Душа в смятении

Чимин не хотел вспоминать. Не хотел переживать этот момент снова. С раннего детства он желал только одного: лечить людей. Но чья-то рука вновь и вновь утягивала его в пучину отчаяния и ошибок прошлого, хватала за горло, вцеплялась в него и тащила в бездну, не давая сделать и глотка воздуха. Он тонул, горел заживо, разбивался о твёрдые стены воспоминаний, резался об осколки каждого брошенного в его сторону едкого слова. Ему хотелось жить без забот и боли, так почему? Почему он испытывает на себе все это? Это плата за отказ возвыситься до небожителя? Ведь если бы Чимин согласился, с тех пор до людских судеб ему бы было чуть больше чем все равно. Он бы позабыл свое прошлое, принимал молитвы смертных, занимался в конце концов тем, что у него лучше всего получалось: исследованиями, ядами и противоядиями, чайными церемониями и спокойным, размеренным существованием. А что сейчас? Его скручивает на каменном полу от боли. Он даже прийти в себя не может, как события повторяются, не дают вернуться в реальность. Снова его детское тело и разум противостоят недовольству четы Пак, снова он один борется за собственную свободу, снова…пронзает отца мечом, снова ощущая садистское удовольствие от закатившихся глаз и чужих мучений. Он убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Зачем он, как только Император помиловал его и даже поставил выше всех этих доселе возомнивших себя право имеющих заклинателей, пришёл к разорившемуся отцу, чтобы позлорадствовать? — Признай же, что ошибался. Пак Ингук, пониженный в ранг до обыкновенного рядового заклинателя, лишь сцеплял с досадой зубы. Чимин смотрел на него с едва различимым в глазах разумом. Сложно было определить, какая из его личностей одерживала верх. — Почему ты на меня так смотришь, отец? Разве это моя вина, что ты потерял расположение верхушки? — Чимин откровенно веселился, кружа вокруг мужчины, словно мотылёк у источающего свет фонаря. — Ах, я понял, ты никогда не признаешь своей ошибки. Тебе проще спихнуть на других. — Кто ты? — спросил Пак Ингук, выпрямив руку с мечом, чьё острие было опасно близко к шее. Чимин захлопал глазами, удивлённо склонив голову. — Кто? Мы — Пак Чимин, мальчик, что терпел долгое время твой эгоизм. Не нравится моя другая сторона? — он улыбнулся и развёл руками в стороны. — Чимину было так одиноко из-за того, что никто в этом мире не желал его понять. — Нет, ты демон, что захватил его тело, — отчеканил Пак Ингук. Пускай его положение не отличалось от обычного человека, он все ещё был сильным воином с твёрдыми убеждениями. — Твоё имя. — Эту личность зовут Вонхан, а ту, что ты видел почти на протяжении всей жизни Гоё, — ответил ему с обидой Чимин. — Нас много, просто множество запечатано. Но с твоей помощью, дорогой папочка, на одного пленника стало меньше! — Вонхан рассмеялся заливисто, указывая на себя. Пак Ингук сделал выпад, и если бы не рефлексы, шея Чимина приобрела бы ненужную дыру. Целитель оттолкнулся от земли, блокируя с помощью Лиен тяжёлый клинок отца. Эй, вы играете в дуэль и не позвали меня! Я тоже хочу поиграть! Было несложно догадаться, что голос принадлежал шебутному и игривому ребёнку по имени Бора. Он обычно мог вылезти в любой момент, но личность Вонхан не позволила ему вмешаться в поединок. Она прекрасно понимала, что стоит основной личности Гоё проснуться, Вонхан окажется подавлен и своевольничать будет нескоро. Поэтому он с искренним наслаждением скрещивает клиники с отцом. — Эй, пап, а ты знаешь, как нам было обидно, когда ты не послушал нас и ударил? Тогда мы все хотели сломать тебе руки! — откровение вперемешку со скачущими эмоциями прибавило Чимину сил не только парировать, но и атаковать в ответ, молниеносно зацепляя сухожилие на правой ноге. Пак Ингук подкосился, еле удержавшись на ногах, и оставил на щеке Чимина глубокую царапину. Но целитель не обратил на лёгкое ранение никакого внимания, словно оно не возникло в опасной близости от глаза. — Ты так раздражал Гоё все это время. Совсем никакого чувства такта! Бора бы понял сразу! — Я не знаю о ком ты говоришь, демон, — провозгласил Пак Ингук, замахиваясь. Его слова разозлили Вонхана пуще прежнего. Заклинатель в последний момент понял свою ошибку и решил поставить блок, но одна из рук покинула его тело, падая ошметком на землю. Резкая боль охватила Пака-старшего, он завопил, смотря на отрезанную конечность, продолжающую сжимать рукоять меча. — Не знаешь?! Да ты действительно не знаешь, потому что не интересовался! Тебе не было до нас никакого дела, впрочем как и всем остальным. Но ты всегда вымораживал нас! Так почему бы тебе просто не оставить нас в покое? Для каждого время в этот момент шло своим чередом. Пак Ингук впал в оцепенение и со страхом наблюдал, как лезвие не его меча медленно приближалось к нему. Но и он не мог сдвинуться с места, словно невидимые путы зафиксировали его тело в одном положении. Лицо Чимина полыхало ненавистью. Он достиг конца за каких-то пары секунд прежде, чем воткнуть оружие в сердце мужчины. Он дышал загнанно, не столько от усталости, сколько из-за собственных криков. Затем моргнул, и красная пелена злости отступила. Чимин смотрел на упавшего перед ним на колени заклинателя, в чью грудь вонзил Лиен. Пак Ингук смотрел на него пустыми глазами, изредка совершая короткие вдохи. Чимин не был уверен в том, что только что сделал, но быстро вернул привычную всем маску. Вытащив меч, он видит, как с лезвия стекает чужая кровь, не спешит опустить оружие острием вниз, а позволяет алой струе окропить пальцы, а затем и кисть. Боль в распоротом боку остаётся без внимания, всего лишь задета кожа. Заклинатели смотрят друг другу в глаза, и оба взгляда одинаково увядшие. Разница состояла лишь в том, что Чимин остался жив, а его отец — нет. Так и замер в поверженной позе, неудачник, облажавшийся во всем. Чимин радости не испытывает. Он подставляет лицо под начавшийся дождь, скрывая несколько слезинок. Ему хочется посмеяться, однако Бора молчит в нем, не вылезает наружу, не отвлекает от нахлынувших чувств. Конечно, он охотливо побежит к Донуку и поиграет с ним в прятки, а потом, как обычно это бывает, позволит найти себя. Потому что если он спрячется, Донук никогда не найдёт его. Ах, младший брат точно будет долго и надрывно плакать, когда узнает о кончине отца. Чимин ведает свою историю, выделяет безумное состояние отца, наглядно выявляет у того признаки искажения духовной силы, помутнения рассудка и приступа внезапной агрессии. Все факты на лицо, никто не сомневается. Затем Чимин убеждает, что защищался, но не отрицает, что не пытался спасти отца. Люди ему верят, а мама отвешивает тяжёлую пощёчину. Чимин уходит, не поднимая головы, и не возвращается, сжигая со свитков родословной свое имя.

***

Чонгук держит в руках нечто, похожее на двухлезвенную косу. Её тонкое длинное древко отливало чёрным золотом и было столь гибко, что приложи силы и сложи её пополам, оно не только не сломается, но и подстроится под взмах своего хозяина. Два темно-красных как венозная кровь лезвия прикреплены с одной стороны на серебряный набалдашник и могут свободно передвигаться по кругу. Чонгук понимает, что это не то, оружие, которым он привык пользоваться, но одновременно ощущает полное единение, какое не ощущал с предыдущим. Откуда в Долине Поисков взяться такому странному духовному оружию? Почему оно отозвалось на его зов? А самое главное, сколько он бродил по Кладбищу? Он задумчиво смотрит на косу, видя в отражении начищенного металла пылающую огнём метку. Как странно, что демон не заметил своего пробуждения. Как впрочем и холода, голода и усталости. Он вообще ничего не чувствовал: ни грусти от расставания с Чимином, ни радости от долгожданной находки. — Это сделал ты? — мрачным голосом спрашивает он у оружия. Вместо ответа коса внезапно выпускает на рукояти шипы, но Чон упрямо продолжает держать её. В конце концов, эти шипы послужили скорее пугачом, чем представляли реальную опасность. — Понятно. Тебе понравились мои эмоции, поэтому обратил на себя внимание. Кто был твоим создателем и хозяином прежде? Имя создателя. Стереть из мира смертных. — Это какой-то древний демон, который сотворил тебя? Человек. Бессмертный. Чонгук чуть расширяет уставшие глаза. Каким мог быть человек, создавший такое кровожадное, источающее жажду крови оружие? В голову также не приходил ни один из знакомых ему людей, способный на такое. Но между тем Чонгуку казалось, что он действительно где-то видел зарисовки оружия и, кажется, читал пару трактатов о методах ковки. — Я хочу заключить контракт, — отбросив размышления о прошлом, Чонгук с неким торжеством выпустил свою Ци. — Вечный союз взамен на мою духовную силу. Потому ты откликнулась, ведь так страстно желаешь поглощать её. Он усмехнулся, когда оружие проявило покорность и облегчило собственный вес. Небольшое количество энергии было с удовольствием поглощено на месте, однако на Чона это никак не повлияло. Предыдущий меч пускай и был также могущественен, но пожирал в разы больше, из-за чего демону приходилось проводить долгое время в медитациях. Хозяин. Волноваться. За кого-то. Чонгук вздрогнул. Они ещё не заключили контракт, но оружие уже хорошо ощущает его эмоции и даже…волнуется. Хозяин любить человека. Но человек в опасности. — Что? Хозяин иметь тесную связь с человеком. Человек потерян. Ему плохо. Чонгук тут же попытался мысленно соединить связующую их нить, но не смог не только не связаться с Чимином, но и ощутить его состояние. Волнение с каждой секундой нарастало в его груди противным комом. Нужно было срочно возвращаться. Хозяин дать имя. Хозяин заключить контракт. — Сеятель. Именно так тебя будут звать после того, как я разрублю того, кто посмел покуситься на моё, — прошипел Чонгук, и в его багровых глазах замелькали электрические искры. Долина Поисков почти мгновенно вернула его в самое начало пустыни. Чонгук развернулся и увидел цветущий лес. Быстро добравшись до Тысячелетней Ивы, он был поражён тому, как спокойно отреагировали на его появление жители. — С возвращением! — Старейшина Имуги добродушно улыбнулся, но Чонгук внезапно схватил его за воротник опасно навис над ним. — Где Чимин? Что вы с ним сделали?! — прорычал он. — Не нужно так злиться. Младший брат вернулся в город. Он хотел предупредить тебя, но время поджимало. — О чем вы? — демон ослабил хватку, а спустя пару секунд шока и вовсе опустил руки, удивлённо воззрясь на Старого Дракона. Мудрец решил простить ему внезапную агрессию и поспешил пояснить. — Оракул дал ему предсказание. От недуга его может вылечить один человек, который должен был прибыть пару дней назад. Ты пробыл в поисках четыре дня и три ночи. Братец Пак ушёл на два дня раньше. — Я не чувствую его присутствие в Среднем Царстве, — ответил Чонгук. — Может ли быть это потому, что его действительно нет и в городе? — Это единственное объяснение. Связь существ очень сильна, и её так просто не ослабить. Вероятно, что-то мешает ему, например, полная блокировка Ци или очень глубокий сон. Чонгуку легче не стало. Он должен в кратчайшие сроки добраться до Хансона, а быстрее лошади может двигаться только демонический волк. — Я немедленно возвращаюсь, Чимин в опасности. Разбудив Бусю, он забрался на её спину и дал приказ бежать изо всех сил. Волчица после долгого здорового сна неслась так быстро, что у Чонгука невольно заслезились глаза. Он добрался до города всего за несколько часов и, не теряя времени, ворвался в хижину. — Хён! Его глазам предстала неприятная картина. Кажется, здесь происходила короткая битва: две полки, на которых хранились лечебные травы, упали на пол, письменный столик был заляпан чернилами. Несколько капель крови разрослись на пергаменте. Чонгук не хотел верить, что она принадлежала Чимину. Тёмная Ци ощущалась в воздухе едва уловимым шлейфом, что означало, что с момента сражения прошло достаточно времени. Но даже имея эти жалкие крупицы, Чонгук смог определить примерные часы, когда все произошло. А ещё эта Ци…уж кому этот отвратительный ядовитый смрад принадлежит, Чон всегда узнает. От ярости он сжал в руке металлическое древко Сеятеля, что разделял его жажду крови. — Кай… Чертов ублюдок! Я порежу тебя на куски и отдам на съедение так ненавистным тебе кровожабам! Его глаза лихорадочно осматривали помещение, пока в голове активно развивалась мысль немедленно направиться в Нижнее Царство. — Повремени с этим, Чон Чонгук, — неожиданно прозвучавший за спиной знакомый голос вывел демона из оцепенения. Чонгук резко развернулся. Хмурая физиономия Хосока застыла на пороге, а его глаза с напряжением задержались на прикроватной тумбе. Он, сверкая латами, вошёл в бамбуковую хижину. — Глава Пика Ын? Что вы здесь делаете? — в ошеломлении поинтересовался Чонгук. — Наверняка по той же причине, что и ты, — невесело отозвался Чон, склоняясь и аккуратно поднимая с пола заколку, ту самую, что подарил Чимину, чтобы всегда чувствовать его. — Его духовная энергия испарилась. Как так вышло, что вы не вместе? — Я проходил испытание в Долине Поисков, мы должны были встретиться там же и вернуться тем же составом. Но хён внезапно сорвался сюда. Он же…совсем ослабший. Не успел восстановиться. Хосок молча выслушал демона. Чонгук поведал и о своих подозрениях, и о Кае, что посмел похитить самое дорогое, что у него есть. И с каждым его словом лицо обычно улыбающегося в тридцать два зуба заклинателя мрачнело всё больше. — Кай… Значит это он ответственен за вторжение демонов на Фестивале Бессмертных. Наверняка, он также приложил руку и к внезапной атаке на Гнездо Ворона. Чонгук удивился, но Хосок быстро разъяснил, что почти сразу после их отправки в Долину Поисков, орден подвергся внезапной осаде. — Меня беспокоит, что Тёмный Император спускает ему нападение с рук, — произнёс Чонгук в замешательстве. — Как долго длится осада? — Благодаря нашей помощи, ордену удалось отбиться, но затем последовала атака и на другие. Мы, как белка в колесе, вынуждены обороняться. — А что насчёт Пика Ын? — Удивительно, но демоны не трогают его. Я думаю, что это ненадолго, — безрадостно заявил Чон Хосок, сжимая в руке отливающую золотыми вставками заколку. — И сейчас нам стоит вернуться туда и готовиться к любым последствиям. — А как же Чимин? Я отправляюсь в Нижнее Царство! — Но ты же прекрасно понимаешь, что этот Кай наверняка приготовил для тебя ловушку! Он ждёт твоего прихода, потому что ты — главная угроза его планам. Чонгук хотел возмутиться, схватить заклинателя за грудки и громко спросить: «И ты вот так бросишь названого брата в беде?! Позволишь врагу измываться над ним?» Но Хосок был прав. Чонгука ждёт тщательно приготовленный капкан, угодив в который, он, вероятно, потеряет всё. Оставалось только надеяться, что Чимин будет в порядке. — И что тогда нам делать? Вне зависимости от моего местонахождения, Кай будет организовать все новые нападения, а Чимин-хён будет у него. Я обязан пойти за ним в любом случае. — Ты не пойдёшь, по крайней мере один. Тебе нужна помощь, Чон Чонгук. Я понимаю, что между демонами и заклинателями никогда не наступит мир, но я искренне хочу помочь и моему брату, и тебе. — И кто мне, по-вашему, поможет? — скептически взглянул на него Чон. — Я же демон. — О, эти ребятки не откажут тебе, — таинственно улыбнулся Глава Пика Ын. — Но для этого нужно вернуться в Орден. Чонгук, терзаясь сомнениями, кивнул. Кто эти помощники, о которых Хосок умалчивает?