Прости меня, Тэхён

      Когда Тэ проснулся — сам, надо заметить, — то еще некоторое время лежал, наслаждаясь уютным теплом Чона, который смешно сопел ему в шею, прижимаясь сзади, и приятной тяжестью обнимавшей его руки. А еще не нужно было куда-то бежать и что-то делать. В зад упирался утренний стояк Чонгука, до будильника оставалось еще больше получаса, так что можно было понежиться. Тэ счастливо вздохнул и улыбнулся. Тело, утомленное вчерашними физическими нагрузками (если их вечерние и ночные обоюдные ласки можно так назвать), наполняла истома, мышцы слегка тянуло, но это была приятная боль. Тэхён уже и забыл, как это бывает.       За вчерашний день он успел немного разгрести хвосты по работе, выполнить задания по учебе почти на неделю вперед и оплатить счета. А еще прибраться, постирать, наготовить еды и даже поспать днем. Удивительно, как отсутствие необходимости идти в школу сказалось на остальных делах.       В памяти снова кадрами всплыли события вчерашнего вечера, и он сладко улыбнулся, чувствуя возбуждение только от одних воспоминаний. Он выгнулся, потираясь о стояк Гука, тот крепче прижал его к себе, что-то промычав, и, уткнувшись ему в шею, снова затих.       Готовность Чонгука подчиняться, его послушность вчера почти отключили ему мозги — он был настолько потрясающе отзывчивым, настолько ярко реагировал на его ласки и прикосновения, что удержаться и по-настоящему не трахнуть его было очень сложно. Но он сумел, в итоге кончив, как подросток, в эти жутко облегающие кожаные штаны. Эрекция болезненно упиралась в ширинку, но Чонгук так стонал, что это воспринималось как что-то неважное.       Вообще, Гук оказался интересным… Нет, не то слово. Неожиданным? Удивительным? Настолько уверен в себе, если не сказать хуже; такой красивый, сильный, настоящий мачо — и вдруг готов подчиниться ему в постели. Это подкупало, сбивало с толку и совершенно обезоруживало Тэхёна, который, кажется, окончательно расслабился, позволяя Чонгуку так много. Нет, серьезно, тот приручил Тэ буквально за несколько дней: совместные занятия через пару встреч переросли в секс, тот — в отношения, которые и длятся-то всего ничего, а они уже практически живут вместе. Возможно, дело было в длительном одиночестве Тэхёна, а может, виной всему харизма и обаяние Гука, но его присутствие абсолютно не напрягало, не тяготило, не казалось навязчивым — с ним было спокойно. Уютно. Защищенно. И то, что они все время проводят вместе, воспринималось правильным, словно так и должно быть.       Несмотря на очевидную неприспособленность Чонгука в быту, это не раздражало, скорее казалось милым… Тэ повернулся и, не удержавшись, легонько провел кончиком пальца по бровям, по носу Гука, на что тот забавно сморщился и отвернулся, чуть не рухнув с узкой для двоих постели. Пожалев намаявшегося за вчерашний день парня, Тэхён осторожно перебрался через него, натянул повыше одеяло и подпихнул к стенке, чтобы тот не свалился.       — Тэ, уже пора вставать?.. — невнятно пробормотал Чонгук, подмял под себя подушку и снова отбросил одеяло.       Тэ фыркнул — до того забавно это выглядело. И в этот самый момент Чонгук показался ему удивительно близким и родным, словно они вместе черт знает сколько времени. Тот выглядел настолько милым: взъерошенный со сна, с приоткрытым ртом и подрагивающими ресницами…       Если отбросить тот факт, что общаться они стали только недавно, как, впрочем, и узнавать друг друга, то Чон Чонгук стал ему очень дорог за это время. За последний год Тэ привык к одиночеству, не сразу, конечно, но ежедневные заботы быстро вытеснили все ненужное — не важное для выживания. Порой он буквально выдирал себя из кровати, чтобы снова идти в школу, потом работать, а потом еще и учиться; в такие моменты дни казались ему бесконечно длинными, а в скором времени и вовсе слились в какой-то вечный забег по кругу. Вечерами, едва голова падала на подушку, он отключался, и так день за днем долгие месяцы. Немудрено, что он привык и просто не ждал ничего хорошего, а со временем и вовсе забыл, каково это — не быть одному.       Но потом пришел Чонгук и напомнил. С разбегу ворвался в его жизнь, перевернул все с ног на голову, играючи влез в его личное пространство, в его дом, в его сердце и занял собой все мысли. И самое удивительное, что Тэхёну это нравилось. Он смотрел на спящего в его постели Гука и ощущал приятную уверенность, что, пока они вместе, все будет хорошо.       Спящий парень шумно вздохнул и перевернулся на другой бок, отворачиваясь от солнечных лучей, пощекотавших закрытые веки. Тэхён фыркнул и отвел взгляд, тут же зацепившись за брошенную на пол футболку Чонгука. Растерянно оглядев комнату, он буквально везде заметил следы пребывания Гука: валяющаяся одежда, учебники, рюкзак и канцелярские принадлежности. Только сейчас он по-настоящему осознал, что его дом изменился: в ванной появилась вторая щетка, в шкафу новая одежда. А чашки? Каждый раз, наливая себе кофе, он невольно ощущал легкое возбуждение — очень уж воспоминания были горячими. Слабый, еле уловимый аромат парфюма Гука пропитал здесь, кажется, все, но больше не вызывал негатива — с Чонгуком, в отличие от Джинхо, его связывали в большей степени приятные воспоминания, и он искренне надеялся, что так будет и дальше. Можно же помечтать? Быть может, они будут вместе и после выпуска из школы?.. Было бы здорово. Он представил себе это: вот они живут уже несколько лет вместе — закончили университет и оба работают, и скоро у них отпуск, например, вечером будет самолет на Чеджу, где предстоит две недели райского отдыха…       Вздрогнув, он сглотнул и прикрыл глаза — такие мечты не доведут его до добра. Они встречаются без году неделя, а он уже себе такого напридумывал. Так не бывает. Обозвав себя наивным идиотом, Тэхён решил жить сегодняшним днем, хотя бы в отношениях с Чонгуком, и радоваться тому, что имеет.       Только вот все правильные рациональные мысли разбивались об один только вид умильно чмокающего губами сонного Гука. Как в него можно не влюбиться, черт?       Да никак.       Тэхён вынужден был признать, что Чонгук поразительно легко добился того, чего хотел — влюбил его в себя. Да, у того хватало отрицательных черт характера, но нельзя было не признать его целеустремленности, если, конечно, цель в его понимании была достойной. В этот момент Тэ то ли завидовал Чонгуку, то ли восхищался им… То, как быстро Чон принимал решения и претворял их в жизнь, обескураживало. Казалось, этот парень не знает никаких сомнений. В отличие от самого Тэхёна, которому сто раз надо было все проверить, подумать, взвесить и только тогда начинать действовать в нужном направлении. «Нужно брать пример с Чонгука», — решил он. И начать стоило прямо сейчас, поэтому он быстро, чтобы не передумать, прошел в комнату матери, открыл верхний ящик прикроватной тумбочки и взял связку ключей от дома.       Сегодня он даст их Чонгуку.       Ну а что? В конце концов, здесь он бывает даже чаще, чем дома, так что не хотелось, чтобы тот ждал, если Тэ задержится в школе или еще где. Даже запасные вещи собрался привезти, и Тэхён совсем не был против, прекрасно понимая, что к временному увлечению так не относятся и уж тем более не стремятся занять полки в шкафу. Он важен Чонгуку, и от этого сердце начинало стучать быстрее, а на лицо так и норовила выползти глупая улыбка.       А еще Гук оказался неожиданно заботливым. Да даже в детстве мать никогда над ним не тряслась, как это делает он, и все это так ненавязчиво, словно само собой разумеющееся, зато с грацией носорога: решил, что они вместе, — и переехал к нему, захотел порадовать — и купил то, чего не хватает.       Купил. Да уж. В первое мгновение, увидев сумму заказа, Тэхён ужасно разозлился: потратить такую невероятную по его понятиям кучу денег — и на что? На шмотки и сладости, а понимание, что двадцать пять тысяч долларов — это мелочь для Чонгука, так, карманные расходы «на неделю», вызывало постыдную зависть — кому-то повезло родиться в сверхобеспеченной семье. А ему казалось, что он давно избавился от злости на богатеньких разбалованных девочек и мальчиков, своих одноклассников, по сравнению с которыми временами чувствовал себя стариком. Они ничуть не ценили того, что имели, просто потому, что не знали, что бывает по-другому… Нет, не так, они знали, но никогда не задумывались.       Объяснения Чонгука его немного успокоили, и вот тогда он жутко смутился, почувствовав себя неблагодарной сволочью — его стараются порадовать, а он еще и нос воротит.       Смущение усилилось, когда привезли доставку. Парень, нагруженный свертками как мул, задушенно уточнил его имя, с облегчением сгрузил на пол технику, бросил: «Ждите», — и ушел. Тэхён недоуменно пожал плечами и захлопнул дверь… чтобы через пять минут открыть снова вернувшемуся с новыми пакетами курьеру. Предупредив, что там еще много, тот снова убежал, в итоге сделав шесть ходок, пока не перенес все. Расписавшись в планшете, Тэ поблагодарил и, закрыв входную дверь, растерянно оглядел гору покупок, наваленную в прихожей и занявшую почти весь коридор. Разбирать это без Гука не хотелось, точнее, казалось неправильным, но тот был легок на помине.       А кофеварка? Этот монстр занял добрую треть кухонной столешницы. Теперь резать и смешивать ингредиенты для приготовления еды придется на обеденном столике — там доска и все прочее хотя бы поместится. Правда, его несколько беспокоили оценивающие взгляды Чонгука, которые тот бросал на остальные предметы обихода…       Когда запиликал будильник, Тэ вздрогнул, выныривая из раздумий, крепко сжал ключ и… вздрогнул повторно — в комнате что-то грохнуло. Кажется, Чонгук все-таки свалился с кровати.       Отдать ключи так и не удалось. Гук оказался копушей, с утра больше всего напоминая недовольную сову: хмурил густые брови, бессмысленно таращил широко раскрытые глаза, сидя покачивался на постели, ерошил волосы, тер лицо, широко зевал и в итоге чуть снова не завалился спать, так что Тэхёну пришлось его тормошить.       Пока собирались, Тэ осознал, как сильно отвык сосуществовать с кем-то на одном пространстве: они постоянно сталкивались локтями и пихались, когда чистили зубы, а утренний душ больше напоминал прелюдию — они еле смогли остановиться и просто отдрочить друг другу.       Позавтракать они уже, естественно, не успевали, а до машины бежали наперегонки, так что Тэхён сделал себе мысленную пометку заводить будильник на полчаса раньше.       Впрочем, успели они вовремя. Чонгук, правда, поморщился, когда он попросил остановить машину за полквартала от школы, но послушно припарковался и жарко поцеловал на прощание.       А вот в школе все проходило не так радостно. Уже после первого урока Тэ увидел, как на Гука в коридоре вешается какая-то девица из их компании, а тот приобнимает ее за талию, и ощутил глухое раздражение. Которое только усилилось, когда Намджун привычным и каким-то собственническим жестом обхватил его за плечи. И Чонгук был вовсе не против, он, кажется, даже не обратил на это внимания, как-то между делом отвечая на прикосновения. Другие люди трогали — можно сказать, лапали — его парня, а Тэхён ничего не мог сделать — оставалось только смотреть.       Тэхён ерзал на уроках, его просто распирало от ревности и злости на самого себя: руки чесались от желания прикоснуться наконец к Гуку, а губы — от желания поцеловать. Он уже размечтался, как они вместе пообедают, но его ждал крупный облом: в спортзале начался ремонт.       Едва войдя в помещение, он тут же увидел, как рабочие таскают какие-то материалы под трибуны, и застыл.       — Ты Ким, верно? — послышался голос сзади.       — Да, учитель Сок, — обернулся Тэхён и поклонился.       — Послушай, я знаю, что ты там обычно обедаешь, — Тэ вскинулся, но, наткнувшись на понимающий взгляд тренера, опустил глаза. — Я ничего не имею против, но сегодня тебе придется пересидеть где-то в другом месте. Школа закупила стройматериалы, так что…       — Спасибо вам, — еще раз поклонился Тэхён, тренер махнул рукой и, повернувшись к какому-то человеку в униформе, заговорил с ним.       Тэхён вытащил мобильник и написал сообщение Чонгуку, что придет в столовую.       Однако это оказалось тем еще испытанием для его терпения и нервов. Уже купив еду — теперь он мог позволить себе потратить здесь деньги, раз Чонгук притащил столько продуктов, забив весь холодильник и кухонные шкафы, — он понял, что обед превратится в мучение. С двух сторон к Чонгуку липли девицы, прижимаясь грудью, напротив сидел Ким Намджун, нагло переплетя с Чонгуком ноги под столом и подкалывая его по поводу засосов на шее; к их столику постоянно подходили парни и девушки, и все требовали внимания Чона. А тот и рад был: со всеми болтал, много шутил и смеялся, с легкостью захватив внимание одноклассников да и вообще всей столовой. В какой-то момент идея скрывать отношения и притворяться, что они не знакомы, перестала казаться ему настолько привлекательной.       Тэхён отдавал себе отчет, что он дико ревнует, хотя сам отказался показать всем, что они встречаются, но, боги, он уже столько раз об этом пожалел, что сбился со счета. Настоящий король школы… Чон Чонгук был будто создан для такой жизни — он с легкостью удерживал внимание окружающих и явно наслаждался им. Завистливые, восхищенные, влюбленные взгляды, направленные на его парня со всех сторон, неимоверно раздражали Тэхёна. Он даже задумался, останется ли все это у Чонгука, если они все-таки откроются? А если нет, то не получится ли так, что Чон будет винить в потере статуса Тэхёна? И не начнет ли его наказывать за это? Нет, нельзя так рисковать… Повторения истории с Джинхо он просто не переживет, не сможет. Уж лучше оставить все как есть и наслаждаться тем, что имеет.       Но, боги, как же бесит! Просто неимоверно. «Ну сколько же можно?» — думал он. Хотелось вскочить и заявить на всю столовую, чтобы они не трогали его парня. Хотелось хорошенько встряхнуть Чонгука, чтобы тот не смел так эротично улыбаться, чтобы не обнимал и не прижимал к себе других людей, да еще так, будто в этом нет ничего плохого. Злость закипала внутри, разбегаясь жаром по венам, а Тэ только и мог, что скрипеть зубами от собственного бессилия. А ведь еще вчера вечером Чонгук говорил ему, что со всеми остальными покончено, что не будет никого другого.       Кусок в горло просто не лез, так что он отложил палочки и достал книгу. Сделав вид, что увлечен чтением, он принялся исподтишка наблюдать за Гуком и его компанией. О чем тут же пожалел: сидящая рядом девчонка взяла палочками кусочек мяса и положила Гуку в рот, при этом прижимаясь к нему своей выдающейся грудью, наверняка нарощенной пластикой или еще чем. Сука! Он зло прищурился и, не выдержав, достал телефон. Смс состояла всего из одного слова: «Развлекаешься?», зато следующий за ним злобный смайлик должен был продемонстрировать, как именно он отнесся к посягательствам какой-то девицы. Интересно, поймет?       Чон достал телефон, опустил взгляд на экран… «Ага, — увидел по его враз ставшему виноватым лицу Тэхён, — понял и осознал». Быстро стряхнув со своей руки тут же надувшуюся девицу, Чонгук, постаравшись сделать это незаметно, взглянул на него и одними губами прошептал: «Прости».       К счастью, прозвучал звонок на урок, и вся компания поторопилась уйти.       Следующие два урока Чон отсутствовал, уйдя на тренировку — спортсменов в последнее время часто снимали с уроков, ведь через неделю должны были состояться межшкольные соревнования. И Тэхён с удивлением осознал, что ему действительно не хватает этого парня, хотя бы в одном помещении. А еще в голову закрадывались дурные — он и сам это понимал — мысли о том, что вокруг Чонгука сейчас куча красивых спортивных парней, что душевая общая, хоть кабинки и разделены… Ревность буквально разъедала внутренности, хотя он изо всех сил старался доверять Чону и на самом деле не верил, что тот может ему вот так запросто изменить. Но в любом случае сегодняшний обед наглядно продемонстрировал, как подростки обоих полов вьются вокруг него, как Гук охотно принимает знаки внимания просто потому, что привык. Для него это что-то обыденное, тогда как Тэ бесился — Чонгук принадлежит ему! Как смеет кто-то другой его лапать? Кормить? Откровенно соблазнять? Черт побери! Бесит.       К третьему уроку без Чонгука Тэхён накрутил себя до такой степени, что перед глазами встала красная пелена, его едва не трясло от злости, причем непонятно, на кого больше: то ли на Гука — за то, что он так себя ведет, позволяя другим липнуть и прикасаться к нему, то ли на себя — за ничем, в общем-то, не спровоцированную и откровенно глупую ревность. Ему просто жизненно необходимо подтверждение, что Чонгук только его и ничей больше.       От вибрации входящего сообщения он едва не подпрыгнул на месте.       «Я закончил. Ты на уроке?»       «Да. Ты где?»       «В раздевалке. Сейчас приду»       «Там много народу?»       «Остались двое, но уже уходят. А что?»       «Сиди там. Я скоро буду»       А вот и возможность.       Тэхён прочитал ответное «Понял, жду» и, отпросившись выйти, почти бегом направился в сторону спортзала. Сейчас коридоры были пустынны: все сидели на занятиях, поэтому до раздевалки он добрался довольно быстро. Притормозив у входа, он отдышался и постарался взять себя в руки. Осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь: слегка растрепанный после тренировки Гук сидел на скамейке, уткнувшись в телефон, но как только скрипнула дверь, вскинулся и взглянул на Тэ.        — Ты пришел, — улыбнувшись, констатировал тот очевидное. — Что за срочность? Что-то случилось?       Чон поднялся на ноги и пытливо посмотрел ему в лицо, явно переживая.        — Случилось, еще как случилось! — зло выпалил Тэ и, стремительно приблизившись, толкнул Чона. Он злился, и это чувство наконец нашло выход, за жалкие секунды превратившись в желание наказать, пометить, вновь убедиться, что Чонгук принадлежит только ему. Тот, явно не ожидая такого поступка, влетел спиной в железный шкафчик и растерянно захлопал глазами. Он открыл уже было рот, намереваясь задать вопрос, но не успел — Тэхён шагнул вперед, втискивая свою ногу между ног Чонгука, и зафиксировал руки, крепко сжав запястья. — Я узнал, что, оказывается, очень ревнив, — прошипел он в лицо Чонгуку, — а еще жуткий собственник, — Тэ видел, как в первую секунду еще больше расширились в удивлении его глаза, а затем мгновение осознания — и во взгляде загорелось понимание. — Какого черта ты позволяешь им к себе прикасаться, а?!       И он сильно укусил Чонгука в основание шеи, как раз туда, где она переходит в плечо. Это больно — он знал наверняка.       — Тэхён! — вскрикнул Чонгук и дернулся, но это только сильнее распалило Тэ: он жестко встряхнул его и снова несильно приложил об дверцу шкафчика.        — Ты мой, Чонгук. Ты сам это сказал, забыл? — впившись жадным поцелуем в его рот, он властно раздвинул губы и скользнул языком по небу, вызвав задушенный стон у Гука. Стояло у того крепко, он, явно непроизвольно, потирался о втиснутое между его ног колено и загнанно дышал. Прикусив его нижнюю губу, Тэ цапнул зубами подбородок и снова переключился на шею, с силой втягивая солоноватую от пота кожу. Пройдясь напоследок зубами, он отпустил запястья Чонгука и прямо сквозь одежду крепко сжал соски. Тот выгнулся, сильно прикусив губу, глаза закатились, а безотчетные движения ускорились. Тэ вновь грубо поцеловал его и притиснул к себе, изо всех сил впиваясь пальцами в спину.       — М-м-м… — замычал Чонгук и дернулся, отстраняясь. — Тэ… — зажмурившись, выдохнул он, а Тэхён снова припал к шее, с силой проходясь языком от межключичной ямки до подбородка. — Пожалуйста…       — Пообещай, что ты только мой, — почти прорычал Тэхён: мысль, что кто-то другой видел его Гука таким, была непереносима. — Поклянись!       — Клянусь, — горячечно, вряд ли осознавая, что говорит, повторил Чонгук, и Тэхён снова глубоко и жадно поцеловал его.       Чон негромко вскрикнул в губы Тэхёна, а следом по его телу прокатилась волна дрожи, и он протяжно застонал, кончая. Тэхён не отводил глаз, наслаждаясь зрелищем, а затем еще раз, самый последний, укусил его за шею, всю уже расцвеченную багровеющими прямо на глазах пятнами, и сделал шаг назад.       — Я не прощу тебе измены, — прерывисто дыша, бросил он, и Чонгук вскинулся, с тревогой рассматривая его лицо. Посторгазменная дымка стремительно исчезала из его глаз, уступая место недоумению, сменившемуся на осознание, но прежде чем он успел что-то произнести, Тэхён угрожающе произнес: — Ты только мой, понял?       Он медленно кивнул, словно видел перед собой дикое животное, и гулко сглотнул.       — Твои руки принадлежат мне, — он вновь прижал руки Чонгука к стене, чуть разведя в стороны.       — Да, — выдохнул тот, во все глаза разглядывая Тэхёна.       — Твое тело принадлежит мне, — Тэ задрал футболку и раскрытой ладонью собственнически огладил крепкие мышцы живота, провел по ребрам и груди, сжал пальцы на талии, как раз там, где она переходила в бедра, и чуть дернул на себя. Гук застонал и откинул голову, слегка ударившись затылком о стену.       — Твой рот тоже принадлежит мне, — Тэхён, продолжая удерживать Чона одной рукой, вторую достал из-под футболки и, поднеся пальцы к лицу, с нажимом провел по губам. Чонгук приоткрыл рот, тут же обхватив губами указательный палец, приласкал его языком, втянул глубже, продолжая лизать кожу. И от этой нехитрой ласки, от воспоминаний и ассоциаций, Тэхён, который в отличие от Чона так и не кончил, закусил губу и хрипло выдохнул. Когда Гук сильно сжал губы, а затем выпустил его с пошлым чмокающим звуком, это стало последней каплей — Тэ ухватил его за плечи и нажал, заставляя опуститься на колени. И замер… От открывшегося зрелища перехватило дыхание: Чонгук, с горящим похотью взглядом, припухшими губами, багровевшими на шее засосами и укусами, стоял перед ним на коленях и был настолько прекрасен, что просто ехала крыша.       — Ты чертовски красив, знаешь это? — не удержавшись, проговорил Тэхён. Он не лукавил — в этот момент он мог с уверенностью сказать, что Чонгук — самый красивый парень из всех, кого он когда-либо встречал. Разве возможно не влюбиться в такого?       — Наконец-то ты это признал, — хмыкнул Гук, а затем потерся лицом о джинсы, как раз там, где ткань красноречиво оттопыривалась. — И да, мой рот к твоим услугам.       — Я знаю, — уверенно произнес Тэ и провел большим пальцем по губам, — больше всего на свете мне сейчас хочется заставить тебя отсосать, прямо здесь, в раздевалке, — Чонгук резко выдохнул от его слов и, подавшись вперед, вновь потерся лицом о джинсы. — Вставить тебе в горло, Чон, глубоко, — горячо зашептал он, — так, чтобы до самого основания. Только представь: король школы глотает член главного ботана, стоя перед ним на коленях в школьной раздевалке.       — О господи, — выдохнул Чонгук, —  да… Черт, да, — хрипло отозвался и потянулся к нему, но Тэхён от греха подальше отступил.       Чонгук гулко сглотнул, облизнул губы и опалил таким взглядом, что член дернулся. Подумать только, еще немного — и он кончит от одного этого взгляда…       Тэхён впился глазами в дернувшийся кадык и признался:       — Я так хочу трахнуть твой рот. Хочу, чтобы ты взял мой член и позволил кончить тебе в глотку, — Чонгук залился краской. Золотистая кожа стремительно покрылась румянцем, он облизнул губы и задышал через рот. — Ты позволишь мне это?       — О да-а-а… — почти простонал он. Взгляд снова поплыл, зрачки расширились, превращая глаза в два бездонных колодца.       — О, неужели хочешь? — ухмыльнувшись, спросил Тэхён, снова начиная злиться. Своим легкомыслием Чонгук заслужил наказание, и сейчас он свое получит.       — Очень, — поспешно согласился Гук. — Можно? — и протянул к нему руки.       — Нет, — отрезал Тэ и от души насладился выражением полнейшего офигевания на лице Чонгука.       Тот несколько секунд удивленно разглядывал его лицо, словно ища там опровержение категоричному отказу, но, видимо, не найдя, осторожно уточнил:       — Почему нет? Позволь мне, Тэхён, — он подался вперед и вцепился в пояс его джинсов, умоляюще глядя снизу вверх. И Тэ едва не сломался от такого взгляда, но в голове молоточками стучала мысль, что он, пусть и злился, и хотел наказать Чонгука, но хоть как-то повредить его репутации не планировал точно. А ведь стоит кому-нибудь зайти в раздевалку…       — Я сказал нет, Чонгук, — оборвал его Тэ, — считай это наказанием за свое поведение, — отведя его руки в стороны, Тэхён присел на корточки и зашептал: — Хочу, чтобы ты весь день страдал от желания и предвкушения, — Чонгук жалобно застонал, — а вечером я поимею твой рот…       Чонгук шумно выдохнул и снова потянулся к нему, но Тэхён быстро поднялся на ноги, отходя в сторону и тщетно пытаясь сделать вид, что ему это далось легко: ходить было неудобно.        — Ты не можешь так со мной поступить, Тэхён, — заканючил Гук, состроив жалобную мордашку. Он поднялся на ноги, но тут же рухнул на скамейку — ноги его не держали. — Это слишком жестоко.       Было очевидно, что Чон принял его условия, хоть и ворчал. И это не могло не радовать: однажды Гук сказал ему, что в их отношениях все будет так, как решит Тэхён, но тогда в это как-то не слишком верилось. И вот сейчас, когда им обоим так хочется, Чонгук — кажется, безо всякой задней мысли — подчинился, пусть ему это и не понравилось.       — А ты бы предпочел, чтобы я был мягким и послушным? — заинтересованно спросил Тэ.       Чонгук, который, видимо, собирался продолжить возмущаться, резко захлопнул рот и пытливо посмотрел ему в лицо. А спустя несколько томительных секунд все-таки признался:       — Нет, Тэ. Я бы предпочел, чтобы ты оставался таким, какой есть, — он вздохнул и все-таки встал на ноги. Тэ окинул его взглядом и усмехнулся — кому-то нужно в душ. Чонгук выглядел так, словно только что хорошенько потрахался: шея в засосах, на штанах влажное пятно от спермы, а губы зацелованные настолько, что опухли и потемнели от прилившей крови, а самое главное — у него опять стояло. Когда он поднялся на ноги, это стало еще заметнее, но Тэ подозревал, что и сам выглядел ничуть не лучше, разве что джинсы были более плотными, чем тонкие спортивки. — Я буду ждать вечера, — Чон подошел ближе и жарко поцеловал, жадно лаская языком его рот, а, оторвавшись, со смешком добавил: — Но ты садист, это точно!       — Я знаю, — вернул улыбку Тэхён, щелкнул Чонгука по носу и развернулся на выход, — все, побежал на урок, — и поспешно, так, что это выглядело как побег, рванул наружу, размышляя, кто же из них будет страдать от желания сильнее.       Очень возможно, что это будет он, а не Гук.