаив дыхание и прижав сжатые в напряжении кулаки к груди, ждали. Появится ли у них шанс жить без страха? Лес затих. Но ни через час, ни через два никто не вернулся. Госпожа Сюнь не переставала молиться с самого утра. Она стояла на коленях, соединив ладони и опустив голову, перед расположенной на полке маленькой статуэткой какого-то божка. Женщиной она была кроткой и эмоциональной, готовой молиться за каждую травинку. К сожалению, у неё не было возможности беспокоиться за своих детей, так как природа ими её так и не наделила. Поэтому старая женщина искала спасение в двоих малознакомых заклинателях. — Идут! Идут! — воскликнул один из жителей, выбегая на улицу. Народ повалил из своих домов, как птицы на хлеб, тут же образовав толпу. Из леса первой вышла Буся. Её белая шерсть покрылась наполовину высохшей кровью, между зубами был зажат обрубок змеиного хвоста. При виде крупного волка, дети попрятались за родителями. Буся бросила к ногам жителей добычу и с гордостью фыркнула. Затем к ней присоединились заклинатели. Несколько женщин не удержали пораженных вздохов. Несмотря на то, что Чимин прикрыл ногу рукавом, ткань все равно намокла и на землю продолжали падать множественные капли крови. Да и в целом, вид у него был не лучший. Выражение лица показывало всю его изнеможденность из-за боли. Чонгук тоже был заляпан, но держался уверенно. — Проблема устранена. Можете спать спокойно, — наконец торжественно произнёс он перед замершими жителями. После этой новости на глазах многих выступили слезы. — Неужели этот кошмар наконец закончился? — Теперь нам не нужно прятаться в домах? — Теперь работа пойдёт быстрее! — Я смогу насладиться звёздным небом! Староста смахнул слезу. Он бы и дальше разделял радость со всеми, если бы не его обязанности. Господин Сюнь учтиво поинтересовался: — Вы ранены? Мы можем оказать вам помощь. — Почту за честь, — едко высказался Чонгук, идя впереди старика. Он поднялся на второй этаж и, быстро ответив на беспомощный взгляд госпожи Сюнь просьбой не беспокоить без надобности, закрыл за собой дверь. — Можешь опустить меня на пол. — Ничего страшного, если мы испачкаем простыни. Постирают, — отозвался демон, аккуратно опуская целителя на постель. — Я попрошу хозяйку принести таз с водой. Снимай пока одежду. — Пользуешься положением и командуешь, — Чимин усмехнулся. — Под моим командованием был элитный отряд из самых отмороженных и непокорных ублюдков. И они быстро стали меня слушаться. Здесь же радует меня только Буся, — сделав недовольное лицо, Чонгук не сдержал улыбки. — Боюсь, такими темпами вовсе потеряю хватку. Госпожа Сюнь не заставила себя долго ждать. Не успев перейти порог комнаты, она отдала в руки Чона железный таз и несколько чистых полотенец. Запах крови витал в воздухе особенно ярко, что ей стало дурно. Чонгук снова закрыл дверь. — Тебе помочь? — он поставил воду на тумбу у изголовья кровати. Чимин кивнул. Он смог остановить течение крови, но нога все ещё ныла до белых пятен перед глазами. Чонгук ухватился за завязки, а затем осторожно потянул ткань вниз. — Сможешь приподняться? — Не уверен. — Тогда держись за меня, — целитель обхватил его шею и сделал над собой усилие, поднимая корпус. Тупая боль пронзила конечность, и Пак зашипел. Чонгук вновь усадил его. Выжимая лишнюю воду с полотенца, он стёр кровь сначала с неповрежденных участков, затем аккуратно прижал к ране. — Как много потребуется времени на лечение? — Две недели минимум, — отвечает Чимин, мысленно прикидывая сколько в себя ему следует влить лекарств, чтобы хоть немного приблизиться к указанному количеству дней. — Ты не сможешь продолжить путь. Мы вернёмся. — Нет, Чонгук. Я обещал довести тебя до Долины Поиска, и я доведу. — Ах, ты снова сопротивляешься, — вздохнул демон, приподнимая за голень ногу и выуживая бинт. — Я же вижу, что тебе плохо. — Не смотри на меня как на нежную девицу. Это злит. Демон поднял взгляд. Нижняя губа Чимина была искусана до крови, и Чонгуку вдруг захотелось слизать её поскорее, а затем зацеловать больной участок. Он никогда не рассматривал никого в качестве своего любовника. Его чувства и вовсе не достигали до подобной мысли. Он мог посвятить кому-то одну ночь, но определённо не собирался задерживаться дольше. К тому же, он ни о ком, кроме себя, не хотел печься. Но… Чимин вызывает в нем совсем иные эмоции. Человек заботился о нем до знакомства и уже тогда всколыхнул давно заснувшее естество. Чонгук делает узел и довольствуется результатом. — Спасибо, — благодарит целитель и опускает ладонь на его голову, слегка взлохмачивая и без того непослушные волосы. Демон в ответ прикрывает глаза и кладёт голову на его колени. Сейчас он напоминал большого, но ласкового кота. — На самом деле, всё то, что ты делаешь, восхищает меня, — говорит Чонгук. — Твои взгляды на мир. Сначала я не понимал этого, но чем дольше нахожусь подле тебя, тем больше хочу изучить, рассмотреть со всех сторон каким же человеком ты являешься. Складывается ощущение, что скоро дойду до одержимости. И…если честно, я не желаю останавливаться. Чимин растерянно продолжает гладить его, не зная что на это сказать. Слова Чона походили на самое неожиданное признание, и для заклинателя, доселе не познавшего любовь, они имели особое значение. Чувствуя его настроение, демон забирается на постель. Черт, как же хочется. Прямо здесь. Прямо сейчас… Чонгук в последний момент берет под контроль свои эмоции и тело и отстраняется. — Надо извиниться перед госпожой Сюнь за испорченное постельное белье. После стирки они уже не будут такими белыми, — переведя тему, оба заклинателя услышали обиженный вой за дверью. Буся была близка к тому, чтобы навсегда затаить обиду за то, что ей пришлось сторожить вход, когда за стеной, согласно волчьему чутью, намечалось что-то интересное. Наблюдать за отношениями других, а в особенности хозяина, ей нравится куда больше, чем строить свои с очередным приставучим самцом. Её навсегда единственным покровителем останется только Чон Чонгук. Ну, иногда можно подыграть Пак Чимину, заклинателю, в котором хозяин души не чает, да и терять того, кто может всегда тебя погладить, не хочется. — Вы не останетесь у нас ещё на какое-то время? — госпожа Сюнь с прискорбием взглянула не столько на простыни, сколько на внешний вид заклинателей. — Вы бледны и явно нуждаетесь в отдыхе. Так почему так стремитесь покинуть это место? — Хозяйка, Вы и ваш муж очень помогли нам, — произнёс Чимин, опираясь на Чонгука. — Однако, кажется, мы приносим больше неудобств. — Что вы, что вы! Все наше поселение в неоплатном долгу перед вами. Именно вы спасли наши души и избавили от нападения демонической сущности, — старая женщина упала в ноги. — Ваше пребывание здесь — лучшее, что произошло с нами за последние тридцать лет. Мы готовы с превеликим удовольствием выполнить любое ваше пожелание. Даже если это означает наше разорение. Люди снаружи ждут подходящего момента, чтобы вас отблагодарить. — Но у нас не так много времени… — ладонь Чонгука внезапно накрыла губы; Чимин вопросительно взглянул на него. Демон тихо прошептал: — Необходима ли спешка на самом деле? Раз нас не хотят отпускать, то стоит воспользоваться гостеприимством. Дадим ранам отдохнуть, восполним энергию. Хотя бы на один день. Действительно, бежать безрассудно, когда в этом нет необходимости, было чересчур изматывающе и нелогично. Долина Поисков не сдвинется с места, если они придут на пару дней позже. Но не это и даже не рана так беспокоила сердце Чимина. Его циркуляция за последнее время стала давать сбои, чего у заклинателя никак не должно быть. И целителю приходится признать, что тело перестало справляться. Яд Кая даже в малых количествах оказался для него сплошной головной болью. Он отравляет организм в самые неожиданные моменты, как будто специально подгадывает время для атаки. «Возможно, яд влияет и на восстановление. Я вливал в себя столько ядов, чтобы в конечном итоге кровь служила антидотом для заражённых, а в итоге — не могу определить даже его тип!» — Хорошо, мы не станем отнекиваться, — со вздохом отвечает целитель. — Госпожа Сюнь, можем ли мы вас попросить приготовить бадью? — Конечно-конечно! В деревне есть как раз предназначенное для этого отдельное помещение. Она резво вскочила, как во времена молодости, высунула голову в окно и кому-то приказным тоном выкрикнула: — Немедленно приготовьте нашим гостям воду для ванны! На улице стало вмиг слышно возню. Можно было услышать, как засуетились люди, быстро распределяя обязанности. Кто-то потащил огромную деревянную бадью, кто-то с вёдрами побежал к колодцу, кто-то ещё совсем маленький для подобной работы вызвался нарвать лепестков душистых трав. Поначалу Чимина это смутило, но видя, что Чонгук в ус не дует, попытался тоже не обращать внимание. Конечно, чтобы хорошенько помыться, в деревне все приготавливали за несколько часов. Было довольно проблематично греть воду в таких количествах. Однако к вечеру было понятно, что благодарные жители постарались на славу. Несколько девушек учтиво поинтересовались, не потребуется ли помощь господам, на что Чимин вежливо отказался. — Ты можешь идти пока что, — обратился он к Чонгуку перед тем, как зайти за ширму. — Я справлюсь. Чонгук цокнул языком. — В любое другое время я бы поверил твоим словам, — он прошмыгнул за ширму. — Сейчас — нет. Так что позволь мне помочь. Чимин вздохнул. Почему с ним обходятся как с хрупкой девушкой, которая вот-вот разобьётся? Тем не менее, в нынешнем положении ему не удастся отговорить приставучего демона, сейчас со спокойным видом стягивающего с его плеч верхнее одеяние. — Я давал разрешение меня раздевать? — Ты долго молчал, я посчитал это за согласие, — Чонгук невинно улыбнулся. — У меня есть одно условие, — проговорил целитель. — Я завяжу тебе глаза. — Ах, ты совсем мне не доверяешь? — обиженно пробормотал Чон. — Я все равно знаю, что тело хёна лучше всех. «Тц, наглец, обращаешься уважительно только когда тебе необходимо». — Мой меч ещё при мне, Чонгук. — Ладно-ладно, — демон зажмурился, и, чтобы не вздумал хитрить, Пак обвязал его голову шёлковым платком. Теперь можно расслабиться. Чонгук снимал одежду уже не так охотно, но с его лица не сходила улыбка. Пускай ему не было суждено увидеть во всей красе целителя, достаточно было самой возможности помочь заклинателю вымыться. Пар шёл от воды. Чимин прикрыл глаза, погрузившись в бадью. Единственным неудобством служила перевязанная нога, которую ни в коем случае не стоит тревожить. Пришлось расположить её на бортике. — Задача выпала мне совсем не простая, — тем временем бузил Чонгук, нащупывая кусок хозяйственного мыла. — Совсем ничего не вижу. Хён, почему бы тебе хотя бы немного не помочь мне? — На уровне глаз висит полка. Слева найдешь губку. Стоило Чонгуку подойти к бадье и протянуть кусок мыла, как оно выскользнуло из его руки в воду. — Прости, я сейчас же его подниму. По ощущениям вода была тёплой, не слишком холодной или горячей. Лицо Чимина покрылось красными пятнами. Пак схватил наполовину погруженную в воду руку и с тяжёлым вздохом проговорил: — Не делай этого, — мелкие брызги окатили лицо Чонгука, к сожалению демона, он не мог видеть чужое лицо, однако дрогнувший голос заинтересовал. Какое выражение сейчас состроил Чимин? Подтянувшись ближе к бадье, Чонгук накренился и с лёгкой улыбкой спросил: — Тогда как мне его достать? Может, ты хочешь, чтобы я разделся? — Вымоешься после меня, Чонгук, — отвечает заклинатель, впихивая в его руки мыло. — Начинай уже. На самом деле, позволять кому-то мыть себя то ещё удовольствие. Чимин никогда не задумывался о том, насколько с виду большие руки демона могут быть нежными. Казалось бы, они созданы для того, чтобы держать смертоносное оружие. А сейчас пальцы массируют его голову не принося ничего, кроме приятных ощущений. Ничего страшного не будет, если он попросит Чонгука и в будущем так делать? — Хён, я завидую. Твои волосы такие длинные и мягкие, — Чонгук поднёс одну из мокрых прядей и прижал к своим губам. — Такие гладкие и лёгкие. Позволишь мне расчесывать их? — Позволю, — недолго думая, согласился Пак. — И заплетать их в причёски? — И это тоже. — А целовать? Чуть не выдав согласие, Чимин растерянно оборачивается и замечает, что глаза демона больше не завязаны и в них сейчас с блеском отражается его лицо. С прищуром Чонгук наклоняет голову в бок, надувает губы и переспрашивает: — Нельзя? Я ведь не прошу о большем. — Ты, — целитель попытался собраться с мыслями. — Чего на самом деле добиваешься? Чонгук растянул губы в ухмылке. — Кто знает. Возможно, я просто хочу быть с тобой. Делить одну постель. Проживать вместе каждый день, — он перетянулся почти через всю бадью, опираясь руками на края, и ткнулся губами в рот заклинателя, завлекая в лёгкий уверенный поцелуй. Ощущения были странными. На секунду все органы внутри Чимина прекратили свою работу, чтобы понять новое чувство. В голове тут же перемешались все мысли. Язык Чонгука умело проскользил между зубами и заполонил собой чужой рот. Чимин знал теорию наотлично, но никогда не имел практики. Реальность оказалась превыше всяких ожиданий. Единственное, что его побеспокоило, что он будет делать дальше. Оторвавшись, Чонгук приблизился к его уху и прошептал: — Я хочу, чтобы хён, когда будет готов, первым поцеловал меня также, — затем он улыбнулся, посмотрев в глаза, и отстранился. — А до тех пор, я буду ждать столько, сколько тебе потребуется. После этого он вышел из помещения, оставляя Чимина наедине с мыслями. Оказавшись на улице, Чонгук спрятал лицо за ладонями, резко забирая волосы назад. Лицо горело особенно сильно, и демон тяжело выдохнул, вспоминая, как секундами ранее сминал губы целителя. Такие мягкие, большие и сладкие, пахнущие мылом и целебными травами. «Хозяин, тебе плохо?» — говорилось во взгляде сидящей на задних лапах Буси. — Кажется, я признался Чимину, — Чон сел на ступеньки рядом. — Как-то само собой вышло. Я ведь ничего делать такого не собирался. Но потом я снял повязку и поцеловал его. Ах, я сошёл с ума. Буся с пониманием ластилась о его руки, принюхиваясь к нежному запаху хозяйственного мыла. Её хозяин смущен и нуждается в небольшой поддержке. Хотя, согласно внутреннему волчьему чувству, в эмоциональной стабильности нуждается кое-кто другой. «Прости, любимый человек хозяина, я надеюсь, что ты разберёшься в себе без моей помощи». Так и оставшись в бадье, вода в которой начала уже остывать, Чимин коснулся кончиками пальцев припухших губ и медленно перевёл взгляд на дверь. Ощущая присутствие Чонгука снаружи, заклинатель обрадовался, что тот не ушёл с концами. Возможно, ждёт, пока целитель вдоволь накупается, или подбирает слова и поведение для будущих бесед. Чимин не был сильно растерян, наоборот, ему захотелось растянуть момент как можно дольше. Никто не обменивался с ним истинными чувствами, разве что Хосок. Доверие — вот, чего не хватало Чимину. Чтобы ему доверили себя и были с ним откровенны. Чтобы он тоже мог носить перед ними душу нараспашку. Так некстати в голову полезли сцены прошлого. — Черт, мы сражаемся бок о бок всего ничего, но я уже считаю каждого своей семьёй. Ты так не думаешь? — Не думаю, — отвечает Чимин, перевязывая ногу своему собеседнику. — Тебе стоит быть более открытым с другими, если хочешь, чтобы тебе доверяли. — Какой диалог они могут построить с двенадцатилетним ребёнком? — Ну, я же с тобой разговариваю! И вообще ты умом явно не похож на ребёнка. Чимин не отреагировал. Собеседник пожал плечами, ища другой подход. — Хорошо, необязательно доверять каждому, начни с меня. Расскажи, что тебя гложит. — Я не уверен, что ты сможешь понять, — с заминкой продолжил Пак, но увидев, как на него выжидающе смотрят, сдался. — Ладно. У меня нет сожалений. Я хочу понять этот мир, что движет человеком, демоном и другими существами. Необходимо ли убивать друг друга за территории, ведь можно сделать все мирно. Если уж на то пошло, первыми, кто начал завоёвывать земли, являются заклинатели. Так почему нас описывают как освободителей? Мы уничтожали многие расы, в то время как они просто пытались защитить свою территорию и… — Стой, стой, стой! Ты считаешь людей плохими? — Я считаю нас лицемерными и жадными. А ещё политический строй. Зачем нам проповедуют, что все те, кто не представитель человеческой расы, враги, убийцы? Чимин закончил с перевязкой и поднял голову. Он ощутил во всем теле дрожь, когда увидел в чужих глазах стальной холод. Собеседника, что всегда улыбался, исказила гримаса отвращения. И между тем, Пак усмехнулся так, что того бросило в озноб. — Ужасно неприятно слышать правду, не так ли? Но это то, о чем я думаю. Теперь ты считаешь меня своей семьёй? Какая ирония. Понятие семья теряет смысл прямо на глазах. Когда он повторил свои мысли отцу, тот накричал на него, когда рассказал матери о том, что у него нет никаких веских причин сражаться с демонами, она не решилась поддержать и более того, просила не заводить разговор на подобные темы. Как здесь можно быть открытым, если тебя и твои чувства никто не принимает? Чимин тряхнул головой и улыбнулся. Теперь век одиночества наконец окончился и у него в арсенале и человек, и демон, и демонический волк, те, кто принял его. Хосок и Чонгук. Если понадобится, Чимин костьми ляжет, но защитит их. Даже если придётся идти против своей семьи. Вымывшись, целитель вылез из бадьи, немного разочарованно цыкая: рана все же намочилась. Он решил, что не сможет доковылять до ширмы, поэтому стянул висящий чистый халат с крючка и быстро надел, успев завязать пояс прежде, чем на порог просунулась одна любопытная волчья морда. Буся взглянула на вперившего в неё взор заклинателя и зашла в баню, следом осторожно переступил порог Чонгук. Выражение его лица, чуть зажатая и сгробленная поза напомнили Чимину о той самой собаке, которую он притащил в дом однажды, оттого захотелось демона потрепать по голове и почесать за ухом. — Я, — в голосе Чонгука прозвенело извинение. — Я хотел… Чимин внезапно закрыл его рот ладонью. — Не нужно передо мной извиняться, Чонгук. Я не осуждаю и никогда не буду осуждать тебя. Наоборот, твои действия и искренность вдохновляют меня, — целитель вдруг понял, что с каждым сказанным словом его кожа начинает краснеть. — И… — слова перемешались в голове. — Если ты захочешь поцеловать снова, я не буду против. Только не покидай меня, ладно? Плевать, он позволит Чонгуку делать с собой все, что тот захочет. Пусть только продолжает любить и заботиться, и Чимин отдаст всего себя, чтобы это продолжалось вечно. Демон был немного удивлён. Сидя на улице, он перебрал в голове тысячу всевозможных сценариев, и только в одном из них Чимин не бросался на него с Лиён, а просто игнорировал. В данном случае, заклинатель осуществлял, казалось бы, невозможную мечту. Чонгук взял ладонь, зажимающую ему рот, своей и обнял целителя, положив голову на плечо и зажмурив глаза. — Хён, ты приятно и вкусно пахнешь. — А тебе не мешало бы помыться, — со смешком выдаёт Чимин и многозначительно смотрит на волка. — Бусе тоже. Честно, Буся, ты воняешь хуже своего хозяина! Волчица с недоверием обнюхала свои лапы, проверяя правду ли говорит человек, и удивилась сама себе. От неё несло действительно сильно. Не медля, Буся прыгнула в наполненную пеной бадью, расплескав воду во все стороны. — Эй! — Чонгук успел прикрыть собой Чимина и получил водяной заряд в спину. — Плохой волк! Ты что, стала вновь непослушным щенком? Немедленно уменьшись, освободи мне место. Прилипшие к лицу в форме усов волосы Чонгука выглядели особенно комично, и Чимин не сдержал смешка и убрал их назад. Чон начал поспешно сбрасывать с себя полумокрую одежду, и целитель поспешно отвернулся, чтобы не смущать его своим взглядом, и обернулся только тогда, когда услышал, как заскрипела бадья и как вспенилась вода. Буся действительно уменьшилась до размеров полугодовалого щенка, однако ничто не напоминало в ней последнего из-за взрослого, сформированного телосложения. Хотя в таком виде она выглядела ещё более милой. Волчица плескалась в воде, опуская морду и выдувая напрверхность пузыри. Чонгук быстро начал намыливать её, пока то же самое с его волосами совершал Чимин. Они стали длиннее и мягче, а ещё постепенно краснели на концах и как будто тлели, стоило по ним провести. Постепенно гены демона проявляются и ещё каких-то два месяца, при условии, что печать пробудится, его уже будет не отличить. Чонгук внезапно зажмурился, и Чимин спохватился, что так увлёкся, что нечаянно заехал демону мылом в глаз, и подошёл с другой стороны. — Ох, сильно щиплет? В его жизни было немало раз, когда при принятии ванны его глаза нещадно болели. Обычно, вместо твёрдого куска мыла, использовался порошок. Он наносился на влажные волосы и постепенно растворялся. Однако во время войны приходилось действовать быстро, к тому же, Чимин, как единственный на несколько отрядов лекарь, был нарасхват. У него было меньше всего времени на передышку, а потому мыльный порошок он часто высыпал мимо. Чонгук промыл глаза водой, но все равно держал их закрытыми. — Возможно, мне станет лучше, если Чимин-хён поцелует? А, как подло выпрашивать поцелуи таким образом. Какой дурак сказал, что демоническое обаяние не срабатывает на сильных духом людей? Чимин приблизился, взял лицо Чонгука в свои руки и прижался к губам, параллельно все больше про себя убеждаясь в том, что ему нравится. Чонгук распахнул в удивлении глаза. Он рассчитывал на поцелуй в веки, но получил большее. И, черт, такой расклад его целиком и полностью удовлетворяет.

***

Бледно-белая фигура, напоминающая очертания человека, задумчиво сидела на одной из массивных ветвей тысячелетнего дерева и лениво перебирала в воздухе ногами. — Долина Поиска вскоре снова повстречает гостей. Предсказание Великого Мудрейшего о приходе демона, его фамильяра и старого друга никогда не ошибается. Но дурны или хороши намерения — неизвестно. И какие последствия они принесут тоже никому не известны. Прежний ли старый друг и все ещё ищет ответ или пришёл сюда с иной целью? Великий Мудрейшей недавно увидел хороший знак. Но…захочет ли он услышать его?