Цветы

***

С темени на лоб падали клочья сивых волос, под ними прятались глубокие морщины, Горький Максим «Три дня»

      Карьера Миши близится к красивому «закату», ещё пару лет и придётся вешать бутсы на гвоздь и забывать о футболе. В тридцать пять играть тяжело, особенно с больной спиной, особенно после наркозависимости, особенно с бесконечным чувством выгорания к некогда любимому делу.       Карьера Андрея находится на «рассвете», играть предстоит ещё добрые лет двадцать, если не больше. В девятнадцать играть легко, особенно со здоровыми ногами и спиной, особенно не имея за спиной долгой борьбы с наркотиками, особенно без всепожирающего чувства выгорания к любимому делу.       Волосы Миши длинные и седые, пусть и до глубокой старости ему далеко. «Серебряные» волосы возникли благодаря усталости, мучительной борьбы с зависимостью и стрессом на фоне матчей. Трогать пряди Миши трудно: они жёсткие, неприятные и больше напоминают щетину, чем волосы. Пахнут они потом и шампунем непонятной марки, на бутылке которого красуется лёд.       Волосы Андрея короткие, высветленные дешёвой краской из магазина. Светлые волосы бросаются в глаза и приковывают к себе внимание окружающих. Большинство из них смотрит на высветленные пряди и хочет их потрогать. Они, несмотря на дешёвую краску, мягкие, как пух маленького жёлтого цыплёнка. Волосы Андрея хочется трогать долго, до тех пор, пока пальцы совсем не сотрутся. А запах? А что можно о нём говорить? Андрей следит за собой и не жалеет денег на хорошие шампуни, пахнущие чем-то освежающим и немного сладким.       Глаза Миши тёмные уставшие и разочарованные. Он не верит в счастливое будущее, в яркое завершение своей карьеры и победу команды в очередном матче. Миша разочаровался во многом: спорте, сокомандников, но больше всего в себе. Он не смог построить успешную карьеру, потому что в молодости отдался соблазну «веселья», состоящего из наркотиков и алкоголя. Рядом тогда была красивая фанатка футбола Анфиса. Вместе с ней Миша попал в омут горячего бреда, из которого непонятно каким чудом смог выбраться. Только спасение не пришло: настала бесконечная борьба с самим собой и «бесами», умоляющими вернуться к наркотикам.       Глаза Андрея светлые живые и любопытные. Он верит в светлое будущее, успешную карьеру в мире большого спорта и в победу своей команды. Андрей ещё ни в чём не разочаровался, да и вряд ли он разочаруется. В Андрее нет этой программы саморазрушения, а это значит, что Андрей умеет ценить своё здоровье. Он не думает о наркотиках, не собирается бросаться в омут горячего бреда и не обращает внимания на фанаток. Андрей просто смотрит на мир глазами, полными целеустремления и готовности до последнего биться за право быть счастливым.       Руки Миши покрыты шрамами и татуировками. Первые вызваны юностью, проведённой в «горячем бреду». Тогда Миша кололся, дрался и резался, совершенно не думая о последствиях. А уже во взрослом возрасте старался перекрыть всё татуировками, чтобы забыть и начать жизнь с чистого листа. Удалось, но боль не отпустила. Шрамы продолжают болеть.       Руки Андрея чистые, если не считать мелкие шрамы, оставленные игривой кошкой. Андрей, несмотря на молодость, не стремится впутываться в драки, искалывать вены и резаться. Он даже не думает о татуировках, ведь это «слишком большая ответственность». Мелкие тонкие шрамы Андрея не болят.       Прикосновения Миши, несмотря на его грозный вид, осторожные и несколько робкие. Он трогает Андрея так, словно боится сломать ему кости, что так сильно выпирают. Миша боязливо оглаживает рёбра Андрея, нависающего сверху и всё думает, как бы того не сломать, как бы не выбить эту жажду жизни, как бы сделать так, чтобы Андрей всегда оставался лучиком света.       Прикосновения Андрея быстрые и наглые. Он не боится сделать больно и смело оглаживает тело Миши, лежащего снизу. Его нестрашно сломать, пусть тот и выглядит таким открытым и домашним. Подобное доступно только одному человеку — Андрею. Тот упивается своеобразной честью и гордится тем, что удостоился её. Он сжимает бёдра Миши до синяков, глупо улыбаясь.       Пальцы Миши зарываются в светлые мягкие пряди, от чего на душе расплывается тепло. Миша не убирает руки даже в тот момент, когда Андрей вводит в него пальцы. Конечно, хочется сжать простыни, выгнуться до хруста в костях, но и волосы Андрея просто так нельзя отпустить: слишком уж они приятные на ощупь. Миша банально не может не трогать их. Он прикасается к чему-то по-настоящему прекрасному, к тому, кто освещает серую жизнь, к своему лучику.       Пальцы Андрея входят глубоко в Мишу, стараясь идеально растянуть. Обычно люди в столь юном возрасте не уделяют так много времени подготовке к сексу, о чём потом сильно жалеют. Но Андрей умудряется выделиться даже тут. Он покупает лучшую смазку, а потом по полчаса подготавливает Мишу к члену, а не только к пальцам. Андрею важно, чтобы хорошо было не только ему.       С губ Миши срывается протяжное мычание, когда пальцы в конце концов заменяются членом Андрея. Воздуха в комнате становится всё меньше и меньше, а температура — всё выше и выше. Хотя… Возможно, так кажется только одному Мише. Он вновь погружается в непередаваемый омут «горячего бреда», но в этот раз он не несёт за собой разрушительного и губительного характера. Любовь Андрея не опускает вниз, она возвышает, потому что сам Миша не хочет «падать». С Анфисой было хорошо «внизу», а Андрей показывает — «наверху» тоже хорошо.       С губ Андрея срывается довольное «Миша», когда он останавливается и даёт время привыкнуть к члену внутри. Андрея трясёт от нетерпения, ему хочется поскорее перейти к «сути» дела и перестать так тянуть. Однако всё равно нельзя торопиться: Мише плохо будет. Того Андрей любит до безумия, до одержимости и до веры в то, что бывшие наркоманы существуют.       Толчки вызывают у Миши мурашки. Он мычит, не отпускает волосы Андрея и «ловит» ртом воздух. Сейчас хорошо и спокойно. Миша не чувствует боли от шрамов, тяжести прошлого и разочарования в мире. Все негативные эмоции растворяются, прямо как сам Миша в наслаждении.       Толчки Андрей старается сделать максимально нежными. Ну нельзя же сразу срываться на бешеный темп! Скорость необходимо увеличивать постепенно, чтобы удовольствие продлилось, и Миша подольше гладил по голове. Он мычит, запрокидывает голову назад и шумно дышит.       Кончает Миша раньше Андрея, потому что был на взводе и мечтал о сексе с ним. Миша никогда не признается в том, что ему по-настоящему хорошо не только во время секса, но и в любое другое время лишь рядом с Андреем. Он один способен не осуждать Мишу за ошибки его юности.       Кончает Андрей немного позже Миши, после чего отстраняется, скидывая ладони с головы, и тянется за салфетками. Андрей вытирает себя и партнёра, широко улыбаясь и не произнося ни слова.       — Лучик, — зовёт Миша, укладывая руку на чужую щёку. — Посмотри на меня, лучик, прошу тебя.       Возможно, это прозвище слишком «сопливое», но Миша никак иначе не может называть Андрея.       — Что такое, Миш? — Растерянно поднимает бровь Андрей, глядя прямо в глаза своему партнёру.       — Спасибо тебе, лучик, — Миша стукается лбом о чужое и тихо хихикает, слушая «мурчание» Андрея в ответ.

***