Душа в смятении

У Хосока была одна привычка. Привычка, о которой не знал ни один из его приближенных. Он был личностью заботливой, иногда чересчур опекающей, но умудрялся не показывать это. Но все знали о его близкой дружбе с Пак Чимином. Он был тем, наверное, другом, которого сколько не отталкивай, упорно будет стоять рядом. Они познакомились на поле боя. Это было непростое время. Чимину было одиннадцать, Хосоку - тринадцать. Нелёгкая судьба и один случай свёл двух самых молодых воинов в отряде... — Привал! — огласил командир взвода. Уставшие воины послезали со своих коней, пехотинцы уселись на выженную траву, расправив подолы ханьфу, поснимав тяжёлые доспехи. По всему взводу раздался облегчённый вздох. Переправа через реку заняла у них почти весь день. Духовную энергию пытались использовать по минимуму, так как сейчас она была крайне важна для восстановления сил и использования в битве с демонами. Отряд был небольшой: тридцать пять пехотинцев, десять конниц, тройка целителей и соответственно командир. В начале пути их была сотня, но уже после пары недель количество уменьшилось почти вдвое. Защита границ подразумевала не позволять вражеской армии пробраться дальше. Конечно, врагов рвалось много, и такие потери были ожидаемы. Честно говоря, командир взвода не был уверен, что они продержутся так долго. Он был самым старшим здесь, и на удивление почти ничего не знающий молодняк смог отсрочить свою смерть. Самые крепкие смогли дожить до сегодняшнего дня и сейчас устраивали ночлег. Но старика-офицера больше всего удивляли пара мальчишек. Один был невысок для своего возраста, ходил в обносках, которые иногда стаскивал с тел убитых товарищей, другой мал и худ. Первый ребёнок, которого звали Хосок, попал на фронт по чистой случайности. У него не было семьи, являлся сиротой с ранних лет, но внезапно у него обнаружился хороший запас энергии. Оборванец учился быстро, наблюдая за остальными. В первый день он не знал ровным счётом ничего, но спустя месяц освоился и даже стал сильнее некоторых заклинателей. Второе дитя же было молчаливым и незаметным, шёл позади всех, редко отрываясь от своих книжек. То, что он был из обеспеченной семьи, говорила одежда, меч и соответственно манера поведения. Когда командир смотрел на него, думая о том, сколько ещё дней суждено ему жить, ребёнок бросал на него взор в ответ. А взгляд его, без сомнений, сквозил зрелостью и полным пониманием ситуации. В отряде этот мальчик по имени Чимин занимал позицию лекаря. Что ж, стоит признать, благодаря ему их объединение все ещё не напоминало груду, состоящую из костей и мёртвой плоти. Чимин не говорил о своём роде, когда его спрашивали, щетинился, просил быть внимательным при сражении и не давать себя ранить. Совсем недавно он вылечил одного из заклинателей. Зрелище было не для слабонервных. Он затолкал обратно кишки воину в брюхо, быстро зашил и принялся передавать духовную энергию. Конечно, никто не верил, что бедняга выживет, однако уже на следующий день солдат смог встать на ноги. Грубая работа одиннадцатилетнего мальчишки спасла жизнь человеку. Отряд был в восторге. Однако после этого маленький чудотворец несколько дней находился в непробудном сне от изнеможения. Как бы его ни будили, ребёнок не желал просыпаться, поэтому пришлось его везти на коне. Когда Хосок ловко взобрался на лошадь, то тут же предложил отдать Чимина ему. Вдвоём они хорошо помещались в седло, Чон привязал мальчика к себе, чтобы не пришлось держать тело в равновесии и натягивать узду. Спустя время проснувшийся Чимин такой доброты не оценил, но промолчал, достав из пространственного кармана книгу по анатомии, и продолжил читать её как ни в чем не бывало. Хосок пытался завести с ним разговор, но мальчик отмахивался от него как от назойливой мухи, и юный воин чувствовал себя несправедливо отвергнутым. Он всего-то хотел подружиться! Через несколько дней, когда их отряд добрался до перевалочного пункта, там уже находились несколько других взводов. Каждому выдавался сухой паек и миска тёплого молока. Хосок счастливо улыбался, ощутив наконец, что он в безопасности. Можно было выспаться и переодеться в новую и чистую форму. — Верни то, что забрал, — раздался неподалёку знакомый голос. Хосок обернулся, увидев Чимина и ещё одного заклинателя, старше по возрасту. Тот, сложив руки на груди, хмурился: — Что это я у тебя забрал, недоросль? — Ты уже получил свою долю, так почему забираешь мою еду? — Ничего я у тебя не брал, с чего ты взял? На лице Чимина не дрогнул ни один мускул, он вытянул руку вперёд: — Верни. Заклинатель хмыкнул, закатив глаза. — Отвали уже. Пристал ко мне как банный лист. Кем ты себя возомнил вообще? Тебе жалко что ли? Мелкий, щуплый, тебе много еды не надо, ведь все равно помрёшь. А мне нужно много, чтобы рубить демонов на части. Он развернулся, уходя прочь от мальчишки, и Хосок заметил как между пальцами Чимин сжимал медицинские иглы. Он выскочил из-за дерева и схватил мальчика за руку. — Что ты делаешь? — Собираюсь проучить этого негодяя. — Но что будет, если это увидят. Ты получишь выговор! — Ну и что? Все должны увидеть его натуру. Хосок про себя простонал. Он совсем не хотел, чтобы тот получил наказание. — Я поделюсь с тобой своим пайком. — Не стоит, — Чимин попытался вырвать свою руку, но хватка Чона оказалась достаточно крепкой. — Не отказывайся. Паек ты все равно не вернёшь. Этот хмырь слопал его, а другой ты не получишь в любом случае. Чимин задумался, а затем кивнул. Паровая булочка была поделена между ними на две равные части. И почему-то она была куда вкуснее, чем любая из тех, которую он получал и ел раньше. После этого между ними завязалась дружба. Хосок держал его за руку и вёл за собой, защищал, прикрывая тыл, в обиду не давал. Стал для Чимина близким другом и старшим братом, каким не смог стать для своих младших братьев и сестёр в прошлом. Обстоятельства разъединяли их и соединяли вновь. Хосок легко справлялся с непростым характером Пака, всегда знал когда не стоит лезть и какие слова следует сказать. Кто-то даже предположил, что они нашли друг в друге родственную душу. А потом в семье Чимина произошло несчастье, и единственным, кто остался на его стороне, был Чон Хосок, на тот момент дослужившийся до звания бессмертного мастера. А затем окончательно все решило слово ныне отошедшего от дел Небесного Императора. Чимин изменился. Не настолько сильно, чтобы казаться совершенно другим человеком, но его состояние было ужасным. Хосок тогда силой увёл его на Пик Ын, куда был приглашён предыдущим главой. Он игнорировал взгляды и запреты секты, щетинился и прятал Чимина за своей спиной, и только его достижения останавливали других от пересечения черты. Чимин долгое время находился в глубокой прострации, слабо реагировал на любые раздражители, отвечал Чону через силу, а потом внезапно вывалил на него всё. — Скажи, я - плохой человек? — Ты сделал то, что не осмелился бы никто другой. — Он не хотел слушать меня. Он и другие не воспринимали меня всерьёз. — Они - некомпетентые идиоты, ослепленные своим чувством превосходства над теми, кто ниже их по рангу. — Верно, — Чимин вздохнул, игриво проводя подушечкой пальца по краю чаши. — Отец всегда был идиотом. Не видел дальше своего носа. Ему нужно было просто прислушаться. Хосок боялся, когда Чимин вновь надевал пустую, бездушную маску, когда делал вид, что человеческая жизнь не ценнее жизней других существ, даже самых маленьких, например, муравьёв. Боялся, когда тот все чаще забывал и терялся среди множества созданных им образов, проживал жизнь под выдуманной личиной. Как часто Чимин прикидывался дурачком и отправлялся к семье, меняясь во внешности и поведении вплоть до мелочей. Как вливался в труппу музыкантов и актеров, как стал одним из Семи Великих Мелодистов. Все его личности отличались друг от друга, возможно для того, чтобы никто не подумал о нём настоящем. Хосок был единственным, кто знал правду. И это знание он собирался унести с собой в могилу. Он ждёт весточки от Чимина, но её всё нет. И тогда Хосок, вздыхая в своём кабинете, достаёт из тайника небольшую резную шкатулку. На её дне располагалась нефритовая заколка, та, которую Чимин подарил ему перед тем, как отправиться в свое долгое одиночное путешествие. Чон взамен отдал ему яшмовое кольцо, кварц с узорчатыми прожилками. Настоящее сокровище, которое не встретишь в данной империи. В эти вещи оба вложили часть своих духовных сил, отчего они становились тёплыми на ощупь и приобретали тусклое свечение. Заколка все также отдавала теплом, и Чон неосознанно прижимает её к своей груди, мягко улыбнувшись. «Кажется, ты всегда носил кольцо с собой. Думаю, теперь настала и моя очередь...»

***

— Мы все собрали! — Нет, мы забыли самое главное. — И что же? — Попрощаться с братцем Паком, — феи всполошились и на всех силах своих маленьких крыльев помчались к Тысячелетней Иве. Чимин ощущал, будто, уходя, отрывает от себя кусок. В Долине Поисков его состояние не намного было лучше, чем до неё. Теперь омрачал факт ухода без Чонгука. Лесные духи искали его, но вернулись ни с чем, сказав, что демон забрался достаточно далеко, чтобы его догнать, не затратив много времени. Ментальная связь тоже не работала, и Пака это ещё больше уязвляло. Сотни лет он справлялся, но теперь, привязавшись, не мог вернуть это чувство. Он стал слишком беспокойным. — Младший брат, позволь мне помочь тебе взобраться на коня, — Старейшина Имуги был так занят сборами, что перестал контролировать должным образом человеческий облик. Теперь сквозь его волосы пробирались похожие на ветви молодого дерева рога, а из-под подола длинного ханьфу проглядывал хвост с переливающимися чешуйками. В звериных глазах то и дело промелькали всполохи. Он и Оракул были связаны. Оракул ведала ему о предсказании, а Имуги в свою очередь рассказывал другим. Тысячелетняя Ива никогда не показывала больше, чем нужно. Если человеку повезло получить личное предсказание, он видел лишь кусочек будущего, который интересовал его больше всего. Какие за ним последствия пойдут было неизвестно. Чимин вздохнул, воспользовавшись помощью дракона. Его не покидало чувство, что ему все же стоит остаться. Но лесные духовные существа были слишком возбуждены и уверены в том, что ему следует вернуться и встретиться с таинственным незнакомцем. Который способен избавить его от недуга. Чимина совсем немного задело это. Он является одним из лучших заклинателей-целителей. Мало кто может потягаться с ним в знаниях и навыках. И если этот кто-то в силах сделать то, чего не могут сотворить другие специализирующееся, им, оставшимся не у дел, оставалось только заскрежетать в бессилии зубами. Но Пак Чимин никогда не гонялся за славой. Она преследовала его сама. Ах, если бы люди знали сколькими жертвами ему пришлось воспользоваться, чтобы достичь такого уровня! Возможно, они бы не искали с ним встречи. Не позволяли осматривать себя. Не брали с его рук микстуры. Чимин устал. Морально и физически. Несясь на коне в обратную сторону, он думал о том, что его апатия все больше набирает обороты в силу его возраста. Может уже наступила та неприятная пора для заклинателей, когда они желают лишь покоя? Но Чимину ещё далеко до этого "старческого состояния"! Его нога была все ещё плоха. Если ему доведётся бежать, он не пробежит и двух ли. Резкая боль в шее выбила из груди Чимина весь воздух, и только сноровка помогла ему не свалиться с лошади на полном ходу. Потянув на себя узду, заставив животное остановиться, заклинатель прижал ладонь ко рту и закашлялся. В глазах потемнело. Его кровь была слишком тёмной для человека. Она была насыщена ядом, жгучим как пламя. Чимин попробовал медитировать, но быстро понял, что его духовная энергия сейчас слишком хаотична. Благодаря живительной силе воды Долины Поисков, он уже преодолел половину пути. Конь все ещё пышет здоровьем и выносливостью, вертит головой и фыркает, словно ждёт нетерпеливо, когда же они продолжат путь. Ах, если бы здесь был Чонгук. Чимин замотал головой. Надо же, он уже скучает по нему настолько, что не может ни о чем другом думать. Но он уже преодолел половину пути. Останавливаться или повернуть назад было бы глупо. Пак вновь продолжил путь в Ханян. Его сомнения остались висеть тяжким грузом на сердце. Его хижина почти не запылилась. Всё лежало на своих местах, никто не потревожил его маленькую обитель. Лёгкий запах лекарственных трав витал в воздухе. Снаружи все обросло травой. Кроме того, у реки выросло несколько маленьких лотосов. Чимин улыбнулся, на секунду представив сцену, где Чонгук, ещё находясь в детском теле опрокинул на себя склянку со жгучим медицинским маслом. Жгучим он был потому, что делался на основе острого перца, и использовался от боли в спине и мышцах. Чон обливался горючими слезами, пытаясь избавиться от остроты, но в итоге растер масло по всему лицу и пострадал от этого больше. Пак устало осел на циновку, заваривая чай. Конь во дворе пожевывал траву, наконец почувствовав утомление. Чем напичкали бедное животное феи, чтобы оно мчалось без отдыха несколько дней, а кроме того показывало удивительно похожую на человеческую мимику? Чимин раскрыл один из своих старых учебных трактатов и заметил, что обложка книги была относительно новой, а почерк на листах не его. Ах да, он же заставлял Чонгука переписывать его исследования. Ровный и аккуратный почерк, каждый слог в нем понятен и отчётлив. Чон корпел над ним долгое время, и с каждым символом его навык улучшался. Вечерело. Чимин проснулся от робкого стука в дверь. Он встрепенулся, чуть поморщившись от боли, и заковылял к выходу. Пак не надеялся на позднего посетителя, но когда открыл дверь, в лицо ударил свет от фонаря. — Доброй ночи, — незнакомец улыбнулся. Но Чимин знал его. Знал достаточно хорошо, чтобы принять меры. Без промедления он вытащил Лиён и прицелился в шею. Лезвие косы он остановил ножнами, но и его атака была прервана. — Как негостеприимно, — усмехнулся демон, зажав лезвие между пальцами. — А ведь я не просто так пришёл, а по делу! — Я не имею никаких дел с такими, как ты, — холодно бросил заклинатель, увеличив напор. Кай не сдвинулся с места, продолжая сопротивляться лезвию, находящемуся на опасном расстоянии к его шее. — Его запаха нет. Стало быть ты один находишься в хижине? — Чтобы перерезать тебе глотку, мне не понадобится помощь Чонгука. — Да неужели? Тут же все внутри Чимина запылало, как будто его органы и кровь превратились в извергающий лаву вулкан. Целитель рвано выдохнул, противясь боли, но демон легко парировал его атаку и схватил за шею. От тяжести чужого тела, Чимин потерял равновесие, а затем его с силой приложили к стене. — Я контролирую яд в твоём организме, ты забыл? — прошипел демон на ухо, выбив меч из рук заклинателя. — Но ты продержался так долго. Мне понравилось дёргать за ниточки, однако и это стало надоедать. — Что тебе надо? — прохрипел Пак. — Если ищешь Чонгука, то не надейся, что я скажу тебе. — А мне это и не нужно, — ответил Кай. — Мне нужен ты. Чимин сплюнул сгусток крови ему в лицо. В его рукаве лежали медицинские иглы. Нужно только вогнать их в определённые точки, тем самым обездвижить, а затем лишить демона жизни. Чимин сделал выпад, доставая их. Сколько раз его прижимали к стенке, отрезали все пути отхода, он всегда находил возможность вырваться. Несмотря на дикую пульсацию в ране, он смог повалить демона, оседлав его сверху. Это была молниеносная атака. Но даже так её, к удивлению заклинателя, блокировали. Кай оказался быстрее, и целитель, выронив из рук иглы теряет сознание. — Это было...близко, — подмечает с выдохом демон, приподнимаясь на локтях; его бок ссаднило. — Чёртов человек сумел все же задеть меня. Кай усмехнулся, смотря на лежащее на нем тело. Осталось преподнести бывшему непутевому начальнику подарок. Взмахом косы он открыл портал и, схватив заклинателя, вошёл в Нижнее Царство. Он был уверен, брошенный меч, кровь и беспорядок заставят шестерёнки Чонгука заработать в нужном направлении.