Душа в смятении

Касания холодных пальцев ощущались как порезы от острого ножа. Чимин не видел, что происходит снаружи, за пределами тугой повязки на лице. Однако по примесям в воздухе он мог предположить, что находится не в Среднем Царстве. Слишком много демонической Ци. Отрава в чистом виде. Заклинатель попробовал пошевелиться. Раздался звон цепей, на которые он был подвешен, а затем сильная боль пронзила его плечи. Чимин рвано выдохнул. Каким надо быть ублюдком, чтобы вонзить в него крюки. Одно радовало: его ноги остались свободны. Его Ци была заблокирована, а в одежде отсутствовали все вещи. С него сняли верхние одеяния, оставив лишь нижний слой, тем самым намекая на его полную безоружность и беспомощность. — Добро пожаловать в обитель отчаяния, — торжественно и с насмешкой произнёс Кай; его голос звучал напротив. Чимин промолчал. Тогда демон сел перед ним на корточки, притянув за лицо. — Язык я тебе не вырывал, так зачем молчишь? Ах да, я же отвратительный демон. Такие светлые души, как ты, омерзительны не меньше, — сжав чужие скулы, прошипел Кай. — Можешь издеваться сколько хочешь, — в ответ произносит заклинатель, чувствуя, как когтистая рука переместилась на шею. — Но твои слова лишь пустой звук в моих ушах. — Для пленника ты ведёшь себя чересчур невозмутимо. — Мне не о чем сожалеть. Острые когти вонзились в окровавленные бинты, легко протыкая их и нанося ещё больше вреда ране. Чимин взвыл. Сейчас, когда он лишен духовной энергии его тело ослабело настолько, что он с трудом мог игнорировать, как его ногу и плечи простреливают ужасно неприятные ощущения. Демон, удовлетворившись видом искаженного болью лица, отходит в другую часть комнаты. Если бы это было подвальное помещение, то заклинатель давно бы замёрз, обдуваемый сквозняком. Однако тут было не менее тепло, чем в бамбуковой хижине. И был знакомый запах, который не давал целителю покоя. — Благовония, лишающие духовных сил? — поинтересовался он. — Те самые, что использовались на Фестивале Бессмертных. — Верно, и их основной ингредиент — кровоцвет. Растение, что произрастает только на наших землях. Взращивается на крови, очень капризное, — судя по звуку, демон в чем-то усиленно копошится. — Было потрачено столько времени и жертв на то, чтобы создать небольшое поле. И все ради одного гада. — О чем ты? — А ты не понял? Хотя, откуда тебе знать? — Кай снова подходит к целителю, игриво подцепляя ногтем повязку, затем оттягивая, и в конце концов она спадает с лица Пака, заставляя прищуриться от света. — Как бы не хотелось этого признавать, но Чон Чонгук был сильнее меня. Я — потомок одной из величайших демонических рас вдруг сорвался с пьедестала, только-только успев ступить на него. Меня сбросил обычный демон. Чимин взглянул на цветок в его руке. Темно-бордовый бутон с похожими на мак лепестками, тонкие золотистые усики проросшие через центр. Он чем-то походил на ликорис, если бы не характерный запах крови. Даже его стебель имел бурый оттенок. Кай усмехнулся и вплел цветок в волосы Чимина, любуясь собственным творением. — Несколько лет я травил его этим самым цветком, заклинатель, — глаза Чимина расширились, и Кай облизнулся, постепенно утопая в собственном превосходстве. — Перемалывал в мелкую крошку, сушил, чтобы добавлять в чай, делал из них ароматические свечи. А он и не подозревал ни о чем. Ты понял сущность благовоний так быстро, а я хранил эту тайну больше десяти лет! И потом столкнул ослабевшего ублюдка в бездну. Вот так, — он схватил Пака за предплечье, а затем с силой оттолкнул от себя, да так, что при падении на спину Чимин ощутил, как крюк с правой стороны сильнее впился в плоть. — Агрх! — И ты его спас, — продолжил как ни в чем не бывало демон. — За каких-то полгода поставил на ноги. Черт возьми, мои труды пошли насмарку! Но знаешь… Он вдруг безмятежно улыбнулся, как ребёнок, помог принять сидячее положение и взял за кисть так, словно собирается согреть её со всех сторон. Чимину это показалось не столько странным, сколько ужасающим. Он больше не мог предугадать поведение Кая, у того настроение менялось быстрее, чем он успевал выбрать нужную стратегию. И это пугает вдвойне, когда понимаешь, что у тебя под рукой нет ничего, чем можно защититься. — Я действительно восхищаюсь твоими способностями, — его приторно мягкая улыбка пустила по ослабевшему телу заклинателя мурашки. — И я почти не обижаюсь на это досадное недоразумение. Ведь ты все равно компенсируешь мои старания. Чимин понял, что имелось в виду. Теперь им можно воспользоваться в качестве рычага давления для Чонгука. А ведь Пак так не хотел доставлять ему проблем. Он не должен был поддаваться предсказанию Оракула и уговорам, когда собственное чутье подсказывало остаться. Он снова все испортил. Кай, заметив осознание в чужих глазах, с довольством выпустил язык. Его пленник хорош, когда дело касается контроля над эмоциями. Оттого хочется его разбить, медленно, с наслаждением. Любое существо можно сломать, зная на что давить, отрывая кусочек за кусочком. — Будешь держать меня здесь, пока Чонгук не явится? — Почему бы и нет. Боишься, что потеснишь? — Предпочитаю Среднее Царство. Кай рассмеялся. Но затем его глаза опасно сощурились. Кровь подступила к горлу вместе с пронзительной болью в области грудной клетки. Чимин сжал челюсть, молчаливо терпя приступ, и все же тонкая струйка крови просочилась через уголки губ, стекая по подбородку вниз. Демон большим пальцем размазал её, слизал с пальца и встал. — Упрямый человек, я зайду позже. Есть много вещей, которые мне бы хотелось обсудить, но не все сразу. Пак Чимин, предлагаю пока что подумать, когда ещё мы встречались. Стоило ему уйти, как приступ отступил. Чимин сплевывает кровь в сторону и вытирает подбородок рукавом. Он опирается спиной на ближайшую стену и делает осторожные вдохи. Рана на ноге напоминала месиво из крови и бинтов, жутко ныла, словно только недавно была получена, но, к счастью, почти не кровоточила. Целитель взглянул на дымящиеся благовония напротив. От них стоило избавиться, чтобы совсем не потерять голову, однако Кай разместил именно так, чтобы до них не смогли дотянуться. А у Чимина запястья и щиколотки скованы цепями, крюки, загнанные под кожу, во рту терпкий вкус железа и острое желание выбраться на волю. Если бы была возможность как-то связаться с Хосоком, но их ментальная связь не достигнет друг друга на таком расстоянии. Чимин никогда не бывал в Нижнем Царстве, и насколько оно далеко от его дома, можно было только представить. Он осмотрелся. Помещение напоминало зал, мощенный красным камнем от пола до потолка. Шёлковые ткани темно-бурых оттенков в разнобой свисали с потолочных креплений, образуя своего рода плотное полотно. Они окружали Чимина со всех сторон, тем самым удручая его своими ленивыми покачиваниями под воздействием лёгкого сквозняка. Они образовывали сплошную гигантскую тень, нависшую над заклинателем. Странно знакомую тень… Чимин замотал головой, стараясь отогнать внезапно возникший в голове образ. Но тень продолжала осуждающе над ним склоняться. Некомфортно. Бесполезный ребёнок, ты должен держать меч в руках, а не книгу. Оставь целительство на женщин. Глаза Чимина невольно расширились, и он заозирался, а затем закрыл руками уши. — Убирайся! — прорычал он. — Не хватало по прошествии стольких лет снова слышать твой голос. Он дёрнул цепями, отмахиваясь от видимого только ему Нечто. Заклинатель оставался спокоен, сетуя разве что на свою память, подкидывающую картинки прошлого. Издав тихий вздох, целитель с неудовольствием отметил, что отныне цвет крови его самый ненавистный. И почему вместо того, чтобы преподнести ему воспоминание о встрече с Каем, он видит перед собой недовольного отца? Так ты встречаешь того, кто дал тебе жизнь, обеспечил и вырастил? — Помнится, ты хотел сделать из меня солдата. Я хотел сына, которым можно было гордиться. — Как видишь, мы оба остались разочарованными, — прошипел в ответ Чимин. — Из всей семьи ты настойчиво являешься мне. Матушка и брат были бы очень рады, посещай ты их головы вместо моей. Видение не ответило, но продолжило возвышаться рядом, взирая наполненным отцовского разочарования взглядом. Чимину начало казаться, что он просто бредит из-за заблокированных меридианов и слабости. И, кажется…снова слышит голоса. Он пытался сконцентрироваться на чем-то другом, но давящий своим присутствием образ отца, звуки боя и предсмертные крики в ушах, его уставшее измученное тело, раны и яд. Он просто не мог отвлечься. На пол приземлился очередной сгусток крови грязного, перемешанного с демонической Ци цвета. Плохо. Посмотри, к чему привело твоё целительство. Ты даже отпор врагу дать не можешь! — А как будто меч тебе помог бы избавиться от чертового яда в печенках! Заткнись, старый идиот, для мёртвого ты слишком много болтаешь. Неблагодарный ребёнок! Съякшался с демоном и обрек весь отряд на смерть! — Это ты вел их на погибель! Если бы ты тогда послушал меня, мне бы не пришлось тебя убивать! Чимин надрывно закашлялся, поглощенный гневом и обидой, что держал в себе многие годы, и повалился на пол. Его затрясло, а перед глазами стало расплываться. — Ч-чон.гук…

***

Он обнаружил себя в теле тринадцатилетнего ребёнка, одинокого в лекарской палатке, заваривающим обезболивающим раствор. Чимин помешивал ложкой пряный настой, наслаждаясь тишиной. Он знал, что это просто затишье перед бурей. Но его тело все ещё не могло считаться взрослым, поэтому Пак довольствовался даже самыми малыми крохами того спокойства. Поставив деревянный котелок на нижнюю полку, он постирал бинты и с помощью энергии высушил их. В какой-то момент палатка своими маленькими размерами и запахом лекарств начали душить его, и Чимин выбрался наружу. Взору предстали несколько раненых бойцов, оставшихся в лагере из-за серьёзных травм. Некоторые из них слонялись без дела и разговаривали между собой, другие угрюмо сидели и ждали возвращения командира с товарищами. Чимин посмотрел в сторону, а которую вели множественные следы копыт. Отец ушёл в разведку и должен был скоро вернуться. Его отсутствие нагнетало на заклинателей отчаяние и апатию, в то время как его сыну дарило только облегчение. Их отношения совсем не походили на отношения отца и сына. Отец был строг и категоричен, часто недовольно отзывался о нем и даже не скрывал своего разочарования. Чимин же игнорировал его как мог и старательно подавлял в себе желание ударить его в лицо. Их силы впрочем не были равны. Чимин не понимал, как мама смогла ужиться с этим самодовольным и в некотором роде деспотичным человеком. Как Донук упорно не замечает его отвратительный характер и вспыльчивую натуру. Даже тётушка… Все на стороне величайшего полководца Пак Ингука. Ой-ей-ей, мы слышим звук копыт! Кажется, наш кошмар возвращается! Чимин разочарованно вздохнул, завидев вдалеке заклинательский флаг. Голоса стали преследовать его не так давно, но Пак не думал от них избавиться. В конце концов они были единственными, кто умел слушать и разговаривать с ним. Самый громкий из них, игривый и весёлый звучал чаще остальных и вскоре получил имя. Бора. Голос ребёнка, желающего играть в только известные и понятные ему игры. Как жаль, что ему не с кем поиграть… — Генерал Пак вернулся! — Ого, они выглядят совсем не уставшими. Вероятно, получилось избежать засады. — Смотрите, они кого-то тащут. Демона! Ахаха! Вы посмотрите! И вправду. Следуя за отцом, конница волокла за собой связанного специальными цепями демона. Он еле передвигал ногами, бросая злобные взгляды на заклинателей. Чимин видел его раны и потрепанный вид, и ему вдруг захотелось оттащить демона в свою палату, чтобы как следует изучить особенности тела. Но он продолжил стоять на месте, сжимая кулаки, пока небольшая процессия не миновала его. Пак Ингук, блестя своими золотыми доспехами, поднял оружие над головой и провозгласил: — Демонические отродья отступили на несколько десятков ли и не смеет носа показывать. Мы разгромили их лагерь к востоку, а также захватили доносчика. Наша задача — допросить и выяснить местоположение основных войск и передать информацию в штаб. Его громкий хриплый голос воодушевил остальных, и заклинатели дружно загалдели, посмеиваясь и бросая камни в демона. Чимин задержал дыхание и сосчитал до десяти. Кем бы существо ни было, оно серьёзно ранено. — Демон не доживёт до допроса, если вы продолжите избивать его, — произнёс он достаточно громко, сложив руки на груди. Пак Ингук наконец обратил на него внимание. Отец и сын встретились взорами одинаковых фениксовых глаз, однако Пак-старший лишь махнул рукой, приказывая увести демона, и ушёл. В конце концов, их объединяла лишь кровь. Чимин ненавидел это. Как жаль, что он не может высушить себя до последней капли, а затем перелить кровь любого другого, но только не семьи, в свое тело. Черт возьми, у него даже детство адекватное не случилось. А ведь мама все видела и понимала, но не вмешивалась, будто так и должно быть. Поэтому Чимин немного ненавидел её тоже. За то, что оставила его наедине с отцом. Ближе к ночи выяснилось, что из демона не смогли вытянуть ничего и допрос решили повторить утром. Чимин дождался, пока последний фонарь затухнет, и незаметно прошмыгнул в палату, миновав часового. Обвешанное цепями и талисманами тело казалось безжизненным. Однако Чимин слышал ровное сердцебиение и спокойное дыхание. Он сделал шаг навстречу, зажёг свечу, и демон поднял голову, впившись заинтересованным змеиным взглядом в него. Чимин склонил голову набок, с таким же любопытством смотря на чешуйки и проступающие между губ тонкие клыки. Выглядел демон неважно: кровавые полосы от духовного оружия рассекли прочную кожу, открывая взору глубокие раны. Чимин тихо цыкнул: — А они не церемонились. Знакомая работа, — он подошёл ближе, и пленник угрожающе зазвенел цепями. — Будь тише, иначе я не смогу помочь. Он положил подставку со свечой на пол, выудил из рукава баночку с заживляющей мазью, открыл её, дал легкому травянистому запаху достичь чужого носа. — Какое тебе, человеку, дело до жизни этого жалкого плененного? — просипел с иронией демон. Голос его явно принадлежал юноше. Чимин не ожидал этого, поэтому немного задумался. — Никакого, — пожал он плечами. — Но я не могу не смотреть на раны. Сейчас они не позволят тебе регенерировать. — Благородное дело, — ответили ему. — Не забуду твоей доброты. Чимин слабо поверил демону, и тот прекрасно это понимал. Заклинатель указал на свою скулу, безмолвно прося наклонить голову. Он приблизился к чужому лицу и растер мазь. Демон усмехнулся и почти вплотную прижался к его уху, внезапно сжав цепкими пальцами рукав. — Всё спланированно, мальчик. Завтра ваш отряд уйдёт на восток, чтобы атаковать, но попадётся в ловушку. Хочешь жить, оставайся в лагере, а лучше беги. Чимин выдернул руку из хватки и отскочил в сторону. Горячее дыхание опалило его ухо и шею, но он расслышал предупреждение. — Плата за помощь, — произнёс пленник и целенаправленно опрокинул свечу. Пламя лизнуло тканевый шатер, и он тотчас загорелся. Чимин выскользнул наружу, запоздало понимая, что оставил в шатре баночку с мазью. — Что происходит?! — он услышал за спиной грозный голос отца. — Что ты сделал, щенок?! Пак Ингук схватил его локоть так сильно, что у Чимина затрещали кости. — Несите ведра! Пленник сбежал! Это ты его выпустил? — Нет, — вопреки возрастающей паники внутри, целитель ответил твёрдо, бросив взгляд на отца. — Врешь, щенок! Иначе зачем тебе под покровом ночи идти туда?! — взревел тот, встряхнув за плечи. — Съякшался с демонами, неблагодарный ребёнок! — Послушай меня, — Чимин вырвался из хватки ценой разорванного почти полностью рукава ханьфу. — Ты не должен вести отряд на восток! — С чего бы? Мы уже выпытали о местонахождения их контрольной точки. — Это ловушка! Пак Ингук лишь глухо рассмеялся и отвесил ему пощёчину. — Глупый мальчишка, повёлся на речи демона, — грозно воскликнул он. — Мы все у него выпытали уже. Он обливался слезами, умолял взамен на сохранность своей жалкой жизни вывалил все пункты, каждый шаг демонического отребья. — Ты можешь выслушать меня хоть раз?! — Чимин взорвался, игнорируя жар на щеке. — Он соврал, чтобы заманить вас и лишить преимущества. — Ты ничего не понимаешь в этой жизни, глупый ребёнок, — отец его тяжко, даже разочарованно вздохнул, кажется, стараясь совладать со своими эмоциями. — Я надеялся, что ты благоразумен, но теперь вижу, что это не так. — Ты никогда меня не слушал, — с горечью произнёс Чимин. — Ты прислушивался к любому, но только не ко мне. Потому что я, не ты, выбрал путь. — Ты не мой сын. — А ты никогда не будешь мне отцом. А затем Чимина заключили в кандалы, обвинив в предательстве. Он не был удивлён, узнав, что обвинил его собственный отец. Он даже не расстроился, что его, как какую-то жалкую собаку, разгневанные заклинатели осыпали проклятиями. Чимин терпел, ждал момента, когда они заговорят по-другому. Пак Ингук, как и планировалось, повёл отряд в бой, попал в засаду и вернулся с одной третью своего войска. Разгромленный, уставший, проигравший, меньше всего он хотел видеть ликование на юношеском лице. Чимин злобно рассмеялся ему в лицо, впервые показав гамму эмоций. И от его тихого посмеивания тело заклинателя прошиб пот. Неужто его сын одержим мстительным духом? Однако он был слишком разбит, чтобы что-то предпринять. Пак Ингук не знал как поступить с их маленьким, не достигающим десяти человек сборищем. Одна его часть разума говорила как можно быстрее выйти из окружения и спасти хотя бы оставшихся, но с другой… Реванш волновал его куда больше, и, если понадобится, он в одиночку разгромит демонов. Или же…обменяет предателя у Императора на новых бойцов. За поимку дезертиров и перебежчиков предполагалась достойная награда. А Чимин знал своего отца. Знал, что тот шёл по головам, чтобы достичь признания и почёта. Но он все равно чувствовал себя преданным. Мама не слушала его, Донук был слишком мал, чтобы понять его, тётя и остальные ослеплены величием и не хотят что-то менять. Чимин смиренно ждал. Он найдёт способ доказать всем, что к нему стоило уже давно прислушаться. . . . Пак Чимин добился своего.