Прости меня, Тэхён

      Спустя еще какое-то время Тэхён был вынужден признать, что Чонгук не просто не дурак, а довольно умен. Он легко осваивал материал, а его объяснения по возникающим вопросам схватывал на лету, так что именно учебный процесс пока не вызывал никаких проблем. А вот сам Чон еще как вызывал. Тот легко выводил его на эмоции, отвлекал, смущал, возбуждал… Чего только стоит один разговор в туалете! Самоуверенность этого парня буквально выводила из себя и вызывала ненужные ассоциации с… с его прошлыми отношениями. И хотя у них с Чоном и не отношения вовсе, отчего-то тот считал себя вправе лезть ему под кожу и делал это с завидным упорством.       А еще Чона, похоже, неслабо так задела реакция Тэхёна на предложение… переспать? Или тот просто издевался, играя на его слабостях? Как бы то ни было, именно после этого Чон затребовал от него подтверждения своей неотразимости. И Тэ не лукавил, когда честно подтвердил: Чонгук одуряюще красив. И одуряюще его бесит. Чону как никому другому удавалось вывести его из равновесия. Раньше у него получалось просто не обращать внимания на издевательства одноклассников, в том числе и короля школы: он просто уговаривал себя потерпеть еще немного, но после произошедшего под трибунами, да еще и находясь с ним по несколько часов в день только вдвоем, было чертовски трудно не заметить, как тот хорош собой. А еще было глупо не признать, что он хочет Чонгука, как бы ужасно это ни звучало.       И, быть может, будь обстоятельства немного другими, будь его прошлый опыт не столь травмирующим, а Чон не настолько похож на Джинхо, то вполне могли бы получиться если не отношения, так потрясающий секс. Но все было так, как было, а значит, Тэхёну следовало держать себя в руках и не подпускать этого парня слишком близко.       Да и не вышло бы у них ничего путного, учитывая разницу в социальном статусе и желания Тэхёна. Покорность — это не про Чонгука. Ожидать, что Чон позволит ему быть сверху, глупо. Глупость вообще думать на эту тему: он подтянет Чонгука по учебе, и все закончится, а после школы они вряд ли вообще когда-нибудь пересекутся.       На занятиях они по-прежнему игнорировали друг друга, никоим образом не показывая, что хоть как-то общаются, и это, кажется, вполне устраивало обоих. Но отчего-то Тэхёну было спокойнее на душе, когда он смотрел на широкую спину и взъерошенный затылок сидящего впереди Чонгука, хотя и прекрасно осознавал, что, случись с ним неприятность, Чон не будет ему помогать. Но даже просто от его присутствия становилось… легче.       Он привык к одиночеству за последние месяцы, но это не значило, что оно его не тяготит. По младшей школе он помнил, как было здорово обедать с приятелями и обсуждать какую-нибудь ерунду вроде спортивных достижений школьной команды по баскетболу или учебу.       А еще он по-идиотски гордился, когда Чонгук отвечал сегодня домашку по английскому, которую учил вчера у него дома и которую Тэ лично проверял.       — Молодец, Чон, — похвалил его учитель, и Тэхён не удержал улыбки.       Сам Чонгук не выдал его причастности даже взглядом, а вот его лучший друг Ким Намджун покосился на Тэ. Без агрессии, просто с интересом. Тэхён тут же сделал строгое лицо и уставился на учителя, объясняющего новую тему.       На большой перемене Тэхён, как и всегда, направился в спортивный зал, намереваясь поработать. Проталкиваясь сквозь толпу школьников, он обратил внимание на одну из девчонок их параллели. Ее визгливый голос невозможно было не услышать.       — Чонгук-и! Как?! Ты пропустишь мою вечеринку? — она повисла на шее у Чона, который с удовольствием облапал ее за задницу.       — А может, ты просто плохо меня пригласила? Постарайся лучше, детка, — флирт пер из всех щелей, и Тэхён невольно поморщился, проходя мимо.       Вокруг Чонгука и Намджуна собралась немаленькая толпа: школьники что-то громко обсуждали, шутили, отпускали в адрес друг друга колкости и заигрывали. Даже отойдя от них довольно далеко и двигаясь по длинному коридору к лестнице, Тэ продолжал слышать взрывы хохота и громкий голос Чонгука, вставляющего остроумные комментарии. И отчетливо понимал, что он, Тэхён, не часть этого мира, он не хочет и не может ею стать. Только вот на душе отчего-то стало тоскливо.       Всю дорогу до спортзала он размышлял, пытаясь представить, как бы выглядели его отношения с Чоном, существуй они в природе. Так же, как и с Джинхо? Под грифом строжайшей тайны? Скорее всего, да. А потом, когда бы он надоел, Чон просто выкинул бы его из своей жизни… А может, так же бы потоптался по чувствам и начал бы травлю, как и Джинхо?       Нет, во второй раз он так не подставится.       Да и зачем ему этот легкомысленный парень, который меняет партнеров едва ли не каждую неделю? Чтобы стать очередной постельной игрушкой? Вот уж хрен там. Он пока еще думает головой, а не тем, что находится ниже пояса.       — И опять ты здесь, — знакомый голос заставил его вздрогнуть.       Тэхён поднял глаза и посмотрел на Чона, который вновь подпирал собой несчастную деревянную балку. Что он тут делает? Разве не должен король школы находиться в центре внимания?       — Зачем пришел? — невежливо буркнул он. Смятение от собственных раздумий еще не отпустило его окончательно, и Тэ ощущал себя словно бы обнаженным перед внимательным взглядом темных глаз. Беззащитным. Уязвимым.       — Обедать, — просто ответил Чон, как будто бы в том, чтобы проводить время не со своей свитой, а с ним, одним из школьных изгоев, не было ничего особенного.       — Что, прости? — не поверил Тэхён.       Чонгук не ответил. Он подошел ближе и всунул ему в руки одноразовый контейнер со столовской едой. А сам уселся на пол у стены и, открыв точно такой же, как ни в чем не бывало взял в руки палочки и начал есть.       Опешивший Тэхён некоторое время растерянно взирал на него, а потом все же спросил:       — А как же те ребята? Ну, — он неопределенно махнул рукой, — с которыми ты стоял в коридоре?       Он решительно не понимал, почему Чон так себя ведет. Страх и болезненный опыт внутри нашептывали всякие гнусности: вроде того, что Чонгук подбирается ближе, чтобы потом поглумиться над ним. Что он такой же, как Джинхо, сначала взявший под свое покровительство за помощь с учебой, потом использовавший, а следом уничтоживший его гордость и самоуважение. Благо, что как бы Джинхо ни издевался над Тэхёном, он никогда не озвучивал его предпочтения: то ли боялся, что Тэ раскроет тайну, решив, что терять уже нечего, то ли какие-то принципы у «золотого мальчика» все же оставались.       — А они не голодные, — спокойно ответил Чонгук, и Ким вздрогнул, выныривая из пространных размышлений.       — Не голодные… — тупо повторил он.       Можно подумать, это что-то объясняло. Что ж, не хочет говорить — не надо. Рано или поздно он все выяснит. Тэ открыл контейнер и принялся есть — не пропадать же добру.

***

      Хотя Чонгук и зарекался никоим образом не демонстрировать в школе, что он общается с Тэхёном, он не смог не проводить тощую фигурку взглядом. Красотка Ёнми вешалась ему на шею посреди школьного коридора, и ему даже удалось облапать ее упругие, к слову, ягодицы, но внутри ничего не шевельнулось. Да и снаружи, кстати, тоже. Зато блондинистый затылок этого ботана, который он успел заметить уже у лестницы, буквально притянул к себе взгляд.       Чон фальшиво улыбался девушке, продолжавшей щебетать что-то о вечеринке, но ощущал себя как-то… не в своей тарелке, что ли. Все было не то: привычная компания, гогот одноклассников, восторженные, влюбленные, а местами и откровенно похотливые взгляды одноклассниц и море внимания к его персоне отчего-то сегодня раздражали. Даже лучший друг, Намджун, которого он искренне любил как брата, никак не разбавлял возникшее внутри чувство глухой тоски. Хотелось уйти отсюда, скрыться от этих взглядов и просто поболтать… Да-да, поболтать с Кимом там, под трибунами.       А еще доходягу тупо хотелось накормить. Еще вчера, когда привезли доставку, он обратил внимание на то, как Тэхён был голоден. Нет, тот не набросился на еду — на самом деле он ел даже аккуратнее, чем сам Гук, — но некоторая поспешность все же была заметна. Да и то, как заурчал его желудок, наводило на определенные мысли.       Немногим позже, сжимая в своей руке холодные и слишком тонкие пальцы, он словно взглянул на одноклассника новым взглядом и осознал, что Тэ действительно худой. Конечно, мешковатая одежда мешала разглядеть толком, но и того, что было видно, вполне хватало, чтобы понять: парень недоедает. Вечером он даже не обломался и откопал дома фотки, где был запечатлен весь класс, — и действительно, еще год назад Ким был чуточку мягче. А теперь… Узкое лицо с выпирающими скулами, тоненькие как тростинки запястья, костлявые пальцы и отчетливо выделяющиеся в широком вороте футболки ключицы. По-своему это было даже красиво. Чонгуку нравилось то, что он видел, но после того, как сумел связать между собой голод и фигуру Тэхёна, начал испытывать непреодолимое желание его подкормить. Разумеется, не для того, чтобы тот растолстел, просто Чону было неприятно осознавать, что, может, в эту самую минуту Тэ испытывает голод.       После начала общения с Кимом он стал обращать внимание на таких, как Ким Тэхён, учеников, которые благодаря своему уму получили место в их суперэлитной школе с уклоном в точные науки. Нет, не специально, просто… Глаза то и дело выхватывали из толпы дорого и качественно одетых школьников сгорбленные фигуры стипендиатов. Эти старались не отсвечивать, держались обычно особняком, но все равно бросались в глаза. Они отличались. Выросшие в достатке ровесники Чона на глаз оценивали стоимость одежды* и гаджетов, моментально определяя такого стипендиата в самый низ пищевой пирамиды.       В столовой они с Намджуном спокойно подошли к очереди, и перед ними все расступились, пропуская вперед. Девчушка (как раз стипендиатка), уже расплачивающаяся за обед, пискнула что-то невразумительное и дернулась было в сторону, но Чон только отмахнулся от нее.       Он выбрал себе еду и в последний момент, все-таки решившись, купил все в двух экземплярах, словив удивленный взгляд друга.       — Я не представляю, что с тобой происходит, но знай, что даже если у тебя глисты, ты все равно останешься моим другом! — пафосно воскликнул Намджун и заржал.       — Придурок! — беззлобно огрызнулся Гук.       — Серьезно, для кого это? — Чон молчал, недобро зыркая в ответ, и говорить не собирался. — Неужели мне? — преувеличенно восторженно улыбнулся Джун и захлопал ресницами. — О, мой рыцарь, ты решил спасти меня от голода!       — Отвали, клоун, — снова огрызнулся Чон и, сграбастав упаковки, пошел на выход.       В спину ему неслись беззлобные подколки никак не успокаивающегося Джуна и веселое хихиканье девчонок. Он уже раз двадцать успел пожалеть, что решился купить двойную порцию, и чуть было не выкинул половину в урну, но желание сделать для Тэхёна что-то хорошее пересилило.       Чонгук не мог найти адекватные причины подобным устремлениям, да и вообще никогда в жизни не был кудахтающей над кем-то наседкой… Да к черту! Он так хочет и все. Искать себе оправдания он не собирался.       Направляясь в здание спортивного зала, он мысленно вернулся ко вчерашнему разговору с Кимом. Тому самому, после которого он еще минут десять успокаивался и сидел курил, ожидая, пока собственный стояк хоть немного спадет. Ему удалось взять себя в руки без особых проблем, только вот крепкую хватку пальцев на своем лице он ощущал еще долго, и это странным образом было приятно для такого одновременно слишком интимного и слишком агрессивного действия.       А еще этот взгляд уверенного в себе человека… Гук нервно хохотнул. У Тэхёна точно нет брата-близнеца? В противном случае он никак не мог объяснить себе, почему придурок терпит побои и унижения, когда можно вот так вот зыркнуть — и все отвалят. Или подобные взгляды достаются лишь избранным, в число которых неожиданно затесался сам Чонгук?       Тот факт, что он внешне нравится Тэхёну, не стал для него откровением, — в конце концов, он не один такой — как, впрочем, и то, что Ким возбуждается, глядя на него, но вот слова про «втрахивать в кровать» были как обухом по голове. Нет, он что, серьезно?       Тихий ботаник оказался не таким уж и тихим… и даже почти не ботаником, и, кажется, точно знал, чего и в какой позе хочет. А это наводило на мысли о том, что у Кима были отношения, причем достаточно длительные, раз тот успел понять собственные сексуальные предпочтения. Но вот когда и, что куда важнее, с кем он все это успел? Чонгук никогда не слышал, чтобы тот с кем-то встречался, а элементарная логика подсказывала, что парень у Тэхёна появился уже в старшей школе. Надо бы как-то прояснить этот вопрос.       Когда он завалился под трибуны, удерживая в руках контейнеры с едой, Ким был явно удивлен, но, к его чести, быстро взял себя в руки. Чон сидел у стены, жуя обед без особого аппетита, и из-под челки поглядывал на Тэхёна, вновь убеждаясь в своих прошлых выводах: бледность была явно нездоровая, темные круги под глазами намекали на недосып, да и в целом тот выглядел каким-то уставшим и измученным. А еще синяки. На лице их было не так чтобы много, бледные, едва заметные, но сам факт! Зато заживающая корка на губах, кажется, не проходила никогда. Интересно, как часто его бьют?       Обедали молча, не обсуждая ни вчерашний разговор, ни предстоящее сегодня занятие, но даже так Чону нравилось — молчание выходило ненапряжным, почти уютным.       — Иди первый, — нарушил тишину Чонгук, когда они закончили, а время перемены подходило к концу. — Я за тобой.       Ким ничего не сказал, только кивнул и, сложив вещи в сумку, направился на выход. А Чонгук смотрел вслед удаляющейся тощей спине и ощущал приятное удовлетворение. И это была вовсе не сытость. Спустя пару минут он поднялся на ноги и вышел следом за Тэхёном, непроизвольно выцепив того взглядом в толпе. Уверенно шагая к школе и невольно нагоняя неспешно идущего Кима, Чон краем глаза уловил кое-что подозрительное. Оглянулся — и точно: чуть в стороне стоял Джин со своими прихвостнями и кивал на Тэхёна, глумливо улыбаясь. Не надо было быть гением, чтобы разгадать намерения этих мудаков — они явно собирались поразвлечься с ботаном, который вряд ли бы разделил их веселье.       От мыслей, что они хотят избить Тэхёна, внутри вскипала злость — эти отморозки славились своей жестокостью, несмотря на то, что учились только в первом классе старшей школы… Так что лучше Чон, чем они, верно? Приняв решение, он ускорил шаг и рявкнул на весь двор:       — Эй, ты! Зубрила! — Тэхён резко остановился, будто на стену налетел, и слегка заторможенно обернулся в его сторону, не понимая, что происходит. Парень несколько секунд смотрел на него с выражением легкой растерянности на лице, от которого где-то под ребрами скручивался неприятный узел, но спустя несколько мгновений взгляд его заледенел. — Ну, так долго я ждать буду? Сюда иди.       Краем глаза он заметил, как Джин и компания притормозили, когда Тэхён слегка ломанным шагом двинулся к нему. Что ж, значит, его репутацию знают и вряд ли решатся отобрать его жертву. Чего, собственно, он и добивался.       — Чего тебе? — буркнул Ким.       — А ты почему такой дерзкий, а? — он подошел ближе и ухватил Тэхёна пальцами сзади за шею, как раз там, где можно причинить боль одним нажатием, и надавил, вынуждая того согнуться в поклоне.       Он успел заметить, какой злостью и разочарованием полыхнули глаза Кима, и испытал почти физическую потребность прояснить ситуацию. Окружающие, не скрываясь, пялились на них — еще бы, такая развлекуха: красавчик Чонгук снова унижает местного изгоя, поэтому выбирать не приходилось. Наклонившись, он шепнул в самое ухо так, чтобы слышно было только его жертве:       — Прости меня, Тэхён, но так надо, — несколько секунд ничего не происходило, а потом он ощутил, как Ким расслабился в его руках, покорно продолжая стоять в неудобной позе. Он едва дернул подбородком, показывая, что понял, и у Чонгука словно камень с души свалился.       Он двинулся к зданию школы, ведя за собой согнутого пополам Тэхёна и громко втирая что-то про «плохое поведение», что «нельзя хамить старшим» и прочий бред, призванный сбить с толку окружающих. Дойдя до пустого пока класса, он разжал руку, позволяя Тэхёну выпрямиться, и впихнул его в дверь, а затем демонстративно заговорил с подоспевшим Намджуном.       Друг, кстати, смотрел с интересом и подозрением, но вопросов не задавал, хотя по его лицу было видно, что так просто Чонгук от него не отделается.       Прозвенел звонок, и они с Намджуном тоже зашли в класс. Шагая в проходе между партами, он едва не налетел на ноги Тэхёна, которые торчали в проходе. Да чтоб тебя! Он занес руку, намереваясь по привычке шлепнуть того по затылку, но… Ким так внимательно читал учебник, казался таким сосредоточенным… Чонгук вспомнил, насколько это неприятно — получать подзатыльники, и просто опустил руку.       — Ноги убери, — хмуро произнес он.       Ким поднял на него глаза, несколько секунд сверлил нечитаемым взглядом, а затем сдвинулся, освобождая дорогу.

***

      Сегодня звонок в дверь раздался точно в оговоренное время, и это странным образом немного расстроило Тэхёна — ему нравилось давать подзатыльники Чону. Легкое приятное возбуждение покалывало кончики пальцев — все равно, что дергать тигра за усы. Наблюдать, как Чонгук с трудом заставляет себя проявить покорность и терпит вместо того, чтобы остановить его или ответить, было приятно и приносило странное удовлетворение. И если тогда под трибунами Тэ представлял на месте Чона своего бывшего, откровенно отыгрываясь за все унижения, то теперь остался только Чонгук, который сам по себе оказался достаточно интересен. Тэхёна буквально завораживало, как Чон борется с собственным взрывным характером, как заставляет себя сидеть на месте, как сдерживается и опаляет недобрым взглядом. Он раньше и представить не мог, что Чон способен держать себя в руках — этот чеболь никогда себе ни в чем не отказывал. Так что Тэхён откровенно наслаждался своим теперешним положением, забивая на возможные последствия.       Принять эту часть себя оказалось для Тэхёна довольно просто. Говорят, у подростков гибкая психика… Может, дело в этом, а может — его просто некому было остановить: ни родителей, от которых стоило скрывать своё разнузданное поведение, ни близких друзей у него не было. А остальные… На них было плевать ровно до тех пор, пока его не начинали бить.       Из-за всего этого он невольно окунался в прошлое. Его отношения с Джинхо были… всякими. Дорвавшись до чувственных удовольствий Тэхён поначалу смущался, но быстро распробовал их на вкус — ему хотелось больше, ярче, острее. Джинхо только поощрял эти устремления. «Хочешь попробовать игрушки? Не вопрос», — и на следующее свидание он приносил купленные в секс-шопе вибраторы, анальные бусы, пробки и наручники. «Хочешь ролевые игры? Достаточно лишь сказать об этом», — и они с удовольствием примеряли на себя разные образы. Только вот стоило Тэхёну заикнуться о том, что хочет быть сверху, как он получил резкий отказ. И все последующие попытки жестко обрывались — Джинхо всегда отказывал, настаивая, что сверху должен быть только он.       Они никогда никуда не выходили вместе, и только позже, тяжело переживая расставание со своим, как он считал, парнем, Тэхён осознал, как это все было ненормально. Джинхо, пользуясь тем, что Ким живет один, приезжал к нему, они наспех выполняли домашку, а потом тупо трахались.       Для своего возраста этот «золотой мальчик» был удивительно опытен, но это Тэхён понял и осознал много позже. Джинхо его развратил, раскрепостил, а затем почти уничтожил. Неудивительно, что увидев шанс отыграться, пусть и на ком-то другом, Тэ им воспользовался. А совсем недавно, поймав себя на слегка нездоровом отношении к Чону, когда хотелось подмять под себя это шикарное тело, заставить взгляд темных глаз помутнеть от желания, довести до полной потери контроля над собой, Тэхён запоздало понял, что и раньше ему больше нравилось, когда Джинхо позволял ему вести. Нравился секс, доводящий до исступления, немного грубый, немного разнузданный, когда границы допустимого размывались, но его бывший редко позволял Тэхёну подобное — Джинхо всегда решал, что и как они будут делать, незаметно подводя к нужным ему мыслям. Хотя, надо признать, тогда Тэ не слишком обращал на это внимание: ему нравилось все, что они делали вдвоем, просто что-то — чуточку больше. И дело было вовсе не в постели: он действительно был влюблен в этого человека. Когда-то.       Сейчас боль отпустила, хотя злость и обида от предательства, казалось, не исчезнут никогда, но, возможно, это даже к лучшему. Он хотел помнить такие вещи, чтобы не повторять своих ошибок.       Сегодня, едва услышав грубый окрик Чона на школьном дворе, на несколько долгих мгновений ему показалось, что он оказался в прошлом, что сейчас его снова будет унижать, издеваться и колоть злыми словами тот, кого он впустил в свою жизнь. От сковывающего ужаса хотелось постыдно зажмуриться, но когда Чонгук шепнул, что так надо (совершенно нормальным тоном, к слову), его резко отпустило. Словно разом вытянули все жилы из тела. Он-то уже приготовился к тому, что его прилюдно изобьют и поиздеваются, а оказывается, Чон его таким образом защищал, и это оказалось совершенно неожиданно.       Нельзя сказать, что прогулка по школе в согнутом положении не разозлила его. О, разозлила, еще как! Но в глубине души он понимал мотивы Чона и был ему даже благодарен.       И сейчас, открыв дверь, Тэхён осознал, что до чертиков близок к тому, чтобы снова влюбиться: вместо того, чтобы просто впустить Чонгука, он пялился на него уже целую минуту.       Тот будто сошел с обложки какого-нибудь жутко модного журнала: дырявые джинсы с низкой посадкой, облепившие бедра так, что больше демонстрировали, чем скрывали, свободная футболка с широким воротом, позволявшим залипнуть на ключицы, художественный беспорядок на голове, когда точно не ясно, то ли ветер так удачно растрепал волосы, то ли так оно изначально и было задумано, крутой излом скептически изогнутых бровей, насмешливая улыбка пухлых губ. А еще руки, господи боже! Крепкие, жилистые, с отчетливо выпирающими венами, ухоженные пальцы, сжимающие… ручки пакетов?!       Тэхён удивленно моргнул, сбрасывая созерцательный настрой, и вопросительно посмотрел на Чонгука.       — Это что? — он указал на два больших пакета, которые держал Чон.       — Ты сам сказал, что не намерен меня кормить, так что я закупился продуктами.       — На месяц?!       — Я много ем, — он хмыкнул. — Растущий организм и все такое, — Тэ хотел еще что-то ответить, но был внаглую перебит: — Слушай, я все понимаю, я, бесспорно, охуенен, но ты мной, может, в доме полюбуешься?       До Тэхёна запоздало дошло, что он, должно быть, выглядел как полный идиот, держа Чонгука на пороге и едва не пуская на него слюни. Поспешив шагнуть назад, он шире приоткрыл дверь, приглашая войти, что одноклассник тут же и проделал. Так и не опуская пакеты на пол, он разулся, цепляясь носком одной ноги за задник кроссовки на другой, не спрашивая, вдел ноги в стоящие здесь же тапочки и двинулся на кухню. Ну просто как у себя дома, блин!       Тэхён же так и стоял в прихожей и никак не мог сообразить, как ему себя вести. Вроде бы Чонгук — гость, а значит, просто уйти в комнату и заняться своими делами будет не слишком красиво. Но тот ведет себя вовсе не как в гостях, то есть вполне способен справиться и без его присутствия, хотя, по правде говоря, подобная бесцеремонность раздражала. Опять-таки, любопытно, чего он там набрал, но идти и помогать разбирать пакеты — как-то слишком… по-семейному, что ли. Или по-дружески. А ни родственниками, ни друзьями они не были, и это почему-то тоже злило.       Тэ вздохнул, успокаиваясь. Слишком уж он привык к одиночеству за последний год — совсем навыки социального общения растерял. Его терзания прервал выкрик с кухни:       — А где у тебя хлеб** лежит? Блять! — что-то громыхнуло, хлопнула дверца и с оглушительным звоном разбились тарелки. Тэхён только крепче стиснул челюсти, чтобы не заорать на этого придурка. — Нашел. Какого черта у тебя так ящики заминированы? Я только дверцу успел открыть, а оно сразу падает! — у Кима дернулся глаз. — А приборы где?       Досчитав до десяти и обратно, он пошел на кухню: нельзя же допустить, чтобы идиота прибило чем-нибудь. А жаль.

***

      Вообще, изначально Гук планировал взять еды только на вечер, но, зайдя в магазин, слегка увлекся: не так уж часто он бывал в продуктовых супермаркетах, поэтому хождение по рядам с тележкой слегка напоминало развлекательный квест. Он не знал, что любит Тэхён и чего захочется ему самому, поэтому греб все, что понравилось. В итоге на кассе набралась внушительная куча продуктов, которую он еле допер: к дому Кима нельзя было подъехать на машине, поэтому приходилось оставлять ее около магазинчика внизу, а потом ползти по узкой крутой улочке в гору.       Выражение лица Кима, когда тот открыл дверь, было неописуемым: глаза остекленели, рот слегка приоткрылся и одноклассник натурально завис.       Бухнув пакеты на пол, Гук утер испарину со лба и стал вытаскивать все, что накупил. На его вопрос о том, куда положить хлеб, хозяин дома не ответил, вообще почему-то не спешил к нему присоединяться, и Чон решил, что и сам способен накрыть на стол и разобрать продукты. О, как наивен он был! Это был полный. Адовый. Пиздец.       Стоило открыть дверцу первого же шкафчика, отчего-то поддававшуюся с натугой, как оттуда прямо на него полетела стопка тарелок, мисочек и каких-то плошек — еле отскочить успел. Звон посуды об пол был оглушающим, а затем дверца вырвалась из рук и громко бахнула. Гук даже присел от неожиданности. Вот же ж!..       Осколки разномастных тарелок укоряющей горкой валялись по всему полу. Ну, Тэхён уберет… И вообще, оно само. Неловко вышло, но, может, его простят? Он же купил им столько еды. Теперь еще и тарелок купить надо бы… М-да.       — Ким! — крикнул он, чеша в затылке и не зная, куда складывать весь этот мусор. — Ким!.. Блять! — последнее вырвалось у него от страха: обернувшись, чтобы сходить за Тэхёном, он обнаружил того прямо у себя за спиной. Убийственный взгляд обещал все кары небесные, так что Чонгук даже слегка заволновался. — Слушай, не парься, а? Я тебе новые куплю…       — А до того, как ты их купишь, из чего мне есть? — почти прошипел Тэхён, крепко стискивая кулаки.       — Ну, ударь меня, обещаю, тебе полегчает, — великодушно предложил Гук, слегка поворачивая голову левой стороной. — Бей вот сюда, — и он потыкал пальцем в щеку.       В первое мгновение тот опешил, а потом разозлился еще сильнее:       — Да пошел ты! — рявкнул он. — Хотя нет, я передумал, — Ким шагнул ближе и залепил ему смачный подзатыльник — аж в ушах зазвенело. Гук насупился, но промолчал — за дело же. — Одни убытки от тебя, — проворчал чуть успокоившийся Тэхён, доставая из-под мойки веник и совок и начиная собирать осколки.       — Ну… Зато я много вкусняшек принес, — почему-то чувство вины никак не уходило, хотя обычно Чонгуку было плевать на всякие моральные терзания.       — Я вижу, — недовольно кивнул Тэхён, заканчивая с уборкой. — Ты мало того, что накупил кучу дорогущих деликатесов, так половину из них еще и хранить долго нельзя.       — Значит, у нас сегодня день обжорства, — радостно потер руки Гук, не понимая, отчего у Кима дернулся глаз.       И они принялись разбирать покупки. Все-таки Тэхён преувеличил: оказалось, что примерно треть спокойно хранилась в холодильнике до месяца, а еще часть можно было заморозить, остальное предстояло съесть сегодня или край — завтра.       Тэхён, видимо, не доверяя это дело Чонгуку, сам накрыл на стол и разложил еду. На предложение помочь его незамысловато послали, мотивируя тем, что он опять «что-нибудь да разнесет». Ели молча, Чонгуку все еще было неловко за разбитую посуду, а Ким продолжал на него злиться, судя по недовольно поджатым губам и бросаемым в его сторону тяжелым взглядам.       Когда после еды Тэхён стал наливать кофе в новые кружки (Гук хапнул на кассе первое, что попалось под руку), градус напряженности, кажется, подскочил еще сильнее. Чонгук даже по прямой как палка спине парня понял, что тот снова чем-то недоволен, но причину распознать не выходило. Что опять не так, черт?       — Тебе с кроликами или с вишенкой? — развернувшись, убийственно спокойным голосом спросил Тэ.       — Чего? — не понял Чонгук, вытаращившись на хозяина дома. Он никак не мог сообразить, о чем тот толкует. — Какая, нахуй, вишенка?       — Вот эта, — и на стол перед ним с громким стуком опустилась белая кружка с задорной ягодкой с глазами сердечками, игриво посылающей поцелуйчики. Оторопело посмотрев на рисунок, Гук перевел взгляд на вторую. Кролики были не лучше: белые пушистики увлеченно трахались. Нарисованный сверху закатывал в экстазе глаза, а нижний расплылся блаженной лужицей.       — Ебать! — вырвалось у Чонгука. — Что за хрень?       — Это я у тебя и хотел спросить, — искривил губы в недоброй улыбке Тэхён. — Это что, намек или такая глупая шутка?       — Хочешь, воспринимай как шутку, — отмахнулся Чонгук. — Хотя вон тот нижний даже чем-то на тебя похож, как думаешь? Ты так же блаженно улыбаешься? — глумливо поинтересовался он.       Лицо хозяина дома потемнело от гнева, серые глаза угрожающе сузились, и Гук невольно засмотрелся на эти метаморфозы.       — Завязывай, Чон, — отрезал Тэхён. — Мне не нравятся твои шутки и намеки. Ты хоть что-нибудь можешь сказать без издевки?       — Могу, — хмыкнул Чонгук, — но не хочу. Мне нравится смотреть, как ты бесишься. И как заводишься — тоже, в конце концов, что в этом плохого? Ботаник Ким превращается в горячую штучку, — он слегка наклонил голову вбок и криво усмехнулся, немного отодвигаясь от стола, чтобы сменить позу: стыдно признавать, но в штанах заинтересованно дернулось, реагируя на то, как ведется Тэхён на его подначки. — Я же вижу, что ты меня хочешь…       — Замолчи.       — Что тебя останавливает, м? — и не подумал слушаться Чон. — Ты ведь уже опытный, да? У тебя был секс, я прав? А как давно ты…       — Заткнись, — желваки так и ходили на крепко сжатой челюсти.       — Поделись, с кем ты раньше так задорно трахался, Ким. Когда это было? В первом классе? Или во втором? Это был одноклассник, я прав?       — Я сказал тебе закрыть рот! — рявкнул откровенно взбешенный допросом парень.       — А не то что? — жадно подался вперед Гук. — Что ты можешь мне сделать, а, Ким?       Лицо Тэхёна перекосило от злости, а в следующую секунду Чон ощутил рывок — тот схватил его за руки и толкнул, наваливаясь сверху и сильно надавливая коленом в грудь. Чужие пальцы резко дернули за волосы, и парень несколько раз приложил его затылком об пол. Правда, нужного эффекта не достиг (благодаря подушкам было совсем не больно) — Гук больше охренел от того, что всегда державший себя в руках Ким, наконец, сорвался. Чонгук дернулся, силясь вырваться из хватки, но не сильно преуспел — Тэхён просто съехал чуть ниже и продолжал придавливать его к полу, ногами теперь сжимая его бока и бедра и не давая выбраться.       — Думаешь, тебе все можно, да? — взбешенно шипел тот. — Хватит вести себя как дома, Чон! — Тэхён замахнулся и съездил ему в челюсть, он даже отвернуться не успел. — Хватит унижать меня дебильными шутками, Чон, — еще один не сильный удар. — Хватит лезть мне под кожу, Чон! — и он снова попытался его ударить, но Чонгук не позволил, подставив предплечье. — Бесишь! Как же ты меня бесишь! — Тэ резко дернулся и больно сжал рукой оба его запястья, заводя их ему за голову.       Вся эта возня произвела на растерянного вспышкой агрессии Чонгука совершенно определенное впечатление: у него окончательно встал. Он дернулся, пытаясь вывернуться из-под Тэхёна, но вместо этого только потерся о него сильнее, отчего из груди вырвался низкий стон.       — Что за… — ошарашенно замер Тэхён. А потом до него дошло, и по щекам за секунды разлился румянец. — Ты… — растерянный взгляд серых глаз стал последней каплей — Гук приподнял голову и впился в пухлые губы поцелуем.       Ким замер, все также продолжая одной рукой крепко удерживать его запястья, а потом дернулся, отодвигаясь.       Бесконечно долгое мгновение он смотрел в глаза Чонгука, ища там что-то… и, кажется, нашел. Рванувшись вперед, Тэхён вернул ему поцелуй, жадно, почти грубо терзая его губы и продолжая крепко удерживать запястья.       От неожиданно грубой ласки, от хозяйничающего во рту языка, от того, как спеленал его своим телом Ким, Чонгук окончательно поплыл и просяще дернул бедрами вверх. Крышу сорвало напрочь, и все, о чем он мог сейчас думать, это болезненный стояк, неприятно и одновременно одуряюще шикарно трущийся об одежду. Но этого было чертовски мало, хотелось большего, и он плотнее прижимался к сидящему на нем Тэхёну, ерзая и постанывая.       Он не пытался вырваться, не пытался перехватить ведущую роль, он просто безотчетно двигался, буквально всем телом умоляя о разрядке. И, кажется, Ким его понял. Он оторвался от губ Чонгука и, посмотрев на него слегка расфокусированным взглядом, от которого стало еще жарче, отпустил запястья, выпрямляясь.       — Лежи, — хрипло выдохнул он, указывая на его руки, все так же завернутые за голову. Непривычная хрипотца в голосе прокатилась возбуждением по всему телу, и Гук нашел в себе силы лишь на то, чтобы дернуть подбородком, едва обозначая кивок.       Тэхён без капли смущения съехал еще ниже, не разрывая взгляда, и взялся за ремень брюк. Звякнула пряжка, вжикнула молния, и Гук подавился вздохом, когда прохладные пальцы ухватили его за член, извлекая тот из одежды.       Ким обхватил его ладонью — крепко, как раз так, как надо, — и начал двигать рукой, сначала медленно, постепенно ускоряясь, и все держал его взглядом, буквально пригвоздив к полу и не позволяя шевелиться. Чонгук только и мог, что загнанно дышать и тихо постанывать на особенно приятных движениях… Это так отличалось от всего, что было раньше, что в голове не осталось ни единой связной мысли.       Тэхён раскраснелся, припухшие губы налились цветом, а на лбу и висках выступила испарина. Хотелось поцеловать его, вжать в себя, но, повинуясь тяжелому властному взгляду, Чонгук продолжал лежать и не шевелиться.       Тэхён ускорился, и Гука выгнуло навстречу. Он не сразу осознал, что громкий прерывистый стон принадлежит ему самому, а когда понял, то закусил губу, чтобы позорно не захныкать. Его корежило от удовольствия: от каждого рывка, каждого быстрого движения чужой руки по телу проходили электрические разряды, глаза так и норовили закатиться от наслаждения, но при каждой попытке Ким зло скалился, и приходилось смотреть. Тэхён как-то особенно удачно прокрутил ладонью вокруг головки — и мир разлетелся цветными осколками. Гук не сумел удержать вскрика, тело выгибалось в экстазе, пальцы шкрябали по полу, ища, за что ухватиться, а перед глазами плясали разноцветные пятна…       Когда он пришел в себя после самого яркого оргазма в своей жизни, то оказалось, что Тэхён так и продолжает сидеть сверху, разглядывая его каким-то непонятным взглядом. Он держал чуть на отлете испачканную в сперме руку, но никакой брезгливости у него на лице Гук не заметил. Моргнув и желая отблагодарить за полученное удовольствие, он потянулся к штанам Кима.       — Я… Тэхён, ты… — да что, блять, он предложение не в силах нормально сформулировать? — Давай я помогу…       Чего он не ожидал, так это того, что Тэхён быстро вскочит и отвернется, выходя из кухни без единого слова. Правда, Гук успел заметить мокрое пятно, расплывавшееся на светло-серых домашних штанах. Довольно усмехнувшись, он потянулся на подушках и блаженно прикрыл глаза. Кто бы мог подумать, что Ким Тэхён — действительно такая горячая штучка…