Прости меня, Тэхён

      Тэхён запер дверь ванной на щеколду и включил воду, смывая с руки следы недавней страсти. Его все еще слегка колотило от пережитого, а перед глазами то и дело возникали образы покорного его воле Чонгука: на полу, среди разномастных подушек, он послушно держал руки над головой и извивался всем телом, требуя наслаждения. А потом… Боже, его лицо, когда он кончал, кажется, навечно отпечаталось на внутренней стороне век Тэхёна, потому что забыть подобное он вряд ли сможет. А самое постыдное, что он кончил следом, просто смотря на всхлипывающего от удовольствия Чонгука…       Айщ! Какой же он идиот, настоящий придурок! Ему не Чону надо было подзатыльники выдавать, а себе — чтобы хоть немного прояснилось в мозгах и он начал думать головой. Головой! А не головкой.       Еще недавно он зарекался, что никогда не позволит этому парню приблизиться, забраться под кожу, не позволит себе сделать этот шаг к сближению, а теперь вот смывает его сперму со своих пальцев… Так стыдно. За свою слабость и несдержанность, за пятно на штанах, которое наверняка заметил Чон, за собственное желание, что он так открыто продемонстрировал. Хотелось постучаться головой о стену, еще тысячу раз обозвать себя идиотом, да и вообще обложить матом, но это ничего не изменит. То, чего он боялся, уже произошло, и надо просто как-то дальше жить с этим.       Что ж, Чонгук по праву может записывать себе еще одну победу. Интересно, который он по счету в его постели? Тэхён понимал, что рассчитывать не на что: Чон наверняка в очередной раз убедился в собственной охуенности и уже завтра будет трахать кого-то другого. Оставалось лишь радоваться, что они не пошли дальше — все закончилось почти безобидной дрочкой.       Тэхён разделся и включил душ. Ему было наплевать, что Чонгук наверняка ждет его, чтобы позаниматься, — внутри царил такой раздрай, что об учебе он сейчас точно не сможет думать. Чон, к счастью, не ломился к нему в дверь со свойственной ему бесцеремонностью, и у Тэ было немного времени, чтобы взять себя в руки.       Случилось? Ну что ж, значит, так тому и быть, но он ни за что не должен показать Чонгуку, насколько его взволновало и возбудило произошедшее, иначе тот не отвяжется. Да он и так наверняка прилипнет как репей, рассчитывая поразвлечься, и теперь уже Тэхён не был уверен, что сможет сдержаться, а значит, надо пресекать его поползновения настолько резко, насколько возможно.       Они занимаются и все! Физикой, в смысле. Ну и другими уроками. И нужно приложить все усилия, чтобы Чонгук это понял. Однако, зная упертый характер последнего и то, насколько Чон привык получать все, что пожелает, Тэхён был почти уверен, что легко не будет. Ну да ничего. Ему всего-то и нужно пережить один месяц, о котором они договаривались, а если станет совсем тяжело, то он всегда может просто прекратить эти занятия. Наверное…       Спустя где-то минут тридцать Тэхён вышел из ванной и к своему неудовольствию увидел дожидающегося его Чонгука. Тот как ни в чем не бывало жевал что-то на кухне, пялясь в экран своего айфона. Стоило Тэ войти, как Чон поднял на него глаза и улыбнулся.       Тэхён, старательно удерживая на лице скучающее выражение, безэмоционально поинтересовался:       — Ты домой? Или мы все же сделаем домашку?       Улыбка на лице Чона мгновенно скисла, и тот пытливо посмотрел на него.       — Что ты там успел себе надумать, пока мылся?       — Я не хочу это обсуждать, — Чонгук возмущенно закатил глаза и уже открыл рот, чтобы ответить, но Тэхён перебил его, повышая голос: — Ради бога, Чон, пожалуйста, просто помолчи! Хоть раз в жизни! Я не хочу обсуждать произошедшее и не собираюсь этого делать, а если ты продолжишь, то я просто выгоню тебя из моего дома, — тот снова открыл рот, — и да, можешь меня избить потом. Но сначала ты вылетишь отсюда! Так что решай: уроки или ты валишь домой?       Чонгук нахмурился и некоторое время сверлил его недовольным взглядом, но в итоге сдался.       — Я тебя услышал, Ким, — с нотками злости произнес Чон. — Хочешь корчить из себя недотрогу — валяй, — он поднялся на ноги и подошел ближе. — Только знаешь что? Я уже видел, каким ты можешь быть. Да ты спустил в штаны только от того, что отдрачивал мне! — Чон подошел так близко, что шипел почти в лицо. — Тебя плющит от меня, ты хочешь меня и надо быть слепым, чтобы этого не увидеть, и вместо того, чтобы кайфово провести вместе время, ты решил помучиться?! Будешь дрочить в ванной после каждого занятия, как только я уйду, да? Твое право, — он схватил его за ворот футболки. — Я с удовольствием понаблюдаю, как тебя будет корежить.       Тэхён молчал, только поджимал губы да сверлил Чона таким же злобным взглядом. Самоуверенность этого парня бесила неимоверно, и самое раздражающее во всем этом, что тот был абсолютно прав. Как бы ни стыдно было это признавать, даже сейчас Ким думал о том, насколько Чон красивый, хотел вновь коснуться теплой кожи, ощутить вкус его губ, насладиться своей властью над покорным телом. И смотреть… До рези в глазах любоваться его лицом, когда Чонгук изнывает от желания. И как он должен пережить этот чертов месяц?!       Чон, видимо, что-то такое понял по его лицу, потому что криво усмехнулся и отпустил футболку, слегка отталкивая его от себя и отворачиваясь.       — Физика, Ким, — напомнил он, направляясь в комнату. — Пора браться за уроки.       Тэхён мысленно застонал — вот он влип.

***

      Чонгук бесился. Этот чертов ботан, чтоб ему пусто было, сначала показал, насколько может быть горячим, а потом снова превратился в ледышку. И это раздражало. Он-то уже обрадовался, что добился Тэхёна, размышлял о том, как будут дальше проходить их занятия, и, чего уж греха таить, хотел доставить ему удовольствие — такое же, как получил сам.       Такой Тэхён стал для него полной неожиданностью — настолько, что он мог только стонать и извиваться под чужими руками. И этот взгляд — прожигающий внутренности, полный желания, уверенности в себе… Он пригвоздил Чонгука к полу, и воспротивиться ему в тот момент даже не приходило в голову. И хотя сейчас он жалел, что был таким послушным и не перехватил инициативу, даже не коснулся желанного тела, тогда это казалось чем-то невозможным.       У Чонгука было много партнеров, в своем возрасте он вполне мог назвать себя опытным. Но это… было что-то новое. Он совершенно не ожидал от себя такой реакции, да и не думал никогда, что ему в принципе может понравиться, когда ведет не он. Во всех прошлых отношениях — если секс на пару ночей можно так назвать — девушки даже не пытались главенствовать, и это устраивало обе стороны. Что касается парней… Здесь у него опыта было куда меньше — не считать же таковым несколько сделанных ему в клубах минетов. Быть может, в отношениях со своим полом эта смена ролей нормальна? Он не знал.       Как бы то ни было, ему понравилось и он желал получить еще, в кои-то веки не планировал ограничиться парой перепихов, а тут такой облом. А все чертов ботан!       Было бы не так обидно, если бы желание Тэхёна не было столь явным. Но ведь он хочет! Хочет, да еще как, но отчего-то выпендривается.       Решив, что несговорчивый заучка просто решил таким образом сильнее привязать его к себе, Чонгук предпринял еще одну попытку и на следующий же день на большой перемене отправился под трибуны, где вечно зависал Тэхён. Но тут его поджидал полный облом — парня там не было. Чонгук как дурак прождал Тэ всю перемену, в голову даже закрались мысли, что с тем что-то случилось. Однако зайдя в класс, Чон обнаружил предмет своих мыслей, который как ни в чем не бывало сидел за партой и пялился в учебник.       Руки просто зачесались дать ему хороший такой подзатыльник! Вот чтоб от души! Он даже ладонь занес, но в этот момент Тэхён поднял глаза и просверлил его таким взглядом, что рука опустилась, кажется, без вмешательства мозга, а в штанах неожиданно стало тесновато.       Это был полный пиздец! Чон поспешил усесться за парту, чтобы скрыть свое состояние, и весь урок ему казалось, что он ощущает спиной тяжелый, пронизывающий взгляд.       После уроков Чонгук стоял у машины и, провожая взглядом тощую фигурку, едва не скрипел зубами. Айщ! Раньше невнимание Тэхёна его ничуть не задевало, зато теперь злило.       — Эй, у тебя все нормально? — в размышления ворвался Намджун, который помахал ладонью перед его лицом, а затем деловито проследил за направлением взгляда Чонгука и обратно. Брови друга удивленно взлетели вверх. — Там, куда ты смотришь, находятся Ким и учитель биологии. И я даже не знаю, что хуже, — и заржал.       — Иди ты! — беззлобно послал его Чонгук, открывая водительскую дверь.       — Что решил насчет выходных? — открывая свою машину, спросил ничуть не обидевшийся Намджун.       — Про субботу еще не знаю, а в воскресенье буду точно. Отец вроде чуть успокоился, так что вполне можно позажигать, главное — быть паинькой.       — Ну-ну, — скептически покивал друг и сел в машину. — Тогда до завтра.       Чонгук попрощался и тоже уселся за руль. Несмотря на то, что произошло вчера между ним и Тэхёном, занятия тот не отменял. Ну а даже если бы отменил, то он все равно бы наплевал на это и приехал — в конце концов, Гук так и не прояснил для себя некоторые вопросы, да и интересно было, как долго Ким Тэхён сможет держать его на расстоянии.       Чон заехал домой, переоделся (джинсы обтянули задницу так, что не залипнет только импотент) и направился к Тэхёну. Уже почти доехал, как вспомнил про свой вчерашний казус и обещание купить чертовы тарелки. Выругался в голос, но машину развернул и направился в супермаркет.       Набрав кучу разномастных тарелок, залип перед стеллажом с кружками, но в итоге решил, что его вполне устраивает вариант с вишенкой и кроликами. Такие воспоминания… Чонгук даже хмыкнул от своих мыслей.       К назначенному времени он предсказуемо не успел, опоздав на пятнадцать минут, поэтому ожидал повторения прошлого выговора. Но Тэхён, открывший дверь, смерил его абсолютно безэмоциональным взглядом и впустил внутрь без каких-либо комментариев. Он, кстати, был одет в те же самые штаны, что и вчера, и в ту же футболку, так что Чон невольно скользнул взглядом ниже пояса. Пятна, разумеется, уже не было, но зато сразу всколыхнулась память, подбрасывая горячие картинки…       — Я принес тарелки, — преувеличенно радостно проинформировал Чонгук, поднимая пакет повыше.       — Отлично, — спокойно ответил Тэхён, — поставь на кухню и проходи, начнем занятие, — и просто повернулся к нему спиной и двинулся в комнату.       — Что, даже подзатыльника за опоздание не влепишь? — он честно хотел произнести это с ехидцей, но вышло как-то очень уж жалобно. Болван.       — Нет, — отрезал Ким — поторопись, нам нужно многое успеть, — и скрылся из вида.       А Чонгук чувствовал себя до ужаса глупо, стоя посреди коридора с полным пакетом тарелок. Он сам едва ли не выпрашивал подзатыльник, а его просто послали. Бесит!       Все занятие он отвлекался, вглядываясь в парня напротив, так что знания усваивал из рук вон плохо. Чонгуку то и дело приходилось перечитывать абзац, так как, занятый своими мыслями, он упускал смысл фраз. Но чертов ботан пялился в свой древний ноут и вообще, кажется, не проявлял к нему никакого интереса. И для кого он, спрашивается, так старался? Это выводило из себя: Гук не привык к подобному.       Он невесело усмехнулся. Еще бы! Король школы, он всегда был в центре внимания и невольно притягивал взгляды везде, куда бы ни пошел. А тут его смеет игнорировать школьный изгой, который накануне кончил в собственные штаны от одного вида Чонгука!       На предложение перекусить его просто и без заморочек отправили на кухню, отказавшись составить компанию. Вместе покурить тоже не вышло. От собственных действий, направленных на то, чтобы расшевелить Кима, он ощущал себя чертовски глупо: серьезно, еще чуть-чуть — и будет умолять о внимании. Вот уж хрен там!       Домой Чонгук возвращался злой, как демон, и просто мечтал встретить хоть кого-нибудь, об кого можно почесать кулаки. Но, как назло, добрался он без приключений, хоть и останавливал несколько раз машину и выходил подышать воздухом. Да чтоб их всех!       Пятница вышла ничуть не лучше, чем четверг: под трибунами Тэхёна не оказалось, а уже вечером, когда они занимались у него дома, тот все еще напрочь игнорировал все вопросы, напрямую не касающиеся учебы, или отвечал односложно. Когда Чонгук поинтересовался, как Тэхёну его новая футболка, то в ответ услышал лишь холодное «мило». Серьезно? Мило? Это самый бесячий вариант, как вежливо ответить «мне похуй».       В голове даже мелькнула мысль просто и без экивоков спеленать Тэхёна и поцеловать. Чонгук бы посмотрел, как тот смог бы сохранить спокойствие в подобной ситуации, но все внутри буквально протестовало против такого поступка — он же не насильник какой, да и обижать парня отчего-то резко расхотелось.       Уже направляясь домой, он осознал, что двое суток только и делает, что думает о Ким Тэхёне… Это как-то ненормально. А еще он постоянно вспоминал произошедшее между ними. Он не знал, дрочит ли Тэхён после его ухода, как ляпнул ему тогда, но вот сам Чонгук… Черт, да тут и святой бы не удержался. Стоило ему вспомнить лицо Тэхёна — раскрасневшееся, с испариной на лбу, ощущение от его пальцев на своем члене, ласкающих так, что мозги вышибало напрочь, и тяжелый взгляд светлых глаз, — как стояком можно было ломать стены. Вот серьезно. Он ворочался уже два вечера подряд, изнывая от неудовлетворения, дрочил на воспоминания, быстро достигая разрядки, но даже после этого спокойно уснуть никак не выходило. Напряжение, кажется, только нарастало с каждым днем — ему нужно было больше. Он хотел чертова-мать-его-Тэхёна, и тот занимал буквально все его мысли.       Так что, когда на следующий день позвонил Намджун и уточнил, пойдет ли он сегодня в клуб, Чонгук воспринял это как манну небесную. Вот он — отличный способ отвлечься и сбросить напряжение! И как ему раньше это в голову не пришло?       Спускаясь по лестнице в холл, он наткнулся на отца, только что вернувшегося откуда-то.       — Куда собрался? — смерив его пристальным взглядом, ровно поинтересовался отец.       — В клуб с Намджуном, — слегка напрягшись, ответил Гук, но отец только кивнул и удалился в сторону своего кабинета.       Странно, что он так легко отпустил его, никак не комментируя эту привычку сына, — Чонгук ожидал гораздо худшего, но, видимо, успехи в учебе отца устроили. Успехи… И опять Ким. Везде он! К черту!       За полчаса домчавшись до клуба с включенной на полную громкость музыкой, Чонгук слегка отвлекся и успокоился.       Заходя в любимое заведение, он надеялся классно провести вечер, но не тут-то было: Чонгук рассчитывал, что навязчивые мысли может легко разогнать привычная обстановка и алкоголь, но хрен там. Его любимый Октагон сегодня казался каким-то уныло-раздражающим, хотя все было как всегда: музыка оглушала, диджей зажигал, огни стробоскопов слепили, а толпы веселящихся людей наводнили танцпол.       Чонгук, развалившись в VIP-зоне на кожаном диване рядом с Намджуном, методично накачивался алкоголем и слушал ниочёмный треп собравшейся за столом компании. Хан сегодня притащил каких-то новых девчонок и парней, парочка из них многозначительно поглядывала на Чона, но он не обращал на это особого внимания. Все веселились, пили коктейли и болтали, а ему почему-то даже не хотелось участвовать в общем разговоре. Когда Чонгук уговорил уже черт знает какой по счету бокал, народ подорвался танцевать.       — Ты идешь? — громко спросил Джун, но он только мотнул головой и налил себе новую порцию, сделав знак официанту принести еще закусок и льда. Друг только рукой махнул и, обняв за талию незнакомую Чону девушку, направился на танцпол.       — Скучаешь? — крашеный белобрысый парень, который почему-то не ушел с остальными, пересел к нему поближе и коснулся его колена холеными пальцами, унизанными безвкусными золотыми перстнями. Чон усмехнулся — единственное, о чем говорило наличие таких украшений, что у их обладателя есть бабло пустить пыль в глаза окружающим.       Рука медленно поползла вверх, подбираясь к ширинке.       — Уже нет, — хмыкнул Чонгук, оглядывая своего любовника на вечер. Блядские губы слишком идеальной формы, явно подвергавшиеся коррекции, блестели от частого облизывания. Глаза ярко подведены черным, отчего карий цвет казался еще темнее, превращая радужку в бездонные тоннели. Обесцвеченные добела волосы явно стригли и укладывали в дорогущем салоне, который обожала его мать, — такой лак с мельчайшими частицами золота использовали только там. Умелый макияж делал идеальное лицо еще красивее, но Гука абсолютно не трогало это искусственное совершенство — его привлекало лицо совсем другого человека.       Полукровка* Ким Тэхён не мог похвастаться идеальной внешностью, но все эти мелкие недочеты и делали его таким привлекательным для Гука — он был настоящим: заусеницы и слишком коротко обрезанные ногти, мозоль на среднем пальце от постоянной писанины, излишняя худоба и вечно разбитая нижняя губа… А еще эти серые глаза, непривычно светлые, будто тонкий лёд, переворачивали ему всю душу: казалось, что они видят его насквозь.       — Пойдем? — отвлек его от размышлений голос парня. Чонгук несколько мгновений сомневался, но потом плюнул и, кивнув головой, поднялся на ноги. В конце концов, он сюда за этим и пришел, разве нет? Куда лучше одинокой дрочки.       Парень, имени которого он так и не запомнил, потянул его в туалет. Захлопнув дверь и повернув защелку, он опустился на колени прямо на пол в своих дорогущих шмотках, быстро расстегнул молнию, извлекая вялый пока член, и тут же принялся старательно его облизывать. Глядя на то, как усердно тот работает языком, как сжимает губы вокруг головки, как быстро движется белобрысая макушка, Чон не чувствовал ничего. Нет, с физиологией все было в порядке, разве что алкоголь слегка притупил чувствительность, но жаловаться было не на что. Безымянный парень старательно отсасывал, помогая себе одной рукой, причмокивая и постанывая от ненаигранного удовольствия, а другой дрочил себе, но Чонгука это никак не трогало. Через пару минут такого действа он сдался: прикрыв глаза, откинулся на стену и представил на месте мальчишки Тэхёна… На ощупь запустил ладонь в волосы, сжал жесткие пряди и из горла непроизвольно вырвался стон. Ему потребовалась всего лишь пара секунд, чтобы со вскриком кончить.       Из груди вырвался тяжелый вздох. Он открыл глаза и посмотрел вниз — парень сыто облизывался, блядские губы все также ярко блестели от слюны, но это было все не то. Он — не Тэхён, которого так хотелось, и это осознание неожиданно вывело его из себя.       Чонгук жестко вздернул парня на ноги и увидел, что тот тоже кончил. Когда блондин сразу потянулся его поцеловать, Чон отвернул голову, но не успел ничего сказать, как парень предложил:       — Продолжим в другом месте? — жадный взгляд, наполненный желанием, был таким же, как и сотни уже виденных. — Я хочу тебя! Обещаю, ты не пожалеешь, — признание тоже не отличалось новизной.       Он оглядел предполагаемого любовника и осознал, что не хочет его — ни сегодня, ни в любой другой день, и даже качественный минет не накидывал ему баллов.       — Нет, — отрезал Чон и, поправив на себе одежду, вышел из кабинки.       Парень насупился и обиженно молчал, но он, не обращая на недовольство случайного любовника никакого внимания, умылся и уставился на себя в зеркало. Собственное лицо в отражении показалось ожесточенным и в то же время странно растерянным. Продолжая вглядываться в свое отражение, Чон осознал одну нехитрую истину — он влип.       Вернувшись за столик в еще более поганом настроении, он нашел там Намджуна и Хана, к каждому с двух сторон липли девчонки, и друзья наслаждались таким вниманием, напропалую флиртуя и лапая соблазнительно раздетые тела. Еще две девушки увлеченно болтали, залипая в телефон и периодически делая селфи.       — А где Ёнли? — крикнул Хан, заметив появление друга.       — Кто? — не понял Чон.       Уставившийся на него в непонимании Хан вдруг заржал, и Гук понял, что он говорит про того парня, который только что делал ему минет в туалете клуба.       — Без понятия, — когда и как ушел тот крашеный парень, он даже не заметил.       Чон сел, вклинившись между двумя девчонками, налил себе целый стакан виски из бутылки и крикнул:       — Ну что, зажжем? — кокетливые смешки цыпочек обещали ему веселое продолжение вечера. — Хотя нет, вот ты, — он указал на брюнетку, — отвали. А ты иди ближе, — блондинка растерянно взглянула на свою обиженную подругу, но все же придвинулась к нему.       — Так, — Намджун как из-под земли вырос, когда Чонгук вливал в себя очередной стакан, — иди-ка сюда, — друг поднял его за плечо и потянул за собой к коридору — там не так громко орала музыка с танцпола. — Давай колись.       — О чем ты? — алкоголь уже ударил в голову, так что смысл слов доходил с трудом.       — О том, что ты, конечно, тот еще мудак, но девочек обычно не посылаешь — это раз. Два — ты планомерно накачиваешься бухлом и сидишь с таким лицом, словно на похороны пришел. Я же не слепой, Чонгук. Надеялся, что ты сам расскажешь, но раз ты не хочешь, то я спрошу прямо — ты влюбился в этого зубрилу?       — Не называй его так! — внезапно для самого себя вспылил Чонгук.       — Значит, против «зубрилы» ты что-то имеешь, а касаемо «влюбился» претензий нет? — сразу сделал выводы Намджун и криво усмехнулся.       — Блять, — всплеснул руками Чонгук, отчего его слегка занесло. — Нет! Я. Не. Влюбился. Ясно?       — Да что ты? — осклабился друг. — Ким Тэхён — зубрила, — Чонгук дернулся, пытаясь справиться с охватившей его яростью. — Ботаник, — продолжал глумиться Намджун. — Ублюдок-полукровка!       Перед глазами встала красная пелена и, почти ничего не соображая, желая лишь заткнуть Намджуна, Чонгук шагнул вперед и со всего маху врезал другу по лицу. Тот отлетел в сторону, въехав спиной в стену, но на ногах устоял. И посмотрел на него так… До Чонгука только спустя несколько секунд дошло, что же он сделал, но клокотавшая внутри злость никак не утихала. Да как он смеет?       Намджун выпрямился и спокойно проговорил:       — И что, после этого ты мне снова будешь говорить, что не влюбился? — Чонгук хотел ответить, но Джун не дал ему и слова вставить. — Знаешь что? Разберись-ка ты сначала в себе, потом и поговорим, — и он просто развернулся и ушел.       Чонгук несколько секунд тупо смотрел перед собой, пытаясь пьяным мозгом переварить произошедшее, но у него ничего не выходило. Все казалось каким-то несерьезным, будто случившимся не с ним. Потом до него дошло, что симпатичная блондинка все еще ждет его за столиком и, заказав еще выпивки, Чон поспешил туда.       Правда, Намджуна там уже не было. Ну да ладно, он же не Джуна трахнуть собирался.

***

      Тэхен поглядывал на часы, кажется, каждые пять минут — Чонгук опаздывал уже на полчаса. Не то чтобы он ожидал от этого разгильдяя, что тот способен приходить вовремя, но все равно каждый раз злился из-за опозданий. Вот серьезно, это просто вымораживало.       Однако спустя еще час Чон так и не появился, и вместо злости пришло какое-то тоскливое ожидание. Головой Тэ понимал, что если тот не придет, то так будет даже лучше, ведь ему не придется весь вечер держать лицо и стараться казаться неприступным, когда хотелось совсем другого, но обманывать самого себя он не привык — Тэхёну нужно было увидеть Чонгука. И хотя ему неимоверных усилий стоило держать себя в руках, он готов был делать это и дальше за возможность просто побыть рядом.       Когда Чон заявился к нему в четверг одетый как порнозвезда, Тэхён едва подавил спонтанное желание просто вжать его в стену и всего зацеловать. Дальше было только хуже, потому что Чонгук-милый, Чонгук-ищущий-его-внимания и Чонгук-злой — любой Чонгук был просто шикарен. Собственные глаза, кажется, напрочь отказывались подчиняться Тэхёну — он с трудом удерживал свое внимание на экране ноутбука, повторяя себе как мантру: «не смотреть на него».       И да, он заметил, как Чон отчаянно ищет его внимания, как пытается втянуть в разговор, и от этого, настолько не свойственного Чонгуку поведения, Тэхёну просто хотелось сдаться. Лишь образ Джинхо, насильно вызываемый в памяти, помогал ему сдерживаться. Хотя при более близком общении Чонгук нисколько не напоминал его бывшего, он даже не мог понять, какое сходство, кроме статуса «король школы» и серебряной ложки в одном месте, он умудрился найти между ними тогда. Но Тэ усиленно гнал от себя эти мысли: Чонгуку хотелось довериться — это да, но ведь и Джинхо он когда-то полностью доверял. Так что нет: одних обиженных, раздевающих или злых взглядов явно недостаточно, чтобы он снова подпустил кого-то настолько близко.       А еще он вспоминал колючие слова Чонгука: «Будешь дрочить после моего ухода? С удовольствием понаблюдаю, как тебя будет корежить». И если с первым пунктом Чон был до обидного прав, то по второму пункту Ким уступать не собирался. Он ни за что не доставит ему такого удовольствия. И хотя его корежило — чего уж тут? — показать хотя бы тень собственных желаний казалось чем-то унизительным. Так что спасибо Чону — он невольно помог Тэхёну, прекрасно замотивировав, чтобы сдерживаться в его присутствии.       Спустя три часа Тэхён уже отчетливо понимал, что Чонгук не придет, но все равно решил подождать еще немного, благо работы было просто завались. Хотя оправдание про работу даже ему казалось нелепым — в глубине души он признавал, что все еще отчаянно ждет прихода Чона. И ждал его почти до одиннадцати часов, сдавшись только тогда, когда голова уже откровенно трещала, а спину ломило от долгого сидения за компьютером.       Переодевшись в пижаму, он буквально рухнул в постель и сразу отрубился — кажется, еще когда голова только летела к подушке.       Разбудил его грохот. Вскинувшись и чуть не упав с кровати, Тэ прищурился, глядя на электронный будильник на тумбочке — было начало пятого. Вытащив из-под кровати припрятанную как раз на такой случай биту, он встряхнулся, пытаясь окончательно проснуться, и пошел открывать.       Незваный гость продолжал пинать дверь ногами, и это вызывало гнев на долбоеба, не только пришедшего к нему под утро, так еще и решившего перебудить всех соседей.       — Кто? — рявкнул Тэхён, останавливаясь у двери.       — К-ким, детка, впусти меня-а-а… — с трудом опознав голос Чона, Тэ нехило так удивился. Что ему тут делать, да еще в такое время? Поставив биту в угол, он быстро отпер замок, ожидая самого худшего…       Едва дверь распахнулась, как внутрь буквально ввалился Чон, налетев на Тэхёна всем весом. Отпрянув и держа так и норовившее упасть тело на вытянутых руках, он осмотрел Чонгука на предмет повреждений… От увиденного накатила злость: на светлой рубашке виднелись следы помады — аж двух цветов, а еще от Чона пахло крепким алкоголем, сигаретами и… сексом. Этот придурок не придумал ничего лучше, чем припереться в пятом часу утра, разбудив его, пьяным (!) — еще неизвестно, как он добирался, хорошо, если додумался взять такси, — и с отчетливыми отметинами на шее. Засосы уже наливались цветом, и это будило внутри жгучую ревность, несмотря на понимание, что никто никому ничего не обещал.       — Ким, детка, ты такой… Такой… Дай поцелую! — внезапно рванувшись вперед, Чонгук притиснул его к стене, впиваясь в рот мокрым грубым поцелуем, прижимая вдруг ставшим удивительно твердым телом и фиксируя запястья над головой правой рукой. Левая жадно зашарила по телу, залезая под пижамную футболку, и это выбесило Тэ окончательно.       Извернувшись, он оттолкнул от себя Чона и брезгливо утер тыльной стороной ладони губы, но высказывать все, что хотелось, не стал — толку-то невменяемому идиоту что-то сейчас объяснять?       — Чтоб тебя!.. Пьянь! — ругнулся он, отчего на лице Чона проступила такая искренняя обида, что он бы обязательно засмеялся, будь ситуация несколько другой.       — Я… я не пьянь, это все ты виноват! Я к тебе, а ты… ты — от меня, а я же ж… — и Чон дурашливо развел руками, криво улыбаясь.       — То есть я виноват, что ты так накидался?       — Ну а кто еще-то? — обиженно и невнятно протянул Чон, зыркая исподлобья. — Это ты меня игнор-ришь целых… — он задумался, но, видимо, задача оказалась слишком сложной, — несколько дней. Я тут перед тобой на цы-ыпочках бегаю. А ты… — его лицо резко заострилось, а во взгляде полыхнула какая-то безбашенная злость. — С-сука, бесишь!       Чон резко качнулся вперед и залепил смачную оплеуху, отчего голова Тэхёна мотнулась в сторону, а он сам — больше от неожиданности, чем от силы удара, — полетел на пол, врезавшись в стойку для зонтов. Он зашипел от боли — наверняка содрал спину — и уже уперся руками, намереваясь подняться на ноги и как следует врезать этому идиоту, как Чон рухнул на колени рядом с ним.       — Прости меня, Тэхён. Я такой дурак, — он покаянно опустил голову. — И-извини меня. Я не хотел. Ну, то есть хотел, но нет… Короче, ты понял. Понял же?       — Да бля!.. — других слов у Тэ не было. Ну не бить же его такого? Даже пьяный тот был очарователен, хоть и пытался по привычке решить все проблемы силой.       — Ну-у не руга-а-айся, — заканючил Чон, жалобно хлопая глазками. — Я не люблю, когда ты ругаешься… Ик! Но злишься ты… непред… неперадавимо… Тьфу ты, черт, не-пе-ре-да-ва-е-мо, вот, — справился наконец с трудным словом Чон и гордо улыбнулся, будто выпрашивая похвалу. Когда Тэ только скривился, крепче сжимая губы, чтобы не сказать гадость, Чон, видимо, решил добавить, поясняя свою мысль, а то вдруг Тэ не понял: — Ты такой горячий, когда злой…       И этот пьяница снова потянулся к нему с поцелуем, по-дурацки вытягивая губы трубочкой и прикрывая глаза.       Тэхён только брезгливо скривился, отпихивая его голову. Он поднялся на ноги, подтягивая за собой Чона, который то и дело телепался из стороны в сторону. Удерживать его приходилось обеими руками, почти прижимая к себе, иначе он не только сам рухнет, но и Тэ за собой утянет — все же веса в Чонгуке было побольше. Тот, видимо, восприняв его действия как объятия, расплылся в довольной ухмылке и протянул:       — Ну-у, детка-а-а… Ну не вредничай, дай я…       Тэхёна окончательно добила вот эта вот «детка» — наверняка каждую свою девку зовет именно так.       Резко шагнув вперед, он упер предплечье правой руки в грудь Чона, чуть ниже ключиц, и надавил, прижимая его к стене прихожей.       — Не смей называть меня деткой, придурок! — шипел он в лицо растерявшемуся и даже, кажется, несколько протрезвевшему парню. — Не смей!.. Ты мне отвратителен! — и он так же резко, как и напал, отступил назад, отчего Чон съехал на пол хёнвана, глупо хлопая глазами и приоткрыв рот.       — Это из-за того, что я… ик… напился? — обиженно спросил он.       Тэ долгие несколько мгновений смотрел на него, а потом решил сказать правду: все равно наутро тот ничего не вспомнит.       — Нет, это потому что от тебя пахнет сексом, на шее — засосы, а на рубашке — следы помады.       — У-у-у, ты ревнуешь, — обрадовался этот идиот и попытался встать, но только свалил на себя стоявшую тут же биту, которая смачно врезалась ему в лицо. — Ай! Блять! — он неловко взмахнул руками и ногами одновременно, вновь приземляясь на задницу.       Несмотря на раздражение, Тэ не смог удержать смешка: Чонгук-нелепый полетел в его копилку образов, которые стоит запомнить. Разом перестав злиться, он потянул его вверх за руку, не слушая виноватых причитаний этого идиота.       — Поднимайся, нужно уложить тебя в постель.       — Да-да, — радостно закивал Чон, — уложи меня, дет… солнце мое колючее, — и он глупо хихикнул.       У Тэхёна даже глаз дернулся на такое сравнение. Решив не обращать внимания на пьяный бред перебравшего Чона, он поднырнул ему под руку, обнимая за талию, и повел в комнату. Порожек хёнвана они преодолели без проблем, зато дальше начались сложности. Обмякшее тело Чонгука постоянно мотыляло из стороны в сторону, он то наступал на ноги Тэ, отчего тот шипел разозленной коброй, то норовил завалиться или осесть на пол, то лапал его за задницу.       Наконец они дошли до кровати, куда Тэхён и уронил тушку Чонгука, испытав неимоверное облегчение. Но не тут-то было — тот поразительно ловко схватил его за руку и дернул на себя. Тэ навалился сверху, уткнувшись носом в щеку Чона, и тут же оказался облапан за задницу.       — Да-а, — хрипло прошептал тот в самое ухо, — вот так мне нравится. Хочу тебя…       — Да чтоб тебя, Чон! — выругался Тэхён и уперся руками в грудь парня, выпутываясь из объятий.       Когда ему удалось подняться на ноги, он окончательно взмок и поймал себя на мысли, что за убийство дают не такой уж и большой срок. Тэ открыл рот, намереваясь вывалить на Чонгука все свое недовольство, да так и остался стоять — тот уже крепко спал. Ну капец. Он несколько секунд любовался беззащитным и в чем-то даже милым Чоном, а затем наклонился и стащил с него кроссовки. По идее, то же самое следовало бы проделать с остальной одеждой, но раздевать Чонгука — это слишком для него, он был уверен, что после такого ему точно не сдержаться. Нет уж. Ограничился тем, что расстегнул ремень и ширинку, ослабив таким образом тугой пояс джинсов, и выпрямился, оглядывая получившуюся картину — «золотой мальчик» Чонгук в его доме, на его кровати, вдрызг пьяный. Да уж, скажи ему еще неделю назад, что такое произойдет, он бы отправил сказочника к психиатру. А теперь Тэхён стоит, злится, глядя на засосы и следы помады, и не может насмотреться на прекрасное лицо…       Он коснулся пальцами приоткрытых губ, провел по подбородку, очертил скулы, одновременно и злясь на Чонгука, что тот приперся к нему почти в пять утра, и радуясь этому же факту. Обеими ладонями он зарылся в черные волосы, придвинувшись к Чону так близко, что едва не касался его губами. В голову влезла постыдная мыслишка поцеловать парня, но стоило наклониться ниже, как в нос ударил запах женских духов, и Тэ резко отпрянул. «Болван!» — мысленно выругался он и, достав из шкафа покрывало, вышел в коридор, нерешительно замерев перед дверью в комнату матери.       После ее отъезда он заходил туда только чтобы убраться, примерно раз в несколько месяцев. Вздохнув, — выбора-то особого не было — он шагнул внутрь и огляделся: здесь все оставалось таким же, как и в день ее исчезновения. Тэ помнил тот вечер, будто он был вчера. Он вернулся после занятий, нашел приготовленный ужин на столе и удивился — сегодня была его очередь готовить. Ничего не заподозрив, он поел, прибрался и сел за уроки. И только утром, проснувшись не в кровати, а лицом в книге, он понял, что матери не было дома. Ворвавшись к ней в комнату, он тут же обнаружил записку, где говорилось, что она любит и любима, а он, Тэхён, уже взрослый и справится сам…       И он справился.       Тэхён за все время так и не решился тронуть ее комнату, словно надеялся, что мама вернется. По правде говоря, он вообще не хотел заходить сюда — слишком болезненно.       В утреннем неясном свете казалось, что она только недавно встала и ушла в душ, чтобы, вернувшись, начать собираться на работу: дверцы платяного шкафа были чуть приоткрыты, на тумбочке у кровати валялись забытые наручные часы, а покрывало на кровати немного смято. Пыль не была заметна, но затхлый запах нежилого помещения напоминал ему, что это — иллюзия.       Тэхён сглотнул. Он отчаянно старался ненавидеть ее за предательство, за то, что никогда не была для него хорошей мамой, за то, что предпочла любовника собственному сыну. За то, что просто взяла и уехала, бросив его одного. Но у него не выходило — он продолжал, как дурак, любить ее и презирал себя за это.       Тэ помотал головой, не желая в сотый раз проживать самые ужасные моменты своей жизни. Постелил покрывало поверх заправленной кровати и улегся на него, обняв себя за плечи. Подушка, казалось, еще хранит слабый аромат ее духов… Тэ глубоко вдохнул, наполняя легкие родным запахом, и крепко зажмурился — в глазах закипали жгучие слезы.       От накатившего чувства одиночества защемило в груди, и он долго еще лежал, стараясь дышать размеренно и считая про себя, чтобы успокоиться.       Яркое утреннее солнце коснулось первым лучом стены, обнажая все, что скрывал серый предрассветный сумрак: и пыль, и полупустые полки, и забытую или специально оставленную баночку с кремом на подоконнике. Он один. И он справляется. Он сильный. У него все будет хорошо…       А потом до него дошло, что в соседней комнате спит Чонгук, и от этой мысли Тэ внезапно для самого себя улыбнулся.