Прости меня, Тэхён

      — Кого-то ищешь? — тихо спросил его Намджун на перемене, и Чонгук вдруг понял, что неосознанно высматривает белобрысую макушку. Вздрогнув, он что-то ответил на вопрос друга и уткнулся в телефон, делая вид, что занят.       Он помешался. Точно помешался. Но это ему безумно нравилось. Впервые он был настолько кому-то нужен, впервые от него зависело благополучие другого человека, пусть Тэхён и не озвучивал этого, но Чонгук был уверен, что без него Тэ пришлось бы намного труднее. Правда, он также был уверен, что Ким Тэхён способен справиться почти со всем. Пусть это звучало немного странно и откровенно пафосно, и он бы в жизни никому в этом не признался, но что такое пресловутая сила духа, воспетая везде, начиная от сказаний и заканчивая мангой, он начал понимать, только узнав Тэ поближе. Он восхищал своей стойкостью и целеустремленностью, часто граничащей с упрямством. Имея откровенно низкое социальное положение, — а полукровка в Корее это практически приговор — Тэ сумел мало того, что поступить в их школу, так еще и входил в пятерку лучших учеников.       Правда, стоило признать, хотя бы перед самим собой, что к Тэхёну его поначалу привлекла скорее внешность, непредсказуемость (например, как тот заставил его встать на колени… и Чонгук мечтательно улыбнулся, вспоминая свой первый опыт в минете, но, наткнувшись на вспыхнувший радостью взгляд какой-то девчонки, поспешил вернуть нейтральное выражение лица) и страсть, горевшая в непривычно светлых глазах, а уж после он сумел оценить и характер, и силу личности.       Ему впервые за долгое время не было скучно, а потом события закрутились так, что о скуке он теперь вспоминал чуть ли не с ностальгией. Жизнь из простой и понятной (клубы, алкоголь, скучные занятия и такие же скучные в большинстве своем окружающие; разочарование отца и его же ультиматум про отдаленную ферму — все было просто и очевидно как дважды два) стала абсолютно непрогнозируемой, и это держало в тонусе. Чонгук понял, что ему нравится решать проблемы, нравится осознавать, что он может с ними справиться сам, без денег и влияния отца.       А сегодня, когда его парня не было рядом, день тянулся бесконечно. Ощущение пустоты за спиной, где сидел Тэ, было неуютным. Занятно, как присутствие Ким Тэхёна наполняло все для него смыслом. Тэ становился необходим ему, по-настоящему нужен. Без него все казалось пресным, бесцветным. Он уже успел отвыкнуть от этого и с трудом представлял, как он жил раньше… таким.       Сейчас у него была цель — забота о Тэхёне, он был настроен очень серьезно, но подозревал, что сам Тэ не слишком верит в их отношения: уже хорошо, что тот дал ему шанс, а время, чтобы его переубедить, у них есть. Эта мысль странным образом успокаивала.       На уроках Чонгук старательно отвечал то, что успел выучить с Тэхёном, представляя, как расскажет ему об этом вечером — Гук был уверен, что тот будет рад его успехам.       В обед, пока Намджун хвастался, как они поставили на место зарвавшихся малолеток, что вызвало горячее одобрение всей их компании, Чон зависал в телефоне, просматривая объявления о работе.       Ему нужна была подработка на несколько часов. В курьеры он идти не хотел, да и предложения были неудобные для него: слишком далеко ездить — времени останется только на сон, а Тэхён без его присмотра опять куда-нибудь вляпается. Вариант обратиться к отцу он отмел сразу. Нет, тот, конечно, поспособствует: скорее всего, сразу устроит в свою компанию, заставит вникать в дела, но это было не страшно, хуже другое — тот наверняка заинтересуется, почему он вообще решил искать подработку, а Тэ не хотел огласки, хотя, будь воля Чонгука, он бы не стал скрывать их отношения, будто это что-то постыдное.       Оставался вариант с подработкой официантом. Зарплата вроде была нормальной (не сказать, что он наверняка знал, какая нормальная, но по сравнению с остальными вакансиями — вполне сойдет; не привык он считать деньги, что уж тут), где и как должны располагаться приборы на столе знал — спасибо маминым утомительным и ужасно нудным приемам, а вот требование в объявлении о стрессоустойчивости напрягало. Не то чтобы он боялся, но что-то ему подсказывало, что везде есть свои тонкости. Устав сомневаться, он отправил свою наспех заполненную анкету и уже через несколько минут получил ответное письмо, где был адрес ресторана и объяснялось, на какой этаж подняться, что там говорить и кого искать.       Решив, что нет смысла тянуть, по указанному в письме адресу он отправился сразу после уроков.       Ресторан Flavors при гостинице оказался неожиданно большим, а до Сочхогу*, где находилось это место, он ехал слишком долго, попав в пробку, так что чуть не опоздал.       Проблемы начались, едва менеджер его увидел — во взгляде мелькнуло удивление. Повнимательнее оглядевшись, Чонгук вспомнил это место: прошлогодний юбилей отца они праздновали здесь, сняв весь ресторан под торжество, так что менеджер, видимо, узнал его, хотя самому Чону он не показался знакомым — абсолютно не запоминающееся лицо, но зато располагающее с первого взгляда.       — Чон Чонгук? — уточнил менеджер, и Гук кивнул, а потом и склонился в приветствии. — Вы точно уверены, что хотите устроиться в наш ресторан? — нахмурился менеджер и еще раз осмотрел его.       — Да, — твердо ответил он, — мне нужна эта работа.       Менеджер с минуту молчал, раздумывая, потом как-то обреченно кивнул и поманил его за собой. Предложив ему на пробу расставить правильно приборы, он удовлетворенно хмыкнул, когда Гук сделал все верно, и озвучил условия: смена по четыре-пять часов шесть дней в неделю, размер зарплаты, частоту выплат и требования к персоналу. Внимательно выслушав мужчину, Чонгук покивал, соглашаясь, и его приняли… Сюрпризом оказалось то, что ему сразу же предложили приступить к своим обязанностям, и Гук не стал отказываться, только написал Тэ смску, что задержится, переоделся, прошел инструктаж, какие столики ему обслуживать и, получив записную книжку, отправился трудиться.       Поначалу было совсем несложно: казалось бы, ну что такого? Запиши заказ да отдай на кухню, потом принеси клиентам готовое да расставь на столе так, чтобы каждому досталось то, что он выбрал. Делов-то…       То, что виделось простым в теории, на практике, как оказалось, имеет массу нюансов. Во-первых, он должен был улыбаться. Всем. Даже тем, кто не нравится. Во-вторых, хоть большинство клиентов и были вполне адекватными, попадались и некоторые особо бесячие индивидуумы. Одна дама, сильно пожилого возраста, пришедшая ужинать с такими же, как она, подругами, ущипнула его за задницу, пока Чон записывал заказ. Наманикюренные артритные пальцы, совсем слабые с виду, так смачно ущипнули его за пятую точку, что не ожидавший ничего подобного Чонгук удивленно распахнул глаза и подпрыгнул на месте под аккомпанемент хохота этих… нехороших женщин.       Хотелось заметить, что подобное поведение является вообще-то сексуальным домогательством, но менеджер с самого начала предупредил его, что будет пререкаться с клиентами — долго здесь не проработает. Так что Чонгук, продолжая натянуто улыбаться, осторожно отодвинулся от этих резвых аджум и немногим позже, расставляя блюда на столе, старательно берег тылы.       По истечении второго часа ноги уже побаливали, а ведь он мог всю ночь без напряга танцевать в клубе да и спортом не пренебрегал. А здесь… В это время, как раз после окончания рабочего дня, народу в зале было столько, что Чонгук взмок бегать туда-сюда, а рука уже устала писать.       — Приятного аппетита, — он расставил перед очередными клиентами тарелки и уже развернулся, чтобы отойти к другим, как его остановил визгливый голос:       — Я не это заказывала! — Чонгук обернулся и посмотрел на женщину. Ухоженная брюнетка лет двадцати пяти пришла сюда со своим парнем. «Она с ним явно не по любви», — отстранено подметил Гук, отмечая внешний облик спутника и стоимость его часов, и натянул на лицо уже осточертевшую улыбку. Пролистав блокнот и найдя нужную запись, он внимательно ее изучил и поднял глаза на женщину. — По-моему, вы именно это и заказали, агасси. Вот, видите? — и протянул свой блокнот.       — Что-о-о? — сиреной взвыла брюнетка, оттолкнув его руку. — Ты еще и споришь? Болван! Я что, не в состоянии запомнить, что заказала? — она повернулась к своему мужчине. — А ты что молчишь? Скажи ему!       — Как вы меня назвали? — прищурился Чон. Он потемнел лицом и смерил эту курицу самым злобным взглядом, на который был способен. Та осеклась и побледнела, но потом заметила что-то за спиной Чонгука и победно ухмыльнулась. А в следующую секунду рядом с ним как из-под земли вырос менеджер Бом.       — Мы приносим вам извинения за доставленные неудобства, это всецело ошибка нашего сотрудника, — он покосился на Чонгука, который едва зубами не скрипел от злости. Какая, блин, ошибка?! Он на сто процентов был уверен, что все правильно записал. — Извинись.       — Что? И не подумаю! — возмутился Чонгук.       — Извинись, — менеджер одним своим взглядом показал, что если он сейчас не подчинится, то вылетит отсюда в мгновение ока. И, в общем-то, ничего бы страшного не случилось, только вот тот факт, что он и дня не способен продержаться на такой простой работе, просто вымораживал. Плюс ко всему он уже размечтался, как принесет Тэхёну свои первые самостоятельно заработанные деньги, а тут такой облом. Секундное колебание — и решение принято. Он сможет.       Чонгук повернулся к клиентке и, глубоко поклонившись, чтобы скрыть зверское выражение лица, произнес:       — Простите. Это моя ошибка.       Что та ответила, он не слушал, как и то, что там успокаивающе журчал начальник. Развернувшись, он двинулся на кухню, где его и нагнал менеджер Бом.       — И что это было, Чон? Я же тебе сказал, что гость всегда прав! Это основное правило всех заведений, — он говорил куда спокойнее, чем до этого, и Гук решился высказаться:       — Но она была не права! Я же не идиот, и уж название блюд в состоянии записать правильно! Тем более, я сам пробовал почти все, что есть в вашем ресторане.       — Не важно, права она или нет. Не будь твоя фамилия Чон, ты бы уже вылетел отсюда, ясно? Может, там, — он кивнул в сторону окна, — ты и сын председателя Чона, но здесь ты простой официант — такой же, как и все. И здесь ты должен угодить клиентам, сделать так, чтобы они ушли довольные. Ты понял меня?       — Понял, — хмуро кивнул Чонгук, переваривая слова менеджера.       — Когда ты придешь сюда как клиент, каждый сотрудник будет улыбаться тебе и не посмеет пререкаться, но пока на тебе эта форма, не вздумай показывать зубы. У тебя есть пять минут, чтобы взять себя в руки и вернуться в зал, — с этими словами господин Бом развернулся и покинул кухню.       А он остался, оглушенный его словами, силясь переварить внезапно свалившееся на него осознание. «Может, там ты и сын председателя Чона, но здесь ты простой официант». А ведь это действительно так. Он действительно всего лишь «сын председателя Чона» и сам по себе не достиг ровным счетом ничего… Даже школу еще не закончил, не говоря уже о хороших отметках, а ведь у него есть буквально все, чтобы хотя бы элементарно хорошо учиться. Да он мог нанять любого репетитора, какого пожелал бы, ему не нужно думать, как оплатить счета или что он будет есть. Что сложного учиться в такой ситуации? Невольно сравнивая себя с Тэхёном, который умудрялся быть лучшим учеником, несмотря на то, что сам полностью себя обеспечивал, несмотря на враждебность одноклассников и вечные тычки и подзатыльники, Чонгук сам себе показался жалким на его фоне.       Да, он захватил себе титул короля школы после ухода Джинхо, но это было нетрудно: условия изначально к этому располагали — будь он стипендиатом, подобного ни за что бы не достиг. Да, он хорошо выглядел, но в брендовой одежде, имея дорогие средства для ухода, крутую машину и кучу денег это не составляло особого труда. Разве что спортом он занимался самостоятельно, но тут опять во многом заслуга отца: в доме был и бассейн, и тренажерный зал, так что ему даже ходить никуда не приходилось.       А еще он вспомнил свои походы в рестораны и кафе: сам он редко вообще обращал внимание на обслуживающий персонал — да что там, он даже тех, кто работает в доме, и то знал не всех. Но были среди его приятелей и те, кто любил поглумиться над персоналом, прекрасно понимая, что им за это ничего не будет. И Чонгук, хоть и не участвовал в подобных развлечениях, никогда не считал это чем-то плохим. Он искренне смеялся вместе со всеми и даже не думал пресекать подобное поведение. Прикинув, сколько раз у них просили прощения в подобных ситуациях, он только теперь осознал, насколько это унизительно.       — Не переживай, — одна из официанток, имя которой он удосужился прочитать только сейчас, подошла к нему и ободряюще сжала плечо, — господин Бом только кажется таким злым, на самом деле он по-настоящему хороший управляющий и, когда действительно надо, всегда защищает нас.       — Она права, — один из мужчин, что стоял на нарезке, отвлекся от своего занятия и тоже подошел поближе. — В других заведениях тебя бы еще заставили платить за неправильно поданное блюдо, я таких мест повидал немало, уж поверь мне.       Мужчина был уже в летах, и он отчего-то ни на секунду не усомнился, сразу поверив ему на слово.       Он новым взглядом осмотрел кухню: народ отвлекся от своих дел, некоторые ободряюще улыбались, некоторые решили поддержать словами. И это было удивительно — он ожидал… Трудно сказать чего. Осознание, что здесь он ни разу не король школы и даже не сын господина Чона, а просто официант, как-то подкосило уверенность в себе. Но эти люди вдруг умудрились ее вернуть, просто улыбнувшись… Никто не пытался на него давить, не потешался над ним, не стремился унизить. Это было непривычно. Выдавив слова благодарности, он низко поклонился и поспешил обратно в зал.       К счастью, за оставшееся до конца смены время ничего больше не случилось, и Чонгук спокойно доработал. Но спустя всего три часа уходил он оттуда уставшим настолько, что ног под собой не чуял. Ни одна самая изнурительная тренировка не выматывала его так, как эти несколько часов. Его еще и отпустили раньше в честь первого дня, хотя он подозревал, что менеджер просто заметил, как он чуть не перепутал заказы. Зато на руках у него были первые лично заработанные воны — аж сто двадцать тысяч. Сумма по его меркам была смехотворной, но Тэ точно обрадуется его самостоятельности.       А еще его приятно грела мысль, что он все-таки справился, и теперь эти извинения перед клиенткой не казались такими уж унизительными. Да и та аджума, ущипнувшая его за задницу, уже не напрягала — рабочий день закончился, следующий будет только завтра, а сейчас его ждет Тэхён, к которому он и летел на всех парах. Очень хотелось показать своему парню, что его слова не расходятся с делом, что ему можно доверять.       Доехав до магазинчика недалеко от дома Тэ, Чонгук припарковал машину и вышел на улицу, уныло разглядывая уходящую вверх дорожку. Какого черта она настолько узкая, что даже не проехать? Кто вообще так строит? Он вздохнул, понимая, что чертовой прогулки не избежать, и уныло поплелся в гору. Ноги настолько устали, что уже привычное расстояние казалось ему чуть ли не в два раза длиннее, но под самый конец он вспомнил, что вчера Тэхён дошел до дома избитый, не имея возможности нормально ступать на одну ногу, еще и под жутким ливнем, и дал себе мысленный подзатыльник: «Не сметь жаловаться, слабак! Всего-то три часа отработал».       Поднимаясь, он почти столкнулся с курьером из своего любимого магазина. Парень извинился и пошел дальше, а Чонгук, сообразив, что заказанное вчера уже привезли, будто открыл в себе второе дыхание, так что у входной двери оказался через минуту. Взъерошенный Тэхён открыл ему и растерянно оглянулся назад.       — Привезли доставку…       — Я уже понял, — широко и радостно улыбнулся Чонгук и стянул обувь, разглядывая наваленные в коридоре коробки, пакеты и свертки. Теперь растерянность Тэ становилась понятна. — Давай разбирать, вот только умоюсь сейчас.       И он рванул в ванную, чуть не запнувшись о большую коробку. Пока плескался, Тэ застыл у входа, прислонившись к косяку, и с непонятным выражением на лице наблюдал за ним.       — Пойдем, мне не терпится посмотреть, как на тебе будет сидеть то, что я выбрал, — потянул его за руку Гук.       Встав над горой покупок, он радостно потер руки и тут же сник: чтобы добраться до одежды, придется сначала распаковать технику и все остальное. Взлохматив затылок, он решил, что нормальный кофе ему не помешает, так что кофеварка стала первой в очереди. За ней последовали тостер и чайник, и все это дружно перекочевало на кухню. Пока Чонгук размышлял, куда все поставить так, чтобы дотягивалось до розеток, Тэхён хмуро изучал инструкцию по эксплуатации.       — Блин, — Гук опять взлохматил волосы, — прости, Тэ, но здесь только две розетки, так что придется тебе что-то одно отключать, чтобы включить другое.       — Не страшно, — он поднял глаза от инструкции. — Ты в курсе, что все это занимает чертовски много места на моей кухне?       — Извини, — покаялся Гук. — Я не думал, что эта кофеварка окажется такой большой.       — Размеры ты, конечно, не смотрел? — изогнул бровь Тэ.       — Не-а, — легкомысленно ответил Чонгук, решив, что постоянно включенными стоит держать кофеварку и тостер. И зачем он заказал чайник?.. — И вообще, хватит ворчать, — он повернулся к Тэхёну, — мы тут тебе подарки распаковываем, а ты недоволен.       — Не то чтобы я не был благодарен, — Гук вскинулся от тихого голоса Тэхёна и внимательно посмотрел на него: тот сидел на подушках и смотрел куда угодно, только не на Чонгука. — Спасибо, — выдавил он.       — Кое-кто смуща-а-ется, — протянул он, едва ли не с разбегу плюхнулся на подушки рядом с Тэ и, сжав ладонями его щеки, заставил повернуть лицо и посмотреть на себя. — Это мило, Тэ.       — Я не милый! — возмущенно зашипел тот.       — Когда смущаешься, очень милый, — широко улыбнулся Чонгук и коснулся его губ в быстром поцелуе. — Ладно, — он хлопнул ладонями по коленям, — я бы еще тебя посмущал, но та гора коробок сама себя не разберет. Идем, — он потянул Тэхёна за руку в прихожую.       В ванной они раскладывали все вместе. Тэ, посмотрев на него как на идиота, отобрал полотенца, которые Чонгук собрался повесить на крючки, и кинул их в корзину для стирки. Зато всякие средства по уходу за телом рассматривал очень внимательно. Гука забавляло, как тот вертит в руках бомбочку для ванны, как изучает всякие баночки с косметикой, но он сдержался, крепко сжав губы, и не стал смеяться, хотя и очень хотелось: выражение лица Тэхёна при виде маски и патчей с экстрактом улитки было неописуемо.       Наконец они закончили с этим и перетащили оставшиеся упаковки с одеждой и обувью в комнату. Лекарства Чонгук выложил на стол и задвинул его в угол, рассчитывая, что уберет их в аптечку потом. Усадил Тэ на кровать и принялся распаковывать вещи, уговаривая парня примерить каждую.       Сначала Тэхён злился и сопротивлялся, так что Гук решил попытаться насильно вытряхнуть его из растянутых штанов и бесформенной футболки. Правда, действовать пришлось аккуратно — нога Тэ все еще болела, судя по тому, как тот прихрамывал, а синяки, хоть и посветлели слегка, даже и не думали сходить. Так что вариант скрутить и раздеть даже не рассматривался, пришлось буквально тащить с него одежду, что оставило Тэхёну свободу маневра, и Гук пару раз чуть не схлопотал пяткой в нос.       — Упс, — застиранная футболка треснула от усилий, и он хихикнул. — Так, ты или сам раздеваешься, или я сейчас порву это все прямо на тебе, Тэ, — тот лежал на полу спальни, Чонгук навалился сверху, вцепившись в злосчастную футболку. — И ты не представляешь, с каким удовольствием я это сделаю.       На самом деле, вели Тэхён ему остановиться — и Чонгук отпустил бы его в ту же секунду, и они оба это прекрасно знали. Но Тэ не просил: он слегка лупил его, самую малость сопротивлялся, не забывая беречь пострадавшие части тела, а еще шипел и ругался. Но в светлых глазах плясали смешинки, и это было так потрясающе, что Чонгук буквально таял — как же много можно выразить одним взглядом. И как потрясающе видеть такие вот эмоции в любимых глазах.       — Уговорил, — Тэ пихнул его в плечо, и Чонгук тут же слез с него и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Чертов тиран!       И он самостоятельно стянул с себя одежду. Чонгук тут же залип, восхищенно разглядывая тонкое и крепкое тело. Взгляд беззастенчиво скользил по светлой коже — хотелось рассмотреть все и сразу: выпирающие ключицы, которых хотелось коснуться губами, светло-розовые горошины сосков, плоский живот, острые тазовые косточки, скрытые под тканью трусов.       — Чонгук, — он вскинулся, осознав, что просто стоит и едва ли слюни не пускает на Тэхёна, — ты меня так облизываешь взглядом, что я уже сомневаюсь, стоит ли одеваться.       — Я… — хотелось облизать его не только взглядом, и Гук едва не застонал. Но он только-только уговорил этого гордеца померить выбранную им одежду — неизвестно, когда ему удастся подобное в следующий раз. — Я сейчас сдохну, так хочу тебя коснуться, но если сделаю это, мы точно не скоро доберемся до примерки, — пылко признался он, — поэтому сначала одежда.       — Сила воли? — ехидно поинтересовался Тэ, кажется, прекрасно понимая, какое впечатление на него производит.       — Скорее, ее жалкие остатки, — улыбнулся он и извлек из упаковки первую футболку: темно-синюю с принтом. — Примерь.       Поначалу Тэхён смущался, а потом внезапно вошел во вкус — уже сам выбирал, что нацепить, а Чонгук с умилением наблюдал за этим и радовался, что угадал с размером. А еще он подметил, что Тэ больше по душе светлая одежда, хотя идет ему все одинаково хорошо. Парные свитшоты с черепушками ему тоже понравились. Оба поржали, тыча друг другу пальцами в животы. При движении казалось, что черепа жмурятся и мигают. Наконец они добрались до костюма и тех самых кожаных штанов, на которые облизывался Гук.       — Нет, это я мерить не буду, — сразу отказался Тэ, рассматривая темно-серый костюм из переливающейся ткани. — Он для какого-нибудь торжества, а вот это…       Чонгук сглотнул. Тэхён стянул с себя свитшот и джинсы, которые примерял до этого, и втиснулся в штаны. Застегнувшись, он быстро повернулся и развел руки, лукаво улыбаясь.       — Ну как? Нравится?       Растрепанный, с голым торсом, в обтягивающей дальше некуда коже он был настолько восхитителен, что у него что-то сжималось в груди и дергалось в штанах, когда он просто смотрел на Тэ.       А тот не мог не заметить его реакции и теперь с самым невозмутимым видом начал убирать одежду в шкаф — так, как был, то есть в штанах и голый до пояса. Гук не мог оторвать от него глаз, залипал на чуть выступающие позвонки, когда Тэ наклонялся, на длинную шею, на то, как напрягаются мышцы под кожей, провожая жадным взглядом каждое движение. Единственное, что портило совершенство картины — уже начавшие желтеть синяки.       — Так где ты задержался? — спросил Тэхён, и Гук понял, что парень уже не в первый раз задает ему этот вопрос.       — Я устроился на подработку, — хрипло отозвался он и откашлялся. В горле пересохло, и он взял со стола бутылку с водой.       — О, и куда же? — с неподдельным интересом уточнил Тэхён.       — Официантом во Флаворс.       — И тебя просто так туда взяли? — Тэхён вытаращился на него и застыл с коробкой в руках.       — Ну да… Правда, мне показалось, что управляющий меня узнал: отец когда-то снимал ресторан для празднования своего юбилея, — неохотно пояснил Чонгук и кинул осторожный взгляд в сторону Тэ. Тот задумчиво рассматривал его, будто видел в первый раз. — Но я уже сегодня отработал и даже получил кое-какие деньги. Сто двадцать с небольшим тысяч вон, — по мере рассказа глаза Тэ становились все больше, он смотрел сначала недоверчиво, а потом будто сомневаясь в собственном здравомыслии. А Чонгуку так хотелось, чтобы его парень за него порадовался. — Что ты хочешь, чтобы я тебе купил? — Тэхён промолчал, и у Гука внутри все похолодело. Что он сделал не так? — Ты не рад?..       — Я рад, — разморозился Тэхён, — правда. Это здорово, Чонгук, просто я не ожидал, что ты так быстро найдешь работу…       — Представляешь, одна аджума ущипнула меня за задницу, — решив сменить тему, пожаловался Гук, на что Тэ внезапно расхохотался. Он так смеялся, что в конце концов опустился на пол и вскинул на Чонгука искрящийся весельем взгляд.       — И я могу ее понять, — снова фыркнул парень и, словно встряхнувшись, скомандовал: — Ладно, иди сообрази поужинать, а я пока тут закончу.       Чонгук кивнул и отправился на кухню, только сейчас осознав, что перед ужином не мешало бы помыться — он капитально взмок, пока носился между столиками. Только вот переодеться, кроме разве что халата, было совершенно не во что. Как-то до него поздноватенько дошло, что надо было и себе что-нибудь заказать. Ну да ладно, принесет вещи из дома, вот и все.       От этой мысли он так и застыл перед открытым холодильником. Это было слишком похоже на то, будто они съезжаются. Ну то есть Тэ его, конечно, не звал жить вместе, но Чонгук как-то сам умудрялся проводить здесь все свободное время, а домой уходил лишь ночевать. А вчера даже спал здесь… Какой вообще смысл уезжать вечером, чтобы снова приехать сюда утром? Гук решительно не понимал. Что примечательно, со всеми прошлыми пассиями ему бы и в голову не пришло не уезжать к себе, да и вообще, вытерпеть большинство из них дольше пары часов в день было выше его сил. А тут… Стоило только уехать, как он начинал скучать. Кажется, Тэхён окончательно свел его с ума.       Холодильник запиликал, сообщая, что он уже черт знает сколько времени держит дверцу открытой, и Гук, очнувшись от своих мыслей, принялся выгружать продукты на стол. А закончив с нехитрой сервировкой, двинулся шаманить над заветной кофеваркой. Да уж, она реально большая…       Он осмотрел кухню скептическим взглядом: вообще, мебель бы тоже стоило заменить, а то новая техника на покоцанном столе как-то не смотрится, да и остальное выглядело хоть и чистым, но явно видавшим виды. Как и подушки. И смеситель капает, кстати, давно пора бы заменить. И обои выцвели — яркий солнечный свет почти весь день заливал кухню, так что неудивительно.       Интересно, как Тэхён отреагирует на предложение о ремонте? Не то чтобы Чонгук умел… Но можно же нанять рабочих, нет? Нет, — сразу понял он. Черта с два Тэ согласится, а значит придется делать самим. Ну-у… В конце концов, можно и в интернете поискать, что и как делать, вряд ли это прямо так уж сложно.       Решив обсудить это с Тэхёном (на деле предложить, а потом уговаривать) чуть позже, Чонгук вышел из кухни и споткнулся взглядом об оставленную на столе упаковку с лекарствами.       — Забыли, — недовольно протянул он, все же усталость давала о себе знать и сейчас хотелось покушать и отдохнуть, а ведь еще уроки учить предстояло.       — Отдыхай, — толкнул его на подушки Тэ, а сам принялся доставать упаковки с таблетками, мази, баночки с микстурами, заживляющий гель и прочее, что должно быть в каждой приличной аптечке.       Гук уже начал проваливаться в дрему, убаюканный негромкими звуками, которые производил Тэ: шуршанием упаковок, тихим бубнежом себе под нос, когда читал инструкции к лекарствам, как внезапно раздавшийся громкий смешок заставил его вскинуться.       — А это что? — хитро поинтересовался Тэхён. Поинтересовался явно только для того, чтобы посмотреть на его реакцию, ибо не заметить надпись «Анальная смазка», крупными буквами выведенную на этикетке, было просто невозможно. Гук потер лицо, чтобы проснуться, и потянул пакет с тюбиком на себя.       Ну а что? Гук понимал, что рано или поздно они дойдут до настоящего секса, так что стоило быть во всеоружии. Только вот он совершенно забыл, что заказал смазку, и как-то даже растерялся в первый момент.       Покрутив пакет в руках и отложив его в сторону, он посмотрел на Тэхёна и столкнулся с настолько заинтересованным взглядом, что захотелось то ли провалиться под землю, то ли просто постыдно ретироваться куда подальше. Он почувствовал, как щеки заливает жаром, и опустил глаза.       — Ответь, — настойчиво попросил Тэхён. Тем самым тоном, не подчиниться которому Чонгук просто не мог.       — Смазка. Анальная, — он сглотнул.       — О, — делано удивился Тэ. Черт, кажется, он сейчас отомстит ему за все накупленные вещи, за все то, что Гук вынудил его примерить, и за кожаные штаны, в которых он сейчас продолжал сидеть. — И зачем ты ее купил? — вкрадчиво поинтересовался он.       Они оба одеты, они всего лишь обсуждают дурацкую смазку, но Чонгук, который где и с кем в своей жизни только ни трахался, сейчас ощущал жгучий, но одуряюще приятный стыд, разливающийся по венам. Было страшно. И неловко. А еще его заводил такой вот Тэ… Захотелось большего.       — Я… — он прикрыл глаза, справляясь с эмоциями, — я подумал, что однажды она нам может пригодиться и решил купить заранее.       — И как же она нам пригодится? — Тэхён поднялся на ноги и медленно подошел к Чонгуку.       — Ты специально заставляешь меня произносить все это вслух, да? — севшим голосом негромко произнес Гук, глядя на Тэхёна снизу вверх.       — Именно, — с довольной улыбкой ответил Тэ. — Так что, будь добр, отвечай на мои вопросы. Так как мы должны использовать смазку, м, Чонгук?       Почему это так неловко и какого черта собственное, такое непривычное стеснение его заводит?       — Я надеялся, что ты меня трахнешь, Тэхён, — медленно произнес Чонгук, не отводя взгляда от лица Тэ. И заметил, как широко раздулись ноздри от слишком резкого вдоха, как на мгновение расширились глаза, как зрачок стал больше, заливая чернотой светлую радужку.       Тэ осторожно присел на корточки, и его лицо оказалось почти вплотную к лицу Чонгука. Он наклонился вперед и произнес в самое ухо замершему как кролик перед удавом Чону:       — Когда-нибудь я тебя точно трахну, — Гук рвано выдохнул, — но не сегодня, — Тэ вновь слегка отодвинулся и, взглянув на смазку в своих руках, произнес: — Но я все же предлагаю ей воспользоваться. Так что у тебя есть десять минут на душ.       Он еще некоторое время сидел и тормозил, силясь понять, как именно Тэхён хочет воспользоваться смазкой. Пока тот не соизволил подсказать:       — Ты же еще девственник там, верно? — подобное по отношению к Чонгуку звучало просто дико странно, но он прекрасно понял, о чем тот говорит, так что лишь кивнул, подтверждая предположение Тэ, и заметил довольную улыбку на его лице. — Тогда мы начнем с малого, — до него наконец дошло, о чем говорит Тэхён. Правда, такая опытность его парня раздражала, ведь это означало, что всему этому он научился не с ним. — И да, у тебя осталось девять минут на душ.       Чонгук отбросил глупые мысли, вскочил и рванул в ванную.       Ему потребовалось чуть больше времени, чем установленные девять минут, хотя он и спешил. К счастью, Тэхён не торопил, и это позволило ему хоть немного собраться с мыслями. А еще прохладная вода самую малость остудила разгоряченное желанием тело — он смотрел на полуобнаженного Тэ весь вечер, и это чертовски заводило. А потом этот смущающий допрос про смазку доконал его окончательно, так что велика была вероятность кончить, даже толком не начав. Слава соображалке Тэхёна, который догадался дать ему возможность смыть пот и собрать мысли в кучу, а тело — в кулак (не в прямом смысле, конечно).       Одеваться он не стал. Зачем? Все равно придется раздеваться уже в ближайшее время. Так что из ванной вышел в одном полотенце, намотанном на бедра. Уверенно прошел по коридору, завернул в комнату и замер на пороге так резко, будто на стену налетел: Тэхён сидел на кровати, одетый в те же самые кожаные штаны, и прожигал взглядом, настолько горящим похотью, что член мгновенно начал наливаться кровью.       Чонгука много кто хотел. Чонгук никогда не сомневался в своей сексуальности. Чонгук знал, что охуенен.       Но никто и никогда не смотрел на него с таким собственническим запалом, с такой жаждой обладания, что сейчас горели в серых омутах. Его и раньше хотели, обожали, боготворили. Но Тэхён смотрел так, будто уже разложил его прямо здесь на полу во всех возможных позах, и ни капли сомнения в том, что он может это сделать, не промелькнуло в его глазах.       Резко кончился воздух, и Чонгук глубоко и быстро вдохнул, только сейчас осознав, что замер на пороге и даже не дышал, во все глаза разглядывая своего парня. Ладони щекотала непривычная нервозность, но возбуждение и не думало спадать, так что страх смешался с желанием. Он проследил взглядом за тем, как Тэ поднялся с места и медленно приблизился через всю комнату, подходя к нему.       — Долго на пороге будешь стоять? — ворчливые слова не вязались с действиями: Тэхён принялся жадно оглаживать его обнаженные плечи и грудь. — Ты сам сказал мне это однажды, и теперь то же самое я хочу сказать тебе, — Тэ пытливо заглянул ему в лицо, — я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.       Гуку потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное и осознать, что Тэхён дает ему возможность отступить, сделать выбор. Опять. При том, что Чонгук однажды уже все решил и сообщил ему об этом. Такая осторожная забота была приятна, и он уже в который раз понял, почему влюбился.       Подняв глаза, Гук столкнулся с пытливым взглядом и желая развеять все сомнения, резко шагнул вперед и впился в губы Тэ, утягивая того в требовательный поцелуй. Он зарылся пальцами одной руки в светлые пряди на затылке, а вторую руку опустил на поясницу, сильно прижимая Тэхёна к себе. Тот протяжно застонал, и от этого приглушенного поцелуем звука Чонгука окончательно повело.       Тэхён оторвался от него, голодным взглядом прошелся по его лицу, а затем так нетерпеливо закусил нижнюю губу и чуть потянул, что Гук испытал непреодолимое желание снова его поцеловать. Что тут же и проделал. А потом еще раз. И снова. До заполошно колотящегося сердца и судорожных вдохов, когда кончается воздух.       Он не уловил момент, когда они успели добраться до кровати, так и не расцепившись, только ощутил толчок и падение, а затем тяжесть навалившегося сверху тела. Тэхён, затуманенными желанием глазами посмотрел, кажется, прямо в душу, а затем, поднявшись, хрипло пробормотал:       — Не спеши, не хочу кончить раньше времени.       Вернувшись за смазкой, Тэ кинул ее на прикроватную тумбочку и оседлал Чонгука. Хитро улыбнувшись, развязал узел на полотенце, которое чудом еще держалось на бедрах и, вытащив его, отбросил в сторону. Теперь Гук оказался обнажен в противовес одетому Тэхёну, и от этого ощущения становились еще острее: он чувствовал себя беззащитным, открытым чужому взгляду и прикосновениям. И это непривычное, но такое приятное чувство будоражило, заставляя что-то сжиматься внутри в сладком предвкушении.       Тэхён сглотнул. Почти болезненно провел ладонями по телу от шеи до пояса, задевая соски и чуть царапая ребра, затем, шально улыбнувшись, продолжил нежнее поглаживать кожу, словно извиняясь за предыдущие касания. Потянулся, наваливаясь на него почти полностью, прикусил мочку уха и, тут же зализав место укуса, двинулся на шею. Поерзал на его бедрах, потеревшись прохладной кожей штанов о болезненно твердый член, и сразу же отодвинулся. Гук жалобно простонал — его скрутило от возбуждения и желания получить еще. Такие простые действия — казалось бы, ну что необычного, просто прикосновения? — а он уже готов умолять о продолжении.       Член был как каменный, до одури хотелось ощутить давление на него, но коварный Тэхён специально уходил от контакта, явно издеваясь над ним.       — Тэ… — позвал Чонгук, потянувшись к нему, но был прерван:       — Нет! Я не разрешал тебе двигаться. Лежи, — несмотря на резкие слова, взгляд пытливо скользил по лицу, оценивая его реакцию. Чонгук криво улыбнулся и, облизав губы, произнес:       — Я понял, — и прикрыв глаза, откинулся обратно на подушку.       — Люблю, когда ты послушный, — игриво прошептал Тэ и прошелся ладонями по ребрам вверх, огладил плечи и предплечья, а затем, сжав запястья цепкими пальцами, завел ему руки за голову и приказал: — Вот так и лежи.       Горячее дыхание, тихие интимные слова и ерзающий на его бедрах Тэхён пускали по спине волны мурашек, и Чонгук выгнулся, чуть не скидывая его с себя. Тот засмеялся и провел ладонями по его рукам вниз, проехался по бокам и сильно сжал талию напоследок. Снова выпрямившись, он жадно осмотрел Чонгука и восхищенно выдохнул, остановив взгляд на груди. Гук прекрасно осознавал, как выглядит: его тело было крепким, а мышцы — твердыми, но от такого неприкрытого восторга во взгляде Тэ губы сами собой разъезжались в самодовольную улыбку.       — Нравится? — севшим голосом уточнил он, на самом деле зная ответ.       — Еще бы, — охотно согласился Тэхён.       Он с нажимом провел ладонями по груди, припал к шее, до приятной боли сжав зубы на коже, но тут же зализал это место, а потом снова. И еще раз. Чонгук откинул голову, обнажая горло и давая ему больше доступа. Каждый укус приносил слабую боль, за которой тут же следовало чистое наслаждение от языка и губ Тэ, а когда тот начал втягивать кожу, оставляя собственнические засосы, Гук уже стонал в голос. Перед глазами все плыло, мыслей не было, только ощущения… Казалось, что больше не осталось ничего, только он и Тэхён.       Все воспринималось так остро, будто рецепторы закоротило и вся кожа стала как один оголенный нерв. Чередующиеся болезненные укусы и поцелуи в тех местах, где прикасался Тэ, утягивали его в то состояние, когда думать о чем-то просто невозможно, когда тело будто живет своей жизнью, отдельно от разума, и единственное, что имеет значение — это руки и губы Тэхёна, ласкающие его.       Ладони свербело от желания сделать хоть что-то; хотелось отвечать, сжимать в объятиях, проводить пальцами по светлой коже, вырывая из горла безотчетные стоны. Сдерживаться становилось все труднее, но где-то на самом краю сознания тлела мысль, что Тэ просил его не двигаться, и Гук вцепился в спинку кровати, в очередной раз выгибаясь от ласковых, пусть и несколько болезненных укусов и поцелуев.       — Ты такой сильный, м-м-м, — после этих слов Тэ чуть прикусил выступающую ключицу, то же самое проделал со второй, прошелся языком под ними, лизнул ямку между, вызвав громкий всхлип у Гука, и внезапно царапнул зубами сосок, а следом стал быстро, с нажимом, кружить языком по ареоле. Когда Тэ сжал пальцы на одном соске, а второй с силой втянул в себя и наконец-то потерся о его член бедрами, наслаждение стало настолько нестерпимым, что Чонгук закричал, забившись в экстазе.       Тело ломало, выгибало на кровати, оргазм был долгим, как никогда прежде — сперма не брызгала, а медленно вытекала на живот, короткими мелкими толчками, и от этого он будто рассыпался на кусочки, на атомы, а потом снова собирался в единое целое, кажется, целую вечность…       Очнувшись, он понял, что его ласково целуют: в брови, в нос, в щеки, в лоб, в губы, а их пальцы переплетены, и Тэхён бережно вырисовывает большим круги на его ладони. Тело все еще потряхивало, эйфория подергивала его остаточными волнами дрожи, но сердце уже успокаивалось, а уши не закладывало так, будто он летит на большой высоте.       Когда под веками перестали плясать цветные круги и к нему окончательно вернулся слух, он открыл глаза и наткнулся на восхищенный взгляд Тэхёна. Тот улыбнулся уголком губ и непривычно низким голосом проговорил:       — Ты такой отзывчивый… — расцепив руки, погладил кончиками пальцев шею, линию челюсти и положил ладонь прямо над сердцем. — Но мы еще не закончили, — еще один испытующий взгляд, и Чонгук чуть заторможенно кивнул, наблюдая за грациозными движениями своего парня. Тэ — его парень. В груди до сих пор что-то сладко сжималось от этих слов.       Тот обольстительно-развратно улыбнулся, сполз еще ниже и… лизнул его живот, уляпанный спермой.        — Блять! — Чон ахнул и выгнулся… Попытался. Тэ прижимал его к постели, видимо, наученный опытом. Прикусив в наказание нижнее ребро, а потом и тазовую косточку, он хмыкнул на болезненный возглас Чонгука и продолжил его облизывать. И это… Черт, это было настолько пошло и возбуждающе, что только что вернувшуюся на место крышу сорвало опять.       Расслабившееся было тело снова сигнализировало о том, что готово продолжать: член толчками поднимался, а все прикосновения чувствовались еще острее, хотя, казалось бы, куда уж дальше.       Тэ выпрямился, облизнул влажно блестевшие губы и медленно потянулся к нему, давая шанс отстраниться. Однако Чонгук с готовностью подался навстречу, ощутив во рту собственный привкус, хотя до этого всегда избегал подобного обмена жидкостями, да и целоваться не особо любил, но с Тэ все было по-другому. Крепкие пальцы на его шее и лице, уверенные прикосновения языка, твердая грудь и стояк, которым Тэхён потирался о него сквозь штаны — все это было настолько потрясающе приятно, так правильно, естественно и гармонично, что хотелось остаться здесь, в этом мгновении…       Голова начала кружиться. То ли от недостатка воздуха, то ли от крышесносных, одуряюще действовавших на его мозг поцелуев, но к моменту, когда Тэхён отстранился, мир снова поплыл.       Улыбнувшись, Тэ совсем легко чмокнул его в губы, а потом медленно, держа взглядом, опустился вниз, застыв в сантиметре от его члена. Так же, не отрывая взгляда, он высунул язык и широко лизнул головку.       Гук ахнул, но больше ничего сделать не успел — Тэхён глубоко насадился ртом на член и принялся сосать.       — О господи… — выдохнул Чонгук и прикусил костяшки, чтобы не закричать. По телу пробегали волны острого наслаждения, кожа горела, сердце бухало молотом, а пошлые чмокающие звуки и вид светлой макушки у его пояса мутили сознание.       В этот момент Тэхён стал помогать себе рукой и крепче сжал губы, усиливая давление. Гук громко простонал, а в следующее мгновение испуганно замер, ощутив как Тэ касается колечка ануса, размазывая смазку.       — Постарайся расслабиться, — Тэ выпустил член изо рта лишь для того, чтобы сказать это, и тут же вернулся к своему занятию.       Чонгук выдохнул, изо всех сил стараясь последовать совету Тэхёна, но не слишком преуспел — он был слишком возбужден и самую малость напуган. Тогда он просто шире раздвинул ноги, давая Тэ больше доступа, и крепко зажмурился, ощутив, как влажный палец раздвигает тугие стенки, но тут же распахнул глаза и наткнулся на напряженный взгляд Тэхёна.       — Мне прекратить? — спросил тот и замер, почти вытащив палец.       — Нет! — поспешно выпалил Чонгук и после секундного замешательства сам насадился, подавшись вперед. — Продолжай, — взмолился он. Пусть Тэ не думает, что Гук решил отказаться от своих слов.       Ощущение не сказать что было неприятным, но, определенно, непривычным и слегка раздражающим.       — Больно? — осторожно спросил Тэхён.       — Нет, — действительно было не больно. Просто… странно, — немного неприятно и все.       — Дай мне минутку, — вдруг лукаво улыбнулся Тэ, и он ощутил движение внутри себя, так, будто Тэхён внимательно ощупывает стеночки. А потом внутри кольнули иголки удовольствия, отдаваясь в член. — Нашел, — удовлетворенно хмыкнул Тэхён и растянул губы в довольной улыбке, — теперь держись.       Он вновь коснулся простаты, но в этот раз сильнее, что отозвалось во всем теле, запустив цепную реакцию. Член дернулся, из отверстия выступила капелька предэякулята, и Чонгук глухо простонал: «Сделай так еще…», — вызвав довольный кивок Тэхёна.       Тот добавил еще смазки и снова скользнул в его тело, уже двумя пальцами. Чуть заметный дискомфорт почти сразу прошел — уже после нескольких плавных поступательных движений. Тэхён склонился и, не прерывая своего занятия, стал легонько касаться кромкой зубов тазовой косточки, с нажимом проводил языком, прихватывал кожу губами, а следом царапал зубами.       Чонгук зажмурился, ощутив, как горячо и плотно Тэ обхватил губами его член, а быстрые движения и легкие постукивания пальцами внутри посылали в член волны удовольствия: каждый раз — как маленький оргазм. Гуку казалось, что он где-то летит — перед глазами вспыхивали звезды. Кажется, он стонал, даже кричал, кажется, выгибался и цеплялся за плечи и волосы Тэ — все для него слилось в непрекращающийся поток наслаждения. Перегруженные нервные центры вспышками посылали наслаждение вверх по позвоночнику, глаза закатывались, дыхание срывалось, с хрипом вылетая из груди, а тело потряхивало, сводя сладкими судорогами… А потом он словно превратился в сверхновую звезду и взорвался в оргазме.       Пришел в себя он, вцепившись пальцами в пряди Тэхёна, уткнувшегося ему в живот. Волосы были чуть влажными, по вискам Тэ стекал пот, он загнанно дышал, сжимая его бедра до синяков.       — Тэхён… — позвал он и потянул парня наверх.       Тот открыл мутные от пережитого глаза, облизал искусанные, яркие от прилившей крови губы и расслабленно улыбнулся.       — Я… Ты… Я хочу, чтобы ты тоже кончил, — пробормотал Чонгук и потянулся к молнии так и не снятых кожаных штанов.       Тэ отпихнул его руки и тяжело рухнул рядом, утыкаясь в плечо. Он прикрыл глаза и хриплым голосом проговорил:       — Я уже все, — Чонгук молчал. Вроде не пятнадцать уже, когда это норма, а с другой стороны, такое признание льстило. — Видел бы ты себя, — мягко волнующе рассмеялся Тэхён, — такой чувствительный, отзывчивый… От одного этого зрелища можно кончать снова и снова. Теперь понятно, почему за тобой толпами бегают после того, как ты их трахнешь.       Чонгук дернулся, приподнялся на локте и нахмурился, глядя в глаза Тэхёну.       — Ты же знаешь, что с этим покончено? — спросил он, а затем твердо пообещал: — Теперь мы вместе, а значит, никого больше не будет.       — Да, — тот едва заметно качнул головой, запуская руку ему в волосы и начиная перебирать пряди на затылке, — теперь знаю.       И улыбнулся. От одной этой улыбки все напряжение, свернувшееся змеей в груди Чонгука после неосторожных слов Тэхёна, тут же пропало, словно его и не было.       Они вместе, и все у них хорошо. Есть и будет.