Прости меня, Тэхён

      Чонгук хмурился, разглядывая развалину, которую по ошибке Тэхён поименовал своим домом, и никак не мог поверить, что именно здесь живет его одноклассник. Нет, он, конечно, знал, что в Сеуле есть откровенно нищие районы, как и то, что Ким явно небогат, но связать эту информацию раньше ему просто не приходило в голову. Он даже пожалел, что поддался уговорам и согласился заниматься у того дома.       «Поддался уговорам», ага. Кого он обманывает? Решив просто и без заморочек соблазнить Тэхёна, раз уж тот так откровенно продемонстрировал свою заинтересованность, он опешил, когда его замысловато послали и вместо возможности приятно провести время предпочли выдавать подзатыльники. Подзатыльники, бля! Чувство собственного достоинства в момент упало ниже плинтуса, а желание придушить засранца едва не перевесило все остальное. К счастью, здравый смысл возобладал, и Чонгук быстро взял себя в руки — в конце концов, не велика трагедия: у него таких тэхёнов будет сколько угодно, стоит лишь пальцами щелкнуть. Главное — пережить этот месяц. Только вот идея затащить Кима в постель, чтобы доказать, как тот ошибся, отказав ему, стала слегка навязчивой. Ну и себе заодно доказать, что не утратил навыков соблазнения.       Нет, ну серьезно, какой-то паршивый заучка отказал ему! Намджун будет подъебывать его до конца жизни, если узнает. Если.       Он вновь перевел взгляд на жилище Тэхёна: маленький домик, буквально несколькими метрами земли отделенный от остальных таких же, втиснутых в узкую улочку. Покатая крыша с одной стороны явно просела, черепица кое-где потрескалась, краска на стенах облупилась, похоже, еще до рождения Чонгука, калитка скрипела, а окна были хоть и чистыми, но, блядь, деревянными! И ладно бы приличными, так нет: возникало ощущение, что им лет двадцать. Того и гляди перекосит. В конце концов, у кого в их век вообще стоят деревянные окна, когда есть пластиковые?! Дверь, правда, казалась довольно прочной — по крайней мере, на вид — и установлена, вероятно, была не так давно.       Интересно, а родители Тэхёна не будут против его вторжения? Да еще и ежедневно? Он как-то не удосужился расспросить, с кем тот живет.       Тяжело вздохнув, Гук нажал на дверной звонок — особого выбора у него все равно не было.       Дверь открылась рывком, хозяин дома несколько секунд сверлил его тяжелым взглядом, а потом шагнул в сторону, давая возможность пройти.       — Ты опоздал, — буркнул он.       Чонгук вошел внутрь и с ухмылкой оглядел Тэхёна. Одноклассник был одет в довольно поношенную и мешковатую светлую футболку, с настолько растянутым воротом, что одно плечо то и дело оголялось, и в свободные домашние штаны серого цвета.       — Я что, в школу пришел, чтобы ты мне про опоздания втирал? — грубовато поинтересовался Чонгук, хотя хотелось прокомментировать внешний вид Кима, но он решил сдержаться, чтобы не злить кое-кого еще больше.       — Я не собираюсь сидеть и ждать тебя, ясно? — спокойно отрезал хозяин дома, отчего игривое настроение враз улетучилось. — Если ты не в состоянии прийти вовремя, то никакого занятия не будет.       Чонгук стиснул зубы и, ухватившись за воротник растянутой футболки, притянул Тэхёна ближе, угрожающе шипя ему в самое лицо:       — Не смей мной командовать! — он поднял руку и ухватил парня за волосы. — Уговор был на подзатыльники, а не на пожизненное рабство, так что закрой рот и делай то, о чем договорились, а не трахай мне мозг.       Тэхён несколько секунд смотрел на него из-под ресниц с явной опаской, затем в глазах что-то мелькнуло, а потом паршивец неожиданно расплылся в широкой ухмылке.       — Как скажешь, Чон.       Гук не сразу понял, зачем тот поднимает руку, и, лишь получив смачный удар ладонью по затылку, осознал весь пиздец ситуации. И не придерешься — они же о подзатыльниках и договаривались.       — Блядь, — вслух выругался он и разжал кулак, выпуская многострадальную футболку и слегка отталкивая парня от себя.       Тэхён пригладил взъерошенные волосы, недовольно скривившись, а затем ступил на пол, указав ему на тапки, стоявшие тут же, в хёнване*. Фыркнув напоследок, хозяин дома развернулся и скрылся в комнате.       — В таком случае не удивляйся, когда, в следующий раз опоздав, не застанешь меня дома, — донеслось до Чонгука.       Медленно досчитав до десяти, он все-таки взял себя в руки, снял кроссовки и надел предложенные тапки. Шагнул на деревянные полы и… замер.       В темноте коридора высилась монструозная конструкция. Чонгук не сразу догадался, что это сушилка, вся увешанная аккуратно расправленным бельем и одеждой, поэтому в первую секунду чуть не шарахнулся назад. Вот же ж!.. Фыркнув, только головой покачал: у них дома всем этим заведовала прислуга, он, если честно, даже не знал, где у них сушатся вещи. Мать бы не позволила развешивать белье в ее идеальном, созданным дорогим ландшафтным дизайнером, саду. Представив такую картину, Чонгук даже хихикнул. Было бы забавно.       Так вот, значит, как живут обычные люди. К своему удивлению, Чон понял, что впервые попал в такой маленький домик — все его друзья были такими же, как он, детьми состоятельных родителей и жили в похожих условиях. Ким Тэхён был совершенно из другого мира. Оказалось странно в восемнадцать лет понять, что ты чего-то не знаешь о повседневной жизни.       До этого момента Чонгук даже не задумывался, что постиранное надо где-то сушить. Казалось бы, такая мелочь: открыв гардеробную или шкаф, он всегда находил свои вещи чистыми, отглаженными и приятно пахнущими, но никогда не задавался вопросом, кто и как все это делает. Из обслуги он знал только шофера, много лет проработавшего на отца, управляющего и мамину помощницу. На остальных он даже внимания не обращал… Это следовало обдумать.       Напротив, в конце коридора, была дверь, видимо, на задний дворик, и рядом еще одна, сейчас закрытая. Направо располагалась кухня, а налево…       — Эй! Где ты там застрял? Потерялся, что ли? — голос Тэхёна звучал насмешливо, но Гук не обратил на это внимания, рассматривая комнату.       Судя по размерам, это было самое большое помещение в доме: какая-то дикая помесь спальни с кабинетом, гостиной и библиотекой. У стены стояла узкая кровать, сейчас аккуратно застеленная, рядом с ней тумбочка, на которой стоял пустой стакан и лежали какие-то исписанные листы. Напротив, под окном, примостился небольшой компьютерный стол, на него были кучей свалены книги, блокноты и еще какие-то канцелярские принадлежности. Сам компьютер, старый ноутбук, еще толстый и тяжелый вместо привычного глазу тонкого макбука, обнаружился в другом месте: по центру комнаты стоял круглый низкий столик, достаточно большой, чтобы за ним могла бы спокойно уместиться семья из четырех человек, вокруг него валялись разномастные подушки для сидения. Там же лежали тетради, смартфон и несколько учебников. У самого выхода был втиснут платяной шкаф, под вторым окном стояла еще одна тумбочка, заваленная толстенными справочниками, а в угол влезли книжные стеллажи, где этих самых книг было столько, что того и гляди рухнут. Серьезно, деревянные полки даже прогибались под их весом.       Наваленные везде книжки, тетрадки и какая-то мелочевка создавали здесь ощущение хаоса. Не сказать чтобы было грязно или засрано — одежда не валялась где попало, гор грязной посуды или коробок из-под фастфуда тоже замечено не было, да и пол явно мылся регулярно, но все-таки Чонгуку, привыкшему к тому, что любой беспорядок моментально убирают горничные, было слегка неуютно.       — Бедновато, но чистенько. Я, если честно, ожидал худшего, когда увидел эту развалюху снаружи, — подытожил он. Ким вспыхнул, поджал губы, но ничего не сказал. — Ладно, не суть, туалет у тебя где?       — Идем, — Тэхён поднялся на ноги и указал ему на ту самую закрытую дверь в конце коридора.       Небольшой совмещенный санузел с потрескавшейся местами плиткой, скрипучим краном, душем с выцветшей шторкой, корзиной для грязного белья и притулившимся в углу унитазом. Удивительно, но стиралка была почти новой. Все здесь, к счастью, буквально сверкало чистотой, без каких-либо посторонних запахов, без потеков на стекле зеркала или в раковине. Значит, Ким Тэхён брезглив. Стоило запомнить. Вдруг пригодится.       Вымыв руки и воспользовавшись висевшим здесь же на крючке полотенцем, Чонгук направился на кухню, которая тоже не могла похвастаться размерами: в одном углу плита, небольшая тумбочка с сушилкой для посуды под окном, на подоконнике высажена зелень, что внезапно очень удивило Гука: как-то не вязалось в его представлении увлечение растениями и колючий ботан Тэхён. Напротив плиты в углу была мойка, в третьем углу — холодильник да покоцанный кухонный гарнитур с навесными шкафчиками над ним вдоль стены и круглый столик по центру — вот и все, что удалось втиснуть в узкое пространство**. Он вспомнил кухню у себя дома: огромное помещение с кучей столов и самой современной техникой. И там стояли два его любимых создания: вечно забитый едой и вкусняшками серебристый четырехкамерный монстр и похожая на космический шаттл кофеварка.       Он сунул нос в холодильник Тэхёна, желая разжиться едой, но ничего интересного обнаружить не удалось: контейнер с остатками кимчи, какая-то рыба в упаковке, два яйца и банка энергетика. Однако, не густо.       — У тебя есть че нормальное пожрать? — крикнул он, продолжая инспектировать холодильник.       Тэхён влетел в кухню как на пожар.       — Чего ты здесь забыл? — недовольно буркнул он, захлопывая дверцу перед самым носом.       — Есть хочу, — спокойно ответил Чонгук. — Я в последний раз ел в обед, и это был жалкий гамбургер.       — Я тебя учить взялся, а не кормить. Хочешь здесь питаться, думай об этом сам, усек?       — Да ладно-ладно, не кипятись. Понял я, — он улыбнулся и достал из заднего кармана джинсов телефон. — Тогда закажем еды. Ты что любишь? — и, не дождавшись ответа, нажал на вызов.

***

      Чонгук в своей дорогой фирменной одежде никак не вписывался в обстановку его дома. Тэхён прекрасно понимал, что его жилище выглядит… небогато, и испытал что-то сродни стыду, когда впустил Чона. И почему он не подумал об этом раньше? Слова «бедновато, но чистенько» задели, но возразить было нечего. Все так и было. У него есть только он сам, а у Чона родители и целый штат прислуги, готовый удовлетворить любые прихоти наследника и позаботиться о его комфорте. Девчонка, с которой целых два месяца встречался Чон, всем рассказывала, какой потрясающий у ее парня дом, какой он сам «лапочка и обаяшка». Правда, когда «лапочка и обаяшка» изменил ей с лучшей подругой, восторгов сильно поубавилось, и она начала рассказывать, какая скотина Чон Чонгук. Куда только и девался весь восторг.       Возможно, все же стоило согласиться заниматься дома у Чона, а не звать к себе? Заодно посмотрел бы, как живут чеболи, а ноутбук для работы можно было бы и с собой взять. Но потом Тэхён осознал, что, во-первых, смотрелся бы в доме Чона еще хуже, чем тот у него, а во-вторых, у него-то нет машины, так что добираться вечерами пришлось бы или на общественном транспорте, — а это лишние траты — или пешком, что долго и далеко. Он усиленными темпами копил на университет, рассчитав сумму, которую нужно откладывать ежемесячно, чтобы успеть к концу года, поэтому экономить приходилось буквально на всем.       Так что, когда Чонгук заговорил о еде, Тэхён сообразил, что сегодня и вовсе не обедал. А еще его изрядно выбесила та бесцеремонность, с которой парень шарился у него по дому и совал нос в холодильник. Да уж, теперь у Чонгука появился еще один повод для насмешек. Зря он согласился.       — Давай начнем? — предложил он, указывая Чону на одну из подушек. — Доставай учебник и тетрадь, посмотрим, что ты вообще знаешь.       — Слушаюсь и повинуюсь, — съязвил тот, но в рюкзак полез.       Спустя полчаса интенсивного опроса Тэхён вынужден был признать, что Чонгук далеко не дурак. В некоторых вопросах он разбирался просто прекрасно, но его знания были разрознены, словно оседали в голове какими-то кусками, и, вероятно, здесь и крылись все его проблемы с этим предметом: физика — точная наука, где одно цепляет за собой другое. Впрочем, не только в физике так, но и почти везде: хочешь разбираться в тонкостях и нюансах — учи основы. От простого к сложному.       — Чего? — забавно нахохлился Чон, с подозрением разглядывая Тэхёна: — Что тебя так удивило?       — На самом деле я ожидал, что будет хуже, — хмыкнул он. — Ты, оказывается, не такой дурак, каким кажешься.       — Охамел? — сказано было явно для проформы, без капли агрессии. — С чего ты вообще взял, что я дурак?       — Именно такое впечатление ты и производишь на уроках, — честно ответил Тэхён, а потом зачем-то добавил: — Не злись, Чон, я не хотел тебя обидеть. Просто… Ну я же вижу, что тебе достаточно просто заниматься, чтобы хорошо учиться, а не зубрить днями и ночами, совершенно не понимая, о чем речь. Но ты даже этого не удосуживаешься сделать.       — Как видишь, наконец удосужился, — буркнул тот. — Не всем же быть вечными ботанами вроде тебя.       — Для таких, как я, это единственная возможность поступить в университет, не всем же с серебряной ложкой во рту рождаться, — отрезал Тэхён.       Чон в ответ недовольно цыкнул, но препираться перестал. И на том спасибо. Открыв свой учебник физики, Тэхён прошелся по оглавлению и на скорую руку накидал на листе бумаги темы, которые нужно освоить в обязательном порядке.       — Вот, — он протянул ему листок, — открывай и читай первую в списке тему. Основные моменты записывай в начале тетради, возникающие вопросы — в конце. Как закончишь одну тему, мы будем разбирать твои вопросы, а потом проверять, насколько ты усвоил материал. Если усвоишь плохо, то будешь читать до тех пор, пока не поймешь и не запомнишь формулы.       — Пиздец, — прозвучало с такой тоской, что Тэхёну даже жаль его немного стало. — А Джун, наверное, сейчас с девочками в клубе, зараза, — жалость улетучилась так же быстро, как и возникла.       В итоге Чонгук уткнулся носом в учебник, а Тэхён — в ноутбук: домашку он уже сделал, но работу никто не отменял, а из-за этих занятий время у него здорово поджимало. Привет, «здоровый» трех-четырехчасовой сон, все ближайшие недели.       Минут через двадцать приехала доставка, и Чон щедро, даже не задумавшись, поделился с ним едой. Решив, что сидеть и страдать от голода откровенно глупо, да и Чонгук сам ему предлагает, он с аппетитом накинулся на рис с овощами и свининой. Пустой желудок от еды заурчал так, что было слышно на всю комнату. Чон даже оторвался от учебника и с легким удивлением взглянул на него, заставив Тэ смутиться, но ничего не сказал, вернувшись к изучению темы.       Тэхён усиленно пялился в экран своего ноутбука, то и дело бросая незаметные взгляды на одноклассника — такой Чон Чонгук ему даже чем-то нравился. Серьезный и сосредоточенный на деле, он внимательно читал текст, иногда закусывая нижнюю губу и взлохмачивая свои черные волосы. Красивые пальцы сильно сжимали карандаш, когда он что-то писал, а иногда Чон просто крутил его в руке на манер четок. Тэхён невольно обратил внимание на то, какая у того нежная кожа и мягкие черты лица, хотя они словно бы заострялись, когда тот начинал злиться. Чон Чонгук — действительно привлекательный парень, так что ничего удивительного, что по нему сходит с ума целая куча народу.       Поймав себя на том, что беззастенчиво пялится уже минут пять вместо того, чтобы работать, Тэхён мысленно выругался. Кретин! Любуется он! Разозленный на самого себя, он поднялся на ноги и, подойдя к Чонгуку, залепил ему смачный подзатыльник. С каким-то мрачным удовлетворением он отметил, что тот едва не ткнулся носом в учебник.       — Ты-ы!.. — Чон вскинул на него кипящий праведным гневом взгляд и поймал за руку, болезненно сжав пальцы. Несколько секунд они играли в гляделки: глумливо улыбающийся Тэхён и злой, как демон, Чонгук, но в итоге последний разжал руку и продолжил уже спокойнее: — Ты в курсе, что это пиздецки отвлекает? Я же только вчитался, бля, а тут ты со своими подзатыльниками. Хоть предупреждай!       — Да ладно? — ехидно ответил Тэхён. — Серьезно? Ты что-то меня не очень предупреждаешь перед тем, как заехать по голове, а я, значит, должен?       Чонгук открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же передумал. Вместо этого он посмотрел на Тэ как-то задумчиво, а потом и вовсе вернулся к учебнику.       Что ж, значит, Чон серьезен и его действительно припекло, раз он согласился терпеть подобное отношение к себе. На самом деле, Тэхён предполагал, что тот сорвется буквально после первого подзатыльника и просто его побьет, но вот уже второй — и ничего (ну, за исключением болезненной хватки на пальцах) не произошло. Ему даже стало любопытно: с чего вдруг такая тяга к знаниям? Ну серьезно, не учителя же физики он боится?       Спустя две разобранные темы, Чонгук выпрямился и, подняв руки, потянулся. А потом и вовсе откинулся назад, развалившись на полу и глядя в потолок.       — Закончил? — поинтересовался Тэ.       — Не. Устал, — лаконично ответил Чон. — Отдохну и продолжу. Да и курить охота.       — Давай только не здесь, ладно? На улицу вали.       — Да ты издеваешься?! — возмущению парня не было предела. — На кухне можно?       — Нет! В туалете кури.       — Пошли, — он поднялся на ноги и требовательно взглянул на Тэхёна.       — Куда? — не понял он.       — Компанию составишь. Одному мне скучно, — Чон пожал плечами и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

***

      Чонгук уселся на крышку унитаза и, щелкнув зажигалкой, глубоко затянулся. Тэхён закрыл дверь и оперся о стену рядом с ней, морща нос от дыма.       — Ты будешь? — он протянул сигарету.       — Нет, — покачал головой Ким. — Я не враг самому себе.       — Говоришь, как наш соцпедагог, — ухмыльнулся Гук. — Это всего лишь сигарета, а не колба с цианидом, — он стряхнул пепел в ванну.       — Эта самая сигарета лет через пять хорошенько подпортит твое здоровье, — парировал Ким, — и внешность, кстати, тоже. Белоснежные зубы пожелтеют, кожа испортится, а пальцы будут вечно вонять дымом.       — Ты, смотрю, успел разглядеть и мои зубы, и кожу, — с придыханием заметил Гук. — Думаешь, я не заметил, как ты на меня пялился? — он с удовольствием отметил, как по щекам Тэхёна разливается легкий румянец. Тот вообще был таким светлокожим, что малейшее смущение тут же отражалось на лице, и это казалось Чонгуку довольно милым. — Нравлюсь? — самодовольно спросил он.       — Нет! — слишком быстрый ответ заставил усмехнуться.       — Врешь.       Тэхён тяжело вздохнул и недовольно посмотрел на него.       — Чего ты от меня хочешь, Чон? — спокойно спросил он. — Чтобы я признал, что ты красивый? Хорошо, признаю, глупо это отрицать. Но знаешь что? — он шагнул ближе, нависая над сидящим Чонгуком. — Твой мерзкий характер — лично для меня — перевешивает твою охуенную внешность.       — Все-таки охуенную? — дразнить заучку оказалось неожиданно приятно. Ким закатил глаза и недовольно выдохнул, кажется, собираясь и вовсе проигнорировать вопрос. Но Чонгук не собирался так быстро прекращать веселье. — Ну так что, м?       — Боги! Да, Чон, внешность у тебя охуенная, ты очень красив. Можешь гордиться этим фактом до конца своих дней, — раздраженный Тэхён был забавен: он начинал краснеть и больше не напоминал снулую рыбу, глаза сверкали, а ноздри гневно раздувались.       — Значит, тебе нравится смотреть на меня? — Гук продолжал давить, с удовольствием следя за сменой выражений на лице Тэхёна: там читалось то раздражение и недовольство, то заинтересованность и смятение.       — Нравится, — отрезал Ким. — Но это ничего не значит.       — А еще тебя, походу, нехреново так плющит, когда я смотрю на тебя снизу вверх, — Чонгук указал взглядом на его штаны, бугорок на которых был заметен даже через бесформенную футболку. — У тебя стоит на меня, Ким Тэхён, — констатировал Чон очевидное.       Кажется, до того дошло, что Чонгук нарочно издевается над ним, откровенно веселясь, потому что все изменилось буквально в одно мгновение. Взгляд из смущенного и немного раздосадованного стал злым и… полыхнул желанием. А сам Тэхён сделал то, чего Чонгук от него никак не ожидал: он наклонился еще немного, продолжая сверлить его взглядом, а затем, больно ухватив пальцами за подбородок, произнес почти в самые губы:       — О да, у меня стоит на тебя, еще как стоит, Чон Чонгук, — в голосе звенела сталь, а взгляд был твердым, пробирающим до самого нутра. — Только если ты думаешь, что я мечтаю пасть перед тобой и послушно раздвинуть ноги, то ты глубоко ошибаешься. Знаешь, чего я хочу? — Чонгук непроизвольно сглотнул. — Я хочу втрахивать тебя в кровать до сорванного голоса и звезд перед глазами. Твоего сорванного голоса, — уточнил Ким и чуть отстранился. — Уяснил? Так что прибереги свои постельные игрища для девок, которые ложатся под тебя, а меня оставь в покое.       С этими словами он разжал руку и, выходя из ванной, от души хлопнул дверью, оставляя ошарашенного Чонгука докуривать в одиночестве.       Он потушил одну сигарету и тут же подкурил другую — нужно было немного времени, чтобы взять себя в руки. Гук был ошарашен, растерян и выбит из колеи. А еще ощутил кое-что странное, чего совершенно от себя не ожидал. Он завелся. Возбудился от слов Тэхёна, хотя в жизни не мог представить, что среагирует так, озвучь кто-то подобные желания в отношении него — скорей бы двинул в морду за подобные высказывания. А тут… Капец какой-то.