Душа в смятении

После поцелуя оба ощущали неловкость. До Чимина дошло, что целовать следовало другое место, только когда они легли спать. В этот раз никто не предлагал друг другу место в постели, а просто легли рядом, оставив Бусю гулять по лесу. Пак слишком устал, чтобы спорить. Он долго не мог определить для себя удобное положение из-за больной ноги. Чтобы притупить боль, пришлось влить в себя настойку из обезболивающих трав. Она сделала его чрезвычайно сонным. В итоге Чимин остался лежать на боку, где его талию тут же окольцевал Чонгук. — Хен, пусть тебе приснится только хорошее. — Что ты хочешь, чтобы мне приснилось? — поинтересовался сонным голосом целитель. Немного подумав, Чонгук ответил: — Уединенное место на берегу моря или в горах. Небольшая хижина на двоих с террасой и прудом, в котором плещутся рыбы Кои. Разноцветные фонари. Ты и я под сумерками распиваем османтусовое вино из чаш друг друга. — Это действительно хороший сон, — улыбнулся Чимин. Закрывая глаза, он про себя помолился, чтобы ему приснилось именно это. Пожалуйста. Прошу. Это все, что он желает. Когда Чимин заснул, Чонгук приподнялся с постели и начал играться с его волосами. Он с мягкой улыбкой вслушивался в чужое сопение, как в самую приятную и чистую мелодию на свете. Чонгук запоздало заметил, что из-за усталости они забыли загасить свечу, а потому сейчас тусклые блики света ложились на кожу как ароматическое масло тонким, мягким слоем. Демон наклонился к уху заклинателя и томно прошептал: — Чимин-а~ Его горячее дыхание опалило ухо, но Пак спал, как убитый, во сне прижимаясь спиной к Чону. Чонгук не мог оторвать от него взгляд. Он все больше был обеспокоен странным тянущим чувством внизу. Нет, он знал, что это значит, но не хотел признавать, что его грязные мысли все больше включают в себя чистого Чимина. И это не то, отчего можно быстро избавиться, подумав о другом. Если только… — Черт, — Чонгук зажмурился и сбросил с себя одеяло. Ситуация крайне ужасная. Он стоял и падать вообще не собирался. — Черт, черт, черт. Чонгук засунул руку в штаны. Если он сделает это достаточно быстро, то на утро даже не вспомнит об этом. Водя рукой вверх и вниз, демон постепенно ощущал облегчение, но стоило ему закрыть глаза, как в голове возникало лицо Чимина. И оно, привычно бесстрастное, вдруг краснело и обтекало потом, глаза становились мутными и расфокусированными, а нижняя губа прикусывалась. И в тот момент Чонгук напрягался и про себя ругался. Почему? Почему ему становится хуже? Как бы он не отвлекался на мысли о каком-то рандомном кровопролитном бое или пышногрудой демонице, все возвращалось к возбужденному лицу заклинателя. Против воли, демон представил, как зажимает над головой его руки, как дразнит укусами в шею, как играется второй рукой там… — Ха… — щёки Чона пылают, всё его тело горит. Демон сцепляет зубы и водит внизу активнее, уже не сопротивляясь картинкам в голове. Чимин перед ним извивается, тихо стонет, выгибает спину. Его покрасневшие скулы, уши и шея, его полный желания взгляд манят голодного демона. Его губы между вздохами шепчут его имя. — Ммф! Хн…ах, ха, — Чонгук загнанно дышит, подрагивая от пришедшего удовольствия. Его тело в поту, липкое и влажное и вот-вот пропитает свежие простыни своим запахом. Чонгук встаёт с кровати. Кажется, его времяпровождение затянулось, и срочно надо выйти проветриться. Он выходит через окно и садится на скамейку, обдуваемый лёгким прохладным ветерком. Свежий воздух быстро привёл в чувства, и через какое-то время демон решил вернуться через обычный вход. Когда он вошёл в комнату, Чимин сидел, тяжело дыша. Чонгук быстро подошёл к нему, заботливо прижав его голову к груди. — Снова кошмар? — спросил он, но тут заметил кое-что странное. Кожа Чимина пылала. — Ты горишь! — Я… — лицо тоже не отличалось оттенком. — Принести воды? Я могу сделать компресс. Только скажи, и я… — У меня не температура, — тихо произнёс целитель и спрятал лицо за ладонями. — Несколько…иная проблема. Чонгук не понимал, что тот имел в виду. Он заставил Чимина посмотреть на себя и был шокирован. Часом ранее это же выражение лица он представлял себе во время разрядки. — Хён? — демона внезапно озарила мысль: мог ли Чимин случайно проснуться, когда он занимался самоудовлетворением. — Это…из-за меня? — Чимин поджал губы. Значит ответ «да». — Тогда я могу выйти, пока ты… — В этом и проблема! — воскликнул он со слезами, а потом вновь спрятал лицо. — Черт, как же стыдно. Чонгук растерянно смотрел на него, однако вскоре он усмехнулся и наклонился к уху Чимина. — Хочешь, чтобы я помог тебе? Пак не ответил, кажется, всерьёз обдумывая вопрос. Чонгук продолжил наседать: — Хён не смог сделать это сам, но стесняется попросить своего возлюбленного? — Ты многое себе позволяешь, Чон Чонгук, — Чимин с силой сжал пальцы на его плече, но Чонгук легко убрал их и прижал к своей щеке. — Как спутник на пути самосовершенствования, я не могу бросить тебя в трудную минуту. — Кажется, тебе доставляет удовольствие собственная вина, — Чимин забирается на постель, с некоторой опаской следя за тем, как Чонгук пристраивается за ним так, что заклинатель оказывается между его раздвинутых ног. — Подожди. Что ты хочешь сделать? — Помочь тебе справиться с возникшей проблемой, конечно, — демон затушил свечу, и в комнате стало вмиг темно. — Теперь хёну не нужно стесняться, ведь я ничего не увижу. Чимин ощутил, как он положил подбородок на плечо и обнял за талию, медленно пробираясь под ночную рубаху. Его руки казались холодными, и целитель вздрогнул от резкого контраста температур. А ещё эта тьма, к которой глаза ещё не успели привыкнуть, усиливает реакцию от касаний и чужого дыхания по коже. Наконец Чонгук коснулся до того места, и Чимин сделал глубокий вдох. Это смущало, обжигало и сладко тянуло. — Хён, — произнёс Чон. — Расслабься. Его движения неторопливы и точны, что у Пака постепенно сбивалось дыхание. Волосы липли к вискам и шее. — П-подожди, остановись на секунду, — Чимин откинул голову назад, пытаясь выровнять дыхание. Чонгук остановился, внимательно следя. И хотя он видел лишь его тусклый силуэт, он мог спокойно представить выражение лица. — Хён хочет растянуть удовольствие? — он вытянул заклинателя в глубокий поцелуй, продолжая поступательные движения, и Чимин с мычанием попытался убрать его ладонь. Внизу живота потянуло сильнее и тёмные очертания интерьера начали расплываться перед глазами. Язык Чимина переплетался с языком демона немного длиннее. Чимин выгнулся. — Стой! — оно было уже совсем близко, но именно в этот момент Чонгук решил поиздеваться и действительно послушаться. — Хн, — Чимин вытер пот со лба и пихнул демона локтем. — Не играйся со мной. Он мог едва различить на устах Чона ухмылку, ту самую какую увидел однажды на войне. Чимин вспомнил. Они уже виделись когда-то. Он не скрещивали оружие, но видели друг друга издалека, а потом Чимин спас его, заставив Хосока отпустить. И вот так сейчас этот хитрый демон отплачивает? — Отдохнул? — ласково спрашивает Чонгук, оглаживая низ живота. — Тогда я продолжу. — Я не давал разрешения. — Но тогда проблема хена так и останется нерешённой. Скажи честно, тебе понравилось то, что ты услышал? — Кому может понравится подобная вульгарность? — попытался воспротивиться заклинатель. — Твоё тело совершенно другого мнения, — подчёркивает демон, делая движение рукой на пробу, и усмехается; Чимин вздрогнул и заглушил стон. — И сейчас тебе нравится тоже, просто не хочешь этого признавать. Не сдерживайся, Чимин-а. Ты слышал мои стоны, теперь хочу услышать твои. А когда дело касается моих желаний, я очень серьёзен. И как будто в подтверждение, ускоряется, что голос Чимина не остановила рука. — Ммх! Не так быстро… Чон Чонгук! — Пак выгнулся, впива в его ноги ногтями, и зажмурился. — Хаа… Ах! Снова это чувство кульминации. Заклинатель перестал сдерживать голос, сильнее цепляясь за демона. Глаза Чонгука загорелись красным. Обнажив зубы, он укусил в предплечье, с которого съехала одежда настолько сильно, что кровоподтек не заживёт и после двух недель лечения. Чимин обмяк, задрожав всем телом. Он так сильно закусил губу, что с неё струёй потекла кровь по подбородку. Приходить в себя пришлось долго. Кожа стала до ужаса липкой и холодной, но Чимину стало в разы легче. Он завалился на Чонгука, с неким неудовольствием нащупывая свежую рану. — Что это такое? Чонгук стянул губы в трубочку и пробубнил: — Укус. Это было непреднамеренно, а что-то вроде привычки, проявляющейся рандомно. — Хорошо, но ты ведь понимаешь, что он и за пару дней не пройдёт? Все мои силы направлены на лечение ноги, поэтому другие ранения нежелательны, иначе процесс восстановления может занять несколько месяцев. Это было действительно проблемой. По-хорошему, им стоило вернуться на Пик Ын и ждать окончательного выздоровления и только потом возвращаться. Но Чимин категорично отказался и сейчас пожинает плоды своего ослиного упорства, терпя боль и выпивая по чашке ужасно горького и дурно пахнущего лекарства в день. И он не жаловался, не жалел о своём решении, хотя, возможно, стоило, чтобы разделить бремя с кем-то. Впрочем, Чонгуку нравится эта его черта. Чимин оказался тем самым идеальным существом, которого ему не хватало в жизни. И возвращение в Нижнее Царство все больше хочется отложить на неопределённый срок.

***

Спустя несколько дней было решено продолжить путь. Маленькая гостеприимная деревенька буквально заиграла новыми красками. Если поначалу она выглядела заброшенной и обветшалой, то всего за пару дней рабочие не покладая рук восстановили и украсили большую часть домов. Люди, пускай со страхом и сомнениями, постепенно заходили в лес за древесиной или ягодами и грибами. Поначалу они отказывались идти туда без охраны, но Буся сыграла роль сопровождающего на отлично и вмиг стала популярной среди жителей, в особенности стариков и детей. Ей нравилось их внимание, ведь они относились к ней не как к обычному домашнему питомцу, а как к священному зверю. Однако жители все ещё не имели понятия, что делать с телом Игольчатой змеи. Оно все ещё лежало в глубине леса, пока не принося каких-либо неудобств, так как ещё не начало сильно гнить. Но что произойдёт через пару недель? От гигантской туши будет исходить сильный запах, который с большой вероятностью доберётся и до деревни. Травиться трупным ядом никто не хотел. Было решено порубить змею на мелкие куски и сжечь. Её кожа оказалась слишком плотной для жителей, а потому Чонгук потратил половину дня для того, чтобы снять её. Кожа действительно имеет большую ценность и за неё в городе можно выручить неплохую сумму, которая пригодится для расширения скота и обновления деревни. Обезумевшие от счастья Староста и остальные вмиг собрали путешественникам провизию, нашли самую быструю и выносливую лошадь, а девушки и дети, украсили им путь цветами, из которых Чонгук сплел венок и водрузил на голову Чимина. Целитель ровно держался в седле, пока демон, держа за узду, вёл их по тонкой протоптанной траве, поросшей травинками. Буся из соображений уменьшилась до размеров щенка, чтобы ненароком не спугнуть скакуна. Хотя ей очень хотелось разочек сомкнуть пасть вокруг ноги сизой лошади, чтобы понять, что за существо. В Нижнем Царстве было что-то похожее, однако водилось особо глубоко в лесах и в горах и…кажется имело три пары ног, а не две… — Нам повезло, что сегодняшний относительно пасмурный день. Легче дышится, — просматривая вперёд, произнёс Чимин. — Ты не устал? — они шли уже больше половины дня, не делая привалов. — Логичнее было задать такой вопрос тебе, — хмыкнул целитель. — Мы уже недалеко от Долины Поисков. Видишь одинокую гору, покрытую на вершине облаками? — Чонгук прищурился и кивнул. — Это своеобразный барьер, установленный феями. Во время войны войска просчитывали маршруты и случайно забредали в священное место, где случались битвы. Поэтому феи создали иллюзию, тем самым заставив людей обходить Долину Поисков. — Хорошо придумано, — демон усмехнулся. — Стоит ли остерегаться существ из Долины? Чимин кивнул. Его взгляд помрачнел. Однако Пак вскоре расслабился. — Феи жестокие по своей природе. Они помогут тебе безвозмездно, но стоит тебе подумать о большем они это чувствуют и предлагают заключить сделку. Я расскажу тебе короткую легенду об одном воине, что пришёл в Долину Поисков за ответом. Он желал узнать, когда окончится многолетнее кровопролитие и наступит мир. Воин был молод, но его душа истончилась и ждала покоя. Уставший, он раздвинул ветви и повстречал фею, которая провела его вглубь и исполнила песню, которая вмиг залечила его раны, укрепила тело и душу. Она спросила, чего желает воин. Воин ответил: «Когда закончится война?» Фея улыбнулась: «Если не оступишься, то сможешь увидеть её окончание. Два года». Но воин не обрадовался новости и впал в отчаяние, думая: «Два года? Слишком много! Я устал и изнеможден битвами, но такое ощущение, что все мои труды не внесли никакого вклада в победу! Я маленький человек и не могу ни на что повлиять?» — И фея, естественно, поняла о чем думы? — поинтересовался Чонгук. — Да. Услышав терзания воина, фея злобно усмехнулась и произнесла: «Маленький человек может стать большим». «Как?» — воин вскочил. «Я могу подарить тебе священное оружие, единственное в своём роде, смертоносное и жадное до чужой крови и страданий». Обрадовавшись, воин закивал и тут же перед ним возник двуручный меч, яркий, лёгкий и ужасно острый, он вмиг захватил разум воина и тот взял его в руки, ощутив большой прилив сил. Фея продолжила: «За все надо платить, достопочтенный герой! Бесплатно отдать не могу!» Конь на этом моменте фыркнул и отвёл взгляд, словно осознал, что ожидает персонажа. — Воин спросил, чего желает хранительница леса. Часть души, ответила фея, и воин позволил ей вырвать из себя её часть. Тут же он помчался прочь с оружием. Рубил он демонов, как верёвки, наслаждался убийствами, пока не увидел, что демонов в округе не осталось. А клинок жаждал крови, и сам воин желал. Он взглянул на своих товарищей, предлагая не медлить и идти дальше, как вдруг увидел вместо них демонов. Тут же его глаза налились кровью и он бросился с криками в атаку. Очнулся он только когда усталость взяла вверх и увидел, что все это время безжалостно убивал своих друзей и сокомандников. Воин закричал и ринулся в Долину требовать от феи ответов. И фея ответила: «Ты отдал мне часть души, в которой содержатся твои эмоции, честь и достоинство, в качестве оплаты за владение священным мечом. Сделка справедлива. Я не заставляла тебя убивать своих. Ты совершил грех собственными руками». Отчаявшийся и обезумевший от горя воин тут же покончил с собой, орошая своей кровью землю Долины Поисков. — Печальная история, — выразил Чонгук. — Духи поистине коварные и жестокие существа. Им не стоит доверять. Однако в какой-то степени я понимаю, почему воин оказался ослеплен новыми возможностями. Если есть то, что ты очень желаешь, трудно не поддаться соблазну. — Поэтому я привык от всего отказываться, — Чимин поджал губы. — Однажды моё желание тоже исполнилось, но я, как и воин из легенды, потерял многое. Доверие семьи, товарищей, дом, где царит счастье и покой. — Чего ты желал, Чимин? — демон остановился, а вместе с ним и лошадь, и, давая понять, что ни за что не будет укорять, обхватывая ладонью поглаживающие густую гриву пальцы. Чимин прикрыл глаза и улыбнулся. — Не помню, — он непринуждённо пожал плечами и рассмеялся. — Имеет ли оно теперь какое-то значение? Бора тоже считает, что нет. — Бора? — не понял Чон, но Пак вновь улыбнулся и обнял за шею коня, зарываясь в гриву лицом. Дальнейший путь проходил молча. Иллюзия постепенно начала увеличиваться в размерах, что означает, что они уже начинают приближаться к Долине. Лошадь грузно фыркала и в какой-то момент просто встала посередине тропы, отказываясь идти дальше. Чимин лаконично предположил: — Выдохлась. Сделаем перерыв. Чонгук спустил целителя с седла и плюхнулся рядом на траву. Чимин завернул штанину, развязал бинт и с разочарованием осмотрел ногу. Мало того, что заживает с черепашьей скоростью, так ещё дико ноет и временами кровоточит. Однако вид раны был куда лучше, чем вчера, и Пак даже посветлел на радостях. Им повезло, что конь воспротивился идти дальше. Животное сейчас наслаждается водой из наполовину высохшего пруда, где на поверхности плавали кувшинки с белыми и голубыми цветками. Чонгук вытащил один из них на сушу и аккуратно срезал верхнюю часть. — У нас никогда не росли такие красивые цветы на воде. Обычно это непримечательные водоросли или рогоз. Но в них нет ничего прекрасного. Здесь же все выглядит таким живым и прекрасным. Чимин приподнял брови. — Я думал, они растут везде, поэтому не обращал внимания. Но теперь, после того, как ты сказал об этом, я действительно вижу их красоту. Чонгук усмехнулся. Оба заклинателя услышали недалеко ржание лошадей и людские голоса. Уже через пару минут возле них остановилась небольшая конница из тринадцати наездников, облаченных в сверкающие серебром доспехи. — Просим прощения, — их предводитель громко обратился. — Мы вынуждены побеспокоить двух господ. Наши лошади устали и хотят пить. Разрешите ли нам воспользоваться источником? Не оборачиваясь, Чимин произнёс: — Пруд никому не принадлежит, так что вам не стоило просить разрешения. Воины на конях растерянно переглянулись. Их предводитель судя по металлическим вставкам на груди и длинной красной мантии является генералом. Этот с редкой щетиной мужчина, крепко сжимающий в руке копье, кивнул, и тогда наездники спешились и повели лошадей к воде. — Куда путь держите? — спросил генерал. — В одно прекрасное место, — ответил Чонгук. — Говорят, его водопады бесконечны, а леса густы и таинственны. Чимин улыбнулся уголками губ, однако в его глазах демон заметил беспокойство, особенно когда он краем глаза поглядывал в сторону воинов, все также сидя к ним спиной. Один из них заметил Бусю, что настороженно сверкала глазами, и попытался погладить, но та резко впилась ему в руку, отчего воин завопил, привлекая внимание остальных. — Ай-ай, больно! Отцепись от меня, глупая шавка! — он потянулся свободной рукой за кинжалом на поясе. Чонгук свистнул, и Буся разомкнула пасть и, зарычав, вернулась к хозяину. Молодой воин с ненавистью посмотрел на Чона. — Она укусила меня, разодрала кисть ни с того ни с сего! — завопил он. — Я требую компенсацию. Чонгук пожал плечами. — Ни одно животное не будет нападать просто так. — Это вы не уследили за своей собачонкой! — А вы не следили за своими руками. — Да вы хоть понимаете против кого идёте?! — пуще прежнего возмутился воин. — И это хваленый отряд конницы Императорского двора, генерал Ю? — жёстким голосом поинтересовался целитель, посмотрев на обомлевшего генерала. Несколько воинов удивились не меньше. Кто-то даже тихо произнёс разгневанному товарищу: — Успокойся. Это того не стоит. — Не стоит?! Это прямое оскорбление Императору! — Не в ЕГО случае, — надавил на его плечо, умоляя замолкнуть. Генерал Ю зыркнул на каждого из солдат, заставляя их замолчать и отвернуться, а потом, натянув самую дружелюбную на лицо улыбку, твёрдо сказал: — Прошу прощения, что не узнал тебя. Кажется, мы не виделись со времен окончания войны. — Вы постарели, начальник, — не слишком радушно ответили ему. — Новая должность, видать, тяготит. — Вовсе нет, — нервно улыбнулся он. — Я доволен своими обязанностями. Хотя поначалу было сложно. — Конечно, ведь желание занять звезду поярче не ограничивается одним ли повышением. — Черт возьми, этот человек так дерзко и непочтительно разговаривает, — шёпотом сказал воин. — Кто он вообще такой? — Лучше не вмешиваться, — вторил другой. — Вы посмотрите, как генерал перед ним старательно выбирает выражения. — Я знаю его, — с неуверенностью протянул третий и слегка стушевался под взглядами остальных. — Мы оказались в одном отряде, когда была война с демонами. Он был целителем. Учился штопать и экспериментировал на нас, однако вполне удачно. Закрытым несовершеннолетним мальчишкой был, его вклад в войне оценил сам Император. Чонгук навострил уши. Уж больно интересная беседа возникла между подчинёнными, настолько тихая, словно эти ребята боялись. — Ну, а дальше что? Из-за признания Императором начальник так потеет перед ним? — Ну да. Однако Пак Чимин прославился не за это. — А за что тогда? — Он… — воин покачал головой прежде чем дать ответ на мучащий всех вопрос. — Он убил главнокомандующего. Своего отца. Чонгук вздрогнул. Новые подробности жизни Чимина прозвучали эхом в голове. Он действительно убил своего отца? Поэтому Донук, его младший брат, так ненавидит его, а родственники вычеркнули из своего наследия? Но Пак по каким-то причинам умалчивал об этом или же…он просто забыл о совершенном преступлении. Ларчик постепенно открывался. Воины тем временем между собой переглянулись, затем украдкой взглянули на беседующих генерала и целителя и вернулись к разговорам. — Какой ужас. Родного отца? — Мало ли. Может у них отношения были отвратительными? — Я так и не понял, с чем это связано, — ответил поведовавший. — Но между отцом и сыном действительно возвышалась глухая стена. Они вели себя как незнакомые люди, изредка переговариваясь. А в один из дней Пак Чимин самолично пришёл к нему под шатер, и они о чем-то долго спорили. А потом скрестили оружие. После кончины главнокомандующего его даже повязали за предательство. Но Император наградил его и снял с него все обвинения. — Если уж Его Величество так решил, то тут не поспоришь. — Да и мы, к сожалению, не знаем всей истории. Но тот факт, что вся чета семьи Пак отвернулась от него, остаётся напоминанием и по сей день. — Поделом ему. — Эй, я же сказал, что не стоит судить, не разобравшись! — Не знаю, но я бы человека с таким прошлым опасался. Ему ведь ничего не стоит обнажить клинок ещё раз. Дальше Чонгук не слушал. Он вычленил из разговора самое основное и теперь готов к продолжению путешествия. Генерал Ю тушевался под взглядом своего собеседника, словно нашкодивший ребёнок. В какой-то степени было даже забавно, однако Чимин ничуть не выглядел удовлетворенным. Вот уже около десяти минут он сидел на траве в одном положении, пряча больную ногу и едва поддерживая разговор. Буся лежала рядом, сверля каждого воина глазами. Кажется, ей тоже наскучила бесполезная беседа, когда их конь уже давно рвался в путь. — Что ж, — когда генерал Ю замолк, Чимин подытожил. — Наслаждайтесь отдыхом, а мне и моему спутнику пора идти дальше. — Кстати, вы так и не представились, молодой, человек. Возможно, вас напугало величие, — с деланным добродушием генерал Ю протянул Чонгуку руку. Тот, улыбнувшись, сильно сжал её, что ноги мужчины подкосились, и он нахмурился. — Я его муж, — задорным тоном произнёс Чон. Он нарочито проговорил это чётко и звонко, что шушукающие между собой подчинённые поподнимали головы. А Чимин, сумевший вовремя сохранить лицо, лишь промолчал, позволил Чонгуку поднять себя на руки и усадить в седло. Не забыв, конечно, прошипеть ему на ухо короткую, но страшную фразу: «Ты точно труп». Выражение лица генерала было просто непередаваемым. Его железная перчатка была сильно помята, рука ныла как после вывиха, так ещё ответ юноши вогнал его в ещё больший ступор. Когда он пришёл в себя, путники уже были далеко. К нему подошёл подчинённый. — Генерал, вы в порядке? Мужчина нервно рассмеялся, снимая с ладони перчатку. — Какой сильный малец. — У вас кисть посинела! — Точно, болит просто адски, — пробубнил он, давая осмотреть свою руку. — Слушайте все. Мы встретились с опасным человеком. В следующий раз, когда увидите его, предупреждайте, черт возьми! За сегодня я уже потерял свои честь и достоинство! — и к удивлению остальных разревелся. Его словесно унизил мальчишка-целитель, а затем физически добил простой заклинатель. Так ещё и собака покалечила его солдата. Вот уж не имперская конница, а сплошное посмешище!