Цветы

***

       Андрей сидел на скамейке и оглядывался по сторонам, явно ожидая кого-то. Подросток нетерпеливо ёрзал и нервно заламывал пальцы. Все другие уже давно ушли с тренировки домой, а он, Князев, сидел, как придурошный, возле здания спортивного клуба и ждал тренера, по смешному прозвищу Горшок. Когда художник впервые увидел мужчину, то рассмеялся, вспомнив кличку. Улыбка в один короткий миг слетела с лица, стоило старшему схватить подростка за ворот футболки и поднять над землёй, словно блохастого кутёнка. Михаил был когда-то боксёром, подающим большие надежды. Если верить слухам, то всю карьеру перечеркнул несчастный случай на ринге — сам Горшенёв никогда ничего не рассказывал ученикам об этом, игнорируя все вопросы на эту тему. Даже от Андрея, хотя тот старался не лезть настойчиво в чужую душу и не ковырять ещё не зажившие раны. Старший сам откроется, когда посчитает нужным. Он и так стал более открытым, даже показал поэту, как правильно ставить аккорды на гитаре. — Князев, пошли. — Перед носом Андрея щёлкнул бывший боксёр, выглядел он очень уставшим и измотанным. — Пошлите, Михаил Юрьевич. — Кивнул подросток и немного глупо улыбнулся, после чего, схватив спортивную сумку, поднялся со скамьи и встал рядом с тренером.        Мужчина поправил свою косуху, вынул из кармана пачку сигарет и достал оттуда один косяк. Андрей смотрел с завистью: он бы и сам рад был покурить, но Горшок обещал дать по шее так, что ту придётся искать в Африке, если услышит в аромате зелёного чая и красок нотки табака. Художник предпочёл не рисковать настолько сильно, поэтому пытался перебить желание затянуться косяком конфетами. Вот и сейчас Князь достал из сумки Чупа-чупс и засунул его в рот. Удивительно, как сильно младший изменился с тех пор, как попал в секцию по боксу. Раньше учителя постоянно жаловались на чересчур буйное поведение и нежелание учиться. А зачем это было подростку, когда вокруг столько всего интересного? Михаил быстро объяснил с помощью недетских подзатыльников и гонению по залу до десятого пота причину, по которой нужно учиться. Кажется, после начала посещения секции даже запах подростка изменился: стал менее резким и более спокойным. —Миш, а пошли в кино? — Улыбнулся Андрей и переложил конфету за щёку. —А может лучше в кабак? — Горшенёв выпустил клуб дыма изо рта и усмехнулся.       Младший немного обиженно фыркнул. Он прекрасно помнил, что тренер отказался куда-либо сходить, пока двойка по физике не будет исправлена хотя бы на тройку.        Князев схватился рукой о фонарный столб и покрутился вокруг него. Отказ расстроил совсем немного, а настроение осталось по-прежнему весёлым и приподнятым. Этот факт подтверждал рисунок цветка на руке бывшего спортсмена. Листья шиповника ни малейшей капли не завяли, а остались прежними. — У меня по географии трояк. — Сообщил подросток с некой гордостью, хоть и понимал, что Михаилу Юрьевичу плевать на оценки, которые не являются ни двойками, ни четвёрками, ни пятёрками. — А ещё я подрался в школе. У того пацана синяк под глазом остался.        Мужчина многозначительно промолчал и посмотрел с укором, но говорить что-либо на эту тему явно не собирался. В лицо бил тёплый ветер: погода была хорошей, и куртку не обязательно носить сейчас. Но тренер не собирался снимать свою косуху, слишком она породнилась. Бывший боксёр очень устал за целый день работы с детьми и срачей с их родителями. А Андрей же ни малейшей капли не устал. Скакал младший вокруг фонарей, словно тушканчик.       Князев вытащил из сумки помаду и стал водить ею по своим губам. — Это гигиеническая, у меня губы жёстко трескаются. — Произнёс подросток, когда наткнулся на недоумённый взгляд Михаила Юрьевича. — Она, помада, прозрачная, ничего не видно. Вот, посмотрите. — Младший вытащил изо рта Чупа-чупс и смешно вытянул губы в трубочку, дабы подтвердить свои слова. — Вижу, Князев, вижу. — Тренер едва сдержал смешок и снова затянулся.       Андрей довольно усмехнулся и вновь положил в рот конфету. Общаться друг с другом на «вы» довольно глупо, если рядом никого постороннего не находилось.Но почему-то пара продолжала так делать, хотя, порой оба переходили на простое «ты». — У тебя странные сапоги. Они мамины что ль? — Поднял бровь Горшок, присмотревшись к чужой обуви. — Не мамины, а двоюродной сестры. Кстати, мои родители поехали отвозить её обратно в город. Квартира полностью моя, хочешь зайти? Попьём вместе чай, конфеты поедим. — Широко улыбнулся Князь и начал искать ключи в сумке. Вскоре на лице поэта отобразилась паника. Он забыл ключи на тумбочке в прихожей. — Чёрт… — Ключи забыл? — Вопрос не требовал ответа. — Ладно, Князев, пошли ко мне. Посидишь, пока твои не приедут, всё равно живём в одном подъезде. — Михаил Юрьевич, спасибо. — Подросток подошёл к старшему и робко схватил того за рукав косухи. На что-то большее Андрей не решился. Им нельзя даже за руки держаться на улице. Люди не поймут, не примут и осудят.       Уголки губ Михаила приподнялись. Он кинул сигарету в урну и подошёл к нужной двери, которую открыл ключом, и пропустил вперёд восьмиклассника.        В квартире Горшенёв сразу поставил чайник кипятиться. Мужчина знал, что подросток просто обожает зелёный чай и готов пить его литрами и часами напролёт. Сам тренер не любил именно этот вид горячего сока из листьев, ведь он вызывал тошноту. Но ради восьмиклассника Юрьевич закупался таким напитком вдоволь. Для родителей художника посиделки в квартире Горшка являлись чем-то профилактическим и воспитательным, поэтому никто не возражал. Мужчина прекрасно помнил, как в пятнадцать семечко на руке превратилось в зелёный росток. Вначале была дикая радость с криками и плясками, а потом ледяной водой пришло осознание. Михаила и его соулмейта разделяли долгие пятнадцать лет, а это огромная разница, вызывающая пропасть во взглядах на жизнь и в воспитании.        Андрей прошёл в комнату с блокнотом в руках и сел на стул. Подросток смотрел на спину старшего и про себя прокручивал то, как сумел добиться расположения столь грозного и нелюдимого человека, и как Горшок сумел обуздать дерзкий нрав его, Князя. Нос щекотал приятный аромат горького шоколада и лёгкого дыма. Ребята из секции часто жаловались на невыносимую вонь, исходящую от тренера, а поэт их искренне не понимал.        Миша собирался завести разговор о новых рисунках своего ученика, налить чай в толстую кружку и просто обнять младшего. Но увидел, как к подъезду подъезжает машина семейства Князевых. —Твои родители приехали. — На выдохе произнёс старший. — А тебе к десяти нужно быть дома.       Андрей поник, хотя и пытался не показывать этого. Тех нескольких часов не хватало, хотелось общаться больше. — Я налью тебе чай в дорогу. —Мягко улыбнулся Горшок и вытащил из шкафа два бумажных стаканчика. Вскоре перед подростком стоял горячий напиток. — Спасибо, но зачем два стаканчика? —Князев взял в руки бумажные сосуды. — Чтобы ты не обжёгся. — Тихо сказал Михаил, в голосе послышались странные нотки смущения.

***