Глава 7
11 июня 2020 г., 20:58
Тэхён честно попытался сесть за работу, когда Чонгук ушел, но мысли то и дело возвращались к произошедшему. Внутри что-то сладко сжималось от свежих воспоминаний, и сосредоточиться на деле никак не выходило.
Он потер лоб и откинулся на стуле, задумавшись: если уж совсем откровенно, то ему было страшно. Да, он согласился попробовать, но тут не согласилась бы только ледяная глыба или каменное изваяние, потому что Чонгук, умоляющий на коленях, — это не то, что можно просто проигнорировать. Боги! Да он слишком горяч! И прет вперед как танк. Впрочем, Тэ не ожидал, что эти… отношения продлятся долго.
Все попытки Тэхёна держать Чонгука на расстоянии проваливались одна за другой, ведь он сам не так уж и старался держаться подальше. Противиться харизме звезды школы было трудно, да и противостоять Чону, когда тот настолько близко, когда Тэ лучше узнал его характер и привычки: то, как он откидывает голову, как взъерошивает волосы на затылке, когда чего-то не понимает, как сужает глаза, когда злится, как облизывает губы, испачкавшись, — нереально.
Он хотел Чона с самого первого дня, когда тот просил прощения под трибунами, — хотел до умопомрачения. Тэхён любовался им каждый раз, стоило увидеть, и хотя тот частенько бесил его своей наглостью и манерой сначала делать, а потом думать, не заметить его положительные стороны было невозможно. Он был милым. Нечасто, но бывало. И даже вусмерть пьяный и чертовски раздражающий он был до смешного трогателен. А еще забавен, да. Особенно когда уронил биту себе в глаз. Умен. Нет, серьезно, он, конечно, лентяй, но если нужно — схватывает все на лету. А еще он защитил Тэхёна от компашки Джина, пускай и весьма своеобразным способом, но само намерение что-то да значит.
Когда Тэ, лежа в комнате своей матери и страдая от одиночества, вдруг осознал, что не один, то внезапно испытал острый приступ счастья. Столько времени — больше года — он не подпускал никого и был занят лишь тем, что боролся за выживание. Но кто сказал, что это просто? Бывало и так, что Тэ начинал разговаривать со своим отражением или с предметами в доме, чтобы просто поговорить — молчать становилось невыносимо. И как же порой хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то… Так почему не Чонгук? Да, золотой мальчик. Да, слабо верилось, что это всерьез, но Тэхён и не собирался бросаться с места в карьер, он ведь просто дал Чону шанс. Дал шанс им обоим. К тому же, тот так просил…
К щекам прилила кровь, и стало жарко, так что он несколько раз подергал ворот футболки. Чон Чонгук даже на расстоянии умудрялся его возбудить… Тэхён прикрыл глаза, воспроизводя в памяти парня, стоявшего на коленях, его красивые губы, обхватившие член, движения бедер в попытке получить трение… И снова ощутил, что в штанах становится тесно. И это просто полный аут! Он кончил дважды и сейчас снова заводился, просто вспоминая произошедшее.
Тэхён подскочил на ноги и отправился в душ: теперь у него есть Чонгук — дрочить в одиночестве на его образ он больше не будет. И пускай ему страшно довериться этому человеку, страшно поверить, что тот действительно влюблен и готов на все ради Тэ, ради того, чтобы быть с ним, но ясно одно — они хотят друг друга одинаково сильно.
Возможно, у них действительно что-то получится?..
***
Сидя в машине, Чонгук все прокручивал в голове фразу Тэ о том, что его бросила мама. Как вообще можно бросить своего ребенка? Чонгук и представить не мог, что его мать поступила бы так, что хоть кого-то из тех, с кем он общался, — сытых, благополучных и заносчивых детишек, его ровесников, — бросили бы на произвол судьбы. В его мире над отпрысками тряслись не напоказ. Да, он прекрасно осознавал, что в каждой семье есть свои тайны: у кого-то родители часто напиваются, как у Хана, у кого-то, как у него самого, постоянно находятся в разъездах, у кого-то, как у Намджуна, по полгода на гастролях. Зато у Джуна очень дружная семья, несмотря ни на что, — когда они собираются все вместе, невооруженным глазом видно, как сильно любят его и Мию, Джунову младшую сестру, их предки, как сильно привязаны они друг к другу. Правда, так было только в семье Кимов, для остальных из его маленького мирка, в том числе и для него, оставалось нормой, когда родители были скорее партнерами, реже — друзьями, а не возлюбленными, когда детей спихивали на нянек и гувернеров или прислугу, а время все вместе проводили только на отдыхе. Он так не хотел. И к Намджуну его когда-то привлекло то тепло и легкость, которые друг, казалось, излучал. Кстати о Намджуне… Чонгук ощущал свою вину за произошедшее в клубе — желание извиниться и помириться перевесило все остальное. «Так что сначала к другу и только потом домой», — решил он. По пути он то и дело возвращался мыслями к разговору с Тэхёном, снова и снова прокручивая в голове его слова, пытаясь примерить на себя его ситуацию, влезть в шкуру Тэ, чтобы лучше понять, но выходило скверно. Они совершенно из разных миров, где одни купаются в роскоши, а другие вынуждены голодать. Думать, что Тэхён недоедает, было неприятно — в горле вставал комок и болезненно стягивало в груди. А ведь еще совсем недавно, всего неделю назад, — до того, как Тэ появился в его жизни, — Чонгуку было плевать на проблемы окружающих, за исключением разве что Намджуна. А теперь… За чертовски короткое время Ким Тэхён умудрился перевернуть все с ног на голову, но Чонгук нисколько не жалел об этом. Он сделал мысленную зарубку почаще кормить своего парня, да и вообще баловать, и болезненный узел в груди отпустило. Теперь ему хотелось дать Тэ все, на что бы ни упал взгляд непривычных, завораживающе-серых глаз — такой пристальный, постоянно меняющийся, который мог выражать столь много эмоций одновременно. Иногда ему казалось, что Тэхён способен без слов дать понять, одними только глазами, что думает или чувствует, а порой его глаза напоминали ледяную гладь замерзшего пруда, где под слоем твердой воды ничего не разглядеть, как ни пытайся. Демон. За размышлениями Чонгук совершенно не заметил, как оказался у дома Намджуна. И слегка растерялся — все же он немного нервничал перед предстоящим разговором, так что еще какое-то время просидел в машине, собираясь с мыслями. Ладно. Джун в любом случае его простит, разве что врежет для профилактики. Выйдя из машины, Чонгук вздохнул, нажал на кнопку звонка и едва не подпрыгнул от того, как резко открылась дверь, будто друг стоял за ней и ждал. Хотя, может, так и было: черт его знает, сколько времени он сидел в машине и пялился в пространство. Джун молчал. Просто стоял на пороге и выжидательно смотрел на него. Чон глубоко вдохнул и, смело встретив напряженный взгляд, произнес: — Привет, Намджун, я пришел извиниться. Мы можем поговорить? — Заходи, — тот шире распахнул дверь и кивнул, указывая на лестницу. Едва они поднялись в комнату Джуна, Гук прикрыл дверь и выпалил: — Прости, я поступил глупо, — Намджун кивнул, продолжая выжидательно смотреть на него. — Я должен был прислушаться к тебе, а вместо этого сорвался… Прости меня, Ким Намджун, — и Гук глубоко поклонился. — Воу-воу, — раздался привычный фыркающий смешок, — как официально! Ладно уж, ты прощен, — Чонгук выпрямился и вернул другу улыбку: все наладилось. — А теперь рассказывай! Я жду подробностей. Он уже хотел запротестовать: как говорить о том, что с ним происходит, Чонгук не знал, но, увидев предупреждение в глазах, передумал — в конце концов, кому еще он может рассказать все, как не Джуну, с которым они уже столько лет вместе? Плюхнувшись в кресло, он взъерошил волосы на макушке, откинул голову на спинку и счастливо улыбнулся. По мере рассказа глаза Ким Намджуна становились все больше, он даже рот приоткрыл от удивления. Правда, кое о чем Гук умолчал — он не стал говорить о матери Тэхёна, просто сказал, что тот живет один. — Вау, вот это да! — после недолгого молчания зачастил Джун, резко вскакивая и начиная фонтанировать эмоциями: забегал по комнате, улыбаясь и выдавая междометия. — Охренеть можно! Так тебе нужна была крепкая рука, Чонгук-и, м? — и друг захихикал, увидев зверское выражение на его лице. — Нет, у вас правда все серьезно? — пристально вглядываясь в него горящим от возбуждения взглядом, серьезно уточнил Намджун. Чонгук, смутившись, кивнул, как-то неуверенно улыбнулся и признался: — Я бы этого очень хотел. — А то, что ты к нему чувствуешь? — Да, — уверенно ответил он. Джун медленно кивнул, как-то по-новому разглядывая Чонгука — друг знал его как облупленного, а тут такая неожиданность. — И что теперь? Вы откроетесь? Я имею в виду, в школе. — Я не знаю, — растерялся Чонгук, снова взъерошивая волосы. — Я бы хотел, но, наверное, нужно уточнить у Тэ… — О, он уже Тэ? — захихикал друг. — Что дальше, будешь выбирать кольца и имена для будущих детей? — Заткнись, Джун! — не всерьез разозлился Гук и кинул в него подушку, не в силах согнать с лица счастливую улыбку.***
В понедельник утром Чонгук встал гораздо раньше, чем привык, чтобы заехать за Тэ — ему безумно хотелось заботиться о своем парне. По дороге он купил кофе и сладости, желая порадовать Тэхёна — в общем, захотел устроить маленький сюрприз. А еще он соскучился. От ожидания скорой встречи все тело наполняло приятное предвкушение, пузырясь внутри, как шампанское. Он легко поднялся в горку, даже не заметив этого, хотя узкая улочка, ведущая к дому Тэхёна, раньше его раздражала. Нажав на звонок, он широко улыбнулся, когда тот, слегка взъерошенный, открыл дверь. — Ты? — ясный взгляд излучал неподдельное удивление. — Что ты тут делаешь? Гук слегка смутился. — Решил сделать тебе сюрприз, — просто признался он. — Ты уже готов? — Сюрприз? — кажется, еще больше удивился Тэхён. Гук нахмурился, и тот пояснил: — В смысле, я просто не ожидал, так что это и правда сюрприз. Подождешь пару минут? Я быстро выпью кофе. — Вылей свою растворимую бурду! — эмоционально отреагировал Чонгук. — И вообще, в машине тебя дожидается лучший кофе в городе, — поторопил он, чуть не приплясывая от нетерпения. — Пойдем! Тэхён растерянно улыбнулся, но послушно скрылся в доме и буквально через минуту вышел уже с сумкой на плече. До машины дошли молча, но это было спокойное, уютное молчание. Уже в машине Тэхён, удерживая стаканчик обеими руками, с явным наслаждением втянул запах свежесваренного, еще горячего кофе и искоса бросил на Чонгука взгляд из-под ресниц. Чон в это время завороженно пялился на его профиль, поэтому не успел отвести глаза и смутился. Вообще, кажется, за последние дни он так часто испытывал это чувство — черт, да слишком много самых разных непривычных чувств! — и начинал подозревать, что поседеет раньше времени. — Спасибо, — тихо поблагодарил его Тэхён и, внезапно склонившись вперед, поцеловал в щеку. — Мне очень приятна твоя забота. Чонгук только кивнул — горло перехватило, а в голове, кажется, навечно отложилась эта фраза, сказанная чарующим голосом Тэ. Он завел машину и тронулся с места. Дорогой, пока Тэ пил кофе, заедая его сладостями, он решился поднять вопрос, который его не на шутку беспокоил: — Мы… Как мы будем вести себя в школе? — Тэхён сразу напрягся, и Гук поспешил его успокоить: — В смысле, ты хочешь, чтобы кто-то знал? Парень даже побледнел, тут же спросив: — Ты успел кому-то рассказать? — Да, Джуну, — ощущая, как ёкает под ложечкой, ответил он. — Но Намджун — мой лучший друг, тем более, он никому не скажет, если я не разрешу. — Хорошо. Я бы предпочел, чтобы никто не знал, — ровно проговорил Тэ, отворачиваясь к окну и задумчиво крутя в руках уже пустой стаканчик. — Почему? — легкая обида кольнула Гука, но он решил сначала выяснить причину, прежде чем обижаться, да и поссориться сразу же из-за такого очень не хотелось. — Я сделаю, как ты просишь, я же обещал, просто хочу понять. — Чон! Вот задумайся хоть на минуту, — терпеливо, словно объясняя ребенку, произнес Тэхён, — что со мной сделает армия твоих поклонников, если они узнают, что ты связался со мной. Чонгук представил. И мысленно обозвал себя идиотом, потому что такая очевидная мысль не пришла ему в голову. — Точно, — сник он. — Прости, я сам не додумался, опять веду себя как эгоист, — а ведь и правда едва не обиделся. Дурак. — Не расстраивайся, — голос Тэ звучал непривычно мягко, — это всего лишь горстка подростков, большинство из которых ты не увидишь, скорее всего, больше никогда, только если не поступишь с кем-то из них в один университет. — Нет, — возразил Чонгук, — для тебя это, быть может, и так, но не для меня: большинство из них я увижу на ближайшем же благотворительном мероприятии или приеме — наши родители знакомы между собой. Один круг общения, все дела, — тоскливо протянул он и попытался разрядить атмосферу: — Ты забыл, в какую школу попал? Но шутка не помогла: Тэ как нахмурился в начале его спича, так и просидел букой до конца поездки, почти не реагируя на попытки поговорить, а ведь Чонгуку так хотелось побольше узнать про него… За квартал от школы Ким попросил высадить его, чтобы никто не видел, что они приехали вместе. Он только крепче стиснул зубы, но тут ему в голову пришла отличная идея. Так что Гук улыбнулся и послушно тормознул у тротуара. Получив на прощание поцелуй в щеку, он отпрянул и возмущенно посмотрел на Тэхёна: — И это все? — тот, полностью ушедший в свои мысли, кивнул и взялся за ручку дверцы, когда Чонгук решил, что так не пойдет. Он решительно притянул к себе парня и прошептал: — Мне мало, — а потом поцеловал опешившего Тэ по-взрослому. Когда тот оттолкнул его, оба задыхались и выглядели взъерошенными. Его парень показательно недовольно фыркнул, поправляя стоящие чуть ли не дыбом волосы, но думать о плохом перестал — глаза больше не были тоскливыми, он улыбался. На его взгляд, раздражение, недовольство или даже злость — всегда лучше печали, так что пускай злится, чем изводит себя дурацкими мыслями. Посигналив на прощание, он развернулся, быстро объехал квартал и пристроился на машине за неспешно идущим Тэхёном, на маленькой скорости следуя за ним. Правда, тот обнаружил преследование довольно скоро: трудно не заметить, когда все встречные прохожие таращатся на что-то за твоей спиной. Обернувшись, Тэ опешил, а потом забавно погрозил ему кулаком и скорчил зверское выражение на лице. Чонгук на это только широко улыбнулся и, показав язык, проехал оставшиеся сто метров до школы. Конечно, это было рискованно, зато Тэхён точно не будет грустить. Он пожалел, что не додумался договориться о встрече на обеде, но решил, что купит поесть и придет под трибуны сам.***
Чонгук заехал за ним утром, да еще и кофе купил, и это само по себе уже слишком отличало их отношения от тех, что у него были с Джинхо. Потому что тот не приносил ему кофе, не подвозил его в школу… не требовал поцелуев — он просто приходил после уроков и трахал. А Чон взял и позаботился о его комфорте, и это было так невероятно мило, что губы сами разъезжались в улыбку, стоило лишь вспомнить. Но на этом добрые дела не закончились. В обед Чонгук притащился под трибуны, и хотя Тэхён его ждал, все равно был приятно удивлен. — Пообедаем? — протянул ему контейнер Чонгук. — Прости, я не догадался купить чего-то повкуснее утром, так что придется давиться столовской едой. — Почему сразу давиться? — Тэхён открыл крышку и взял в руки палочки. — В этой школе очень хорошо готовят, поверь, мне есть с чем сравнивать. — Ты про младшую школу? — с полным ртом спросил Чон. — Именно, — кивнул Тэ. — Сюда я попал по стипендии, а до этого учился в простой школе. Там повар всегда все пересаливал, а вот специй почти не добавлял — невозможно было есть. Если не взял из дома, оставались только булочки и шоколадки из автомата. Хотя и стоила та еда на порядок дешевле, чем здесь, — фыркнул Тэхён. — Мне вообще в младшей школе больше нравилось, — прокомментировал Чон. — Да уж, — враз помрачнел Тэ, — мне тоже. Повисла неловкая пауза. Он учился в обычной младшей школе, где, конечно, тоже травили некоторых детей, но это не достигало такого размаха, как здесь. А еще тогда он жил с мамой и даже не думал о каких-то там отношениях — в том возрасте его интересовали совершенно другие вещи. Тогда все казалось таким простым… Тэхён вздохнул, и, кажется, его настроение не укрылось от Чонгука, потому что тот вдруг отложил в сторону свою еду и, поднявшись на ноги, подошел к нему. — Иди сюда, — Чон присел на край ящика и потянул Тэхёна к себе на колени, усаживая чуть боком и укутывая в свои объятия. — Мне жаль, что здесь тебе пришлось так тяжело, Тэ, — он уткнулся носом ему в шею, и теперь кожу щекотало теплое дыхание, — я знаю, что тоже виноват в… — он помялся, подбирая слово, — ну вот в этом всем. Прости меня. — Я тебя не виню, — Тэхён ощутил прилив нежности и, откинув голову, потерся щекой о гладкие волосы, с наслаждением вдыхая их запах. А еще тепло чужого тела дарило ощущение безопасности. И хотя сам Тэхён не до конца доверял Чону, приятно было вновь почувствовать поддержку. — Ты, конечно, тоже был тем еще мудаком и с удовольствием потешался надо мной, но до откровенной травли никогда не доходил. Разве что подзатыльники давал, да пару раз в месяц любил попинать ногами. Такая мелочь. Он ощутил, как Чонгук напрягся, а затем сильно-сильно стиснул его, прижимая к себе дальше некуда. Тэхён ответил на объятие, прикрыв глаза. Он не видел лицо Чонгука, но почему-то был уверен, что сейчас тот испытывает боль, чего ему не хотелось совершенно, но вместе с тем внутри поселилось некое удовлетворение — знать, что тот, кто участвовал в твоей травле, сейчас по-настоящему в этом раскаивается, оказалось приятно. Хоть Тэ и старался не держать зла на своих обидчиков, совсем равнодушным он, разумеется, не был. — Прости меня, — теплые губы прижались к ямке под ухом, отчего по телу разошлась колкая волна мурашек. — Хватит уже извиняться, — буркнул Тэхён. — Не ты это начал, так что не переживай, я действительно сейчас не злюсь на тебя. — А кто? — Что кто? — не понял Тэхён, разворачиваясь на коленях и снова беря в руки отставленную еду. Оставалось меньше получаса от перемены, а он так толком и не поел. — Кто начал? Травлю, я имею в виду, — медленно проговорил Чонгук, сильнее стискивая пальцы на его животе. Тэхён сглотнул. Хорошо, что он не видит его лица. — Так кто все это начал? — еще раз повторил Чонгук, потираясь носом между лопатками. Тэхён не был уверен, что готов рассказать кому-то о своих прошлых отношениях. И дело тут даже не в том, что он не хотел видеть жалость, а скорее в том, что признаваться, каким же он был дураком, было просто-напросто стыдно. Хотя, почему был? Если Чон окажется таким же, как Джинхо, то это будет просто дурость в квадрате. — Я не хочу об этом говорить, — резче, чем планировал, ответил он. Осознав это, тут же попытался смягчить: — Извини, Чонгук, просто… это неприятная для меня тема, я не готов ее обсуждать. — Это тот, с кем у тебя был секс? — напряженным голосом спросил Чон. Прямо в яблочко, черт. Тэхён даже вздрогнул от неожиданности, чем выдал себя с потрохами. — Он обидел тебя потом и начал травить? Я прав? — Я же сказал, что не хочу это обсуждать! Ну какого черта ты опять лезешь мне в душу?! — Тэхён вскочил и плюхнулся на свернутые в бухту канаты, отвернувшись в сторону и закрыв лицо руками. Послышался шорох, а потом его колен коснулись теплые руки Чонгука. Раздвинув пальцы, Тэхён смотрел на сидящего перед ним на корточках парня, на тревожное и растерянное выражение его лица, и внутреннее напряжение отпускало. Все закончилось. Джинхо уехал и больше не причинит ему боли. — Чонгук… Внезапно послышались голоса, и они оба вздрогнули от неожиданности. — Кого там принесло? — шепотом поинтересовался Чон. Обычно на перемене в спортивном зале никого не было, надо же было именно сейчас кому-то припереться! Тэ прислушался. — Это учитель физкультуры и завхоз, — прошептал он в ответ. — Они еще с той недели ходят, что-то насчет ремонта решают. Не шуми, — предупредил он. — Боишься, что поймают? — даже в шепоте были четко слышны ехидные нотки. — А ты нет? — ухмыльнулся в ответ Тэхён, приподнимая брови. Голоса уже приблизились настолько, что можно было разобрать, о чем они говорят — мужчины действительно обсуждали грядущий ремонт. — Нисколько, — самодовольно улыбнулся Чон. — Чего нам бояться? Тэхён иронично изогнул бровь. — Да? — он притянул к себе по-прежнему сидевшего на корточках Чонгука и коснулся губ в целомудренном поцелуе. — Ну посмотрим, — он сам не знал, откуда взялись мурлыкающие нотки в собственном голосе. В голове молнией промелькнула мысль о провокации. Посмотрим, как Чонгук отнесется к этой его идее. — Поднимайся. Чон несколько секунд оторопело смотрел на него, а затем, закусив нижнюю губу, кивнул словно бы сам себе и встал на ноги. — Что ты задумал? — совсем тихонько спросил он: их и пришедших разделяла только лестница трибун, в просветы которой можно было наблюдать продолжавших обсуждать что-то мужчин. Физрук и завхоз стояли совсем близко, но увидеть их смогли бы, лишь специально заглянув в пространство под лестницей. Любой звук, странно искажаясь, далеко разносился в пустом и гулком спортзале, однако двери на улицу остались незакрытыми, и от обнаружения их спасал только отдаленный шум резвящейся в школьном дворе толпы. — Хочу подразнить тебя, — Тэхён лукаво улыбнулся, а затем, ухватившись за плечи, развернул Чонгука и подтолкнул к стене, вынуждая опереться на нее руками. — Так и стой, — прошептал в самое ухо, а после лизнул мочку, ухватил ее губами, ударившись зубами о сережку, и чуть потянул. Опустился чуть ниже и принялся покрывать охотно подставленную шею поцелуями-укусами; руками он гладил грудь Чонгука, а потом забрался под футболку, едва ощутимо коснулся ладонями живота, на самой границе джинсов. — Ты же не против? — томно прошептал он. — Нет! — быстро и так же тихо ответил уже слегка поплывший, судя по частому и рваному дыханию, Чонгук. — Нет? — ехидно протянул Тэ. — В смысле, да, — зачастил тот. — В смысле, ты можешь делать все, что хочешь. — О, я рад, — на самом деле другого ответа и не ожидалось — стоило Чону возбудиться, как он становился абсолютно шелковым. И это, чего уж греха таить, безумно нравилось Тэхёну. Продолжая обнимать Чонгука, Тэ опустил руки ниже и на ощупь расстегнул сначала пуговицу, а затем и молнию. Чуть приспустив джинсы, извлек уже приподнявшийся член и, щедро облизав свою ладонь, хорошенько смачивая ее слюной, огладил его по всей длине. Чон выгнулся, запрокидывая голову. Из его горла вырвался негромкий стон от медленных и тягучих движений Тэхёна. — Тс-с-с, тише, — шепнул он и вновь слегка прикусил мочку, — не шуми. Ты же не хочешь, чтобы нас поймали? — Нет, — задушенно просипел Чонгук и даже головой помотал. — Только не останавливайся. Страх, точнее, осознание, что их могут обнаружить в любой момент, будоражило кровь. Адреналин просто зашкаливал, в разы обостряя все ощущения. Тэхён плотно прижимался со спины к Чонгуку, потирался об него, то двигая бедрами вверх-вниз, то совершая вращательные движения; покусывал через футболку плечи и шею, прихватывал зубами, совсем легонько, краешек уха, посасывал мочку, отчего по совершенной коже разбегались мурашки, а сам все ускорял движения ладони, вырывая из горла Чона всхлипы и тихие постанывания. Внезапно раздался громкий голос учителя физкультуры: — Эй! Кто здесь? Оба замерли, а потом Тэхён, коварно усмехнувшись, одними губами прошептал в ухо Чонгуку: «Молчи», — и продолжил двигать ладонью. — …показалось, — послышались слова завхоза. Они стояли совсем близко, в паре метров от них с Чоном, и, поверни один из них голову и всмотрись в пространство под лестницей, их легко могли обнаружить. Чон как-то особенно сильно всхлипнул в его руках и закусил губу, закатывая глаза. Тэхён прекратил ласкать его и опустил ладонь ниже, сжимая в горсти подтянувшиеся яйца. Чонгук содрогнулся, и Тэ еле успел зажать ему рукой рот, чтобы заглушить стон. Он больше ничего не успел сделать: распаленное тело в его руках забилось в экстазе, выплескивая сперму тонкими нитями прямо на стену и потираясь обтянутой в джинсу задницей об его стояк. Тэхён изо всех сил сжал содрогающегося Чонгука обеими руками и излился сам, с силой сжимая губы, чтобы не издать ни звука. Продолжая обнимать Чона, он уткнулся лбом в его затылок и прикрыл глаза, силясь перевести дух — под веками плясали цветные пятна, в ушах тоненько звенело, а сердце бухало так, будто он пробежал марафон. Нежно поцеловал чуть влажную от пота шею и прихватил зубами кожу на самой границе роста волос, отчего Чонгук снова издал негромкий стон и откинул голову ему на плечо. Через несколько мгновений тот повернулся к нему, приоткрывая затянутые поволокой глаза, и, счастливо улыбнувшись, потянулся за поцелуем. Они неспешно ласкали друг друга губами и языками, медленно и тягуче целуясь до тех пор, пока не раздались громкие голоса пришедших к уроку учеников. Тэхён отстранился и с сожалением произнес: — Нам пора. — Да, — жадно глядя на его губы, кивнул Чонгук и предвкушающе улыбнулся, погладив его по щеке. — Вечером продолжим. Тэхён кивнул, проводил взглядом ушедшего Чона и со вздохом пошел переодеваться. Хорошо, что на нем растянутая толстовка на несколько размеров больше и мокрого пятна на джинсах не видно. Весь день он провел в предвкушении встречи и чувствовал себя абсолютно счастливым: заехавший за ним Чонгук, потом отлично написанный тест, чувственное приключение под трибунами, когда они даже не заметили, как ушли учитель и завхоз, дальнейшие уроки, где все задания давались легко и ненапряжно: задачки щелкались как орешки, а нужные сведения словно бы сами всплывали в голове — словом, все было слишком идеально, чтобы не ожидать дальнейшей гадости. И она, эта гадость, не заставила себя долго ждать, представ перед ним в образе Джина — одного из тех, кто любил почесать об него кулаки. И хотя Тэхён не боялся боли, этой компании избегал, как мог, — доставалось от них порой слишком сильно. Чон уже уехал, чтобы показаться дома. Он предлагал подвезти Тэхёна, но ему не хотелось вынуждать Чонгука делать крюк, сам дойдет — в конце концов, не маленький же. Но его парень оказался чрезвычайно настойчив и уступил только когда Тэ намекнул, чтобы тот быстрее разбирался со своими делами и приезжал к нему. Да и садиться в машину Чона под прицелом взглядов других школьников было бы не слишком умно. Последние аргументы возымели свое действие, и тот, недовольно бурча, все же уехал. А Тэ, как и всегда, отправился домой пешком. На улице было душно, так что он даже стянул толстовку, перекинул ее через сумку и, мечтательно улыбаясь, неспешно зашагал по улице, предвкушая вечернюю встречу. Хотелось чем-то порадовать Чонгука. Может, приготовить ему свой фирменный рамён? После того, как Чон притащил ему кучу продуктов, он все хотел отблагодарить его за это, но не был уверен, что разбалованному Чонгуку понравится такое простое блюдо… Вот тут-то его и припечатал тяжелый взгляд Джина. Надо было меньше улыбаться, идиот! Он попытался сбежать, едва почувствовав пристальное внимание и поняв, что это главный хулиган школы, но не вышло — его быстро поймали и затолкали в переулок между зданиями. Что ж, сам дурак, слишком расслабился и закономерно поплатился — стоящий напротив Джин глумливо усмехался и демонстративно разминал пальцы. Ему даже не нужен был предлог, чтобы побить Тэхена, — он просто ловил его и от души измывался, и каждый раз Тэ с трудом доползал до дома. Первый удар тяжелого кулака попал в солнечное сплетение, заставив задохнуться. Тэ упал на колени, прикрывая голову руками, а потом и вовсе свернулся на земле в комок, пытаясь стать как можно меньше. Удары — не слишком сильные, но частые, — сыпались со всех сторон: по почкам, по рукам, которыми он пытался закрыть лицо, по спине и бокам. Тэхён терпел, сжимал губы, чтобы не вскрикивать на особо болезненных пинках, зная, что стоит только продемонстрировать слабость — и эти шакалы набросятся на него с еще большим рвением. Нет уж, он им такого удовольствия не доставит! Джин, видимо, поняв, что жертва никак не реагирует, отогнал своих прихвостней, вздернул его на ноги — ткань футболки как-то подозрительно затрещала — и толкнул к стене. Тэхён старательно удерживал на лице спокойное, холодное выражение, хотя это стоило немалых усилий. Напоровшись на его упрямый взгляд, Джин оскалился: — Поганец, — и врезал ему в челюсть. Показалось, что из глаз посыпались искры, а уши забило ватой. Не удержав вскрика, он осел на землю. — Хлипкий ты, даже неинтересно, — презрительно сплюнул рядом с ним Джин, и компашка, громко и довольно переговариваясь, ушла прочь. Осторожно ощупав челюсть, Тэ кое-как поднялся на ноги и поплелся к месту, где осталась лежать в пыли его сумка. Над головой громыхнуло, и Тэхён скривился: мало того, что избили так, что дышать больно, еще и дождь собирается, а до дома неблизко. Просто блеск! Ко всему прочему он наверняка опоздает к назначенному времени, да и Чонгук (если все-таки дождется) точно заметит его состояние и прицепится. Придется рассказывать, что случилось, а показывать себя слабаком Тэхён не любил.
