Глава 11
26 июня 2020 г., 23:52
— Я отвезу тебя и поеду на работу, — сообщил Чонгук севшему в машину Тэхёну, который настоял на том, чтобы встретиться за пределами школы, а не на глазах у всех учеников. Хотя, если честно, то после сегодняшнего настаивать на этом было все труднее…
Тэ бросил взгляд на Чонгука и тут же невольно залип, разглядывая яркие засосы на его шее. Вспыхнувшее чувство вины не смогло пересилить разлившееся в груди сладкое удовлетворение. И возбуждение. Стоило лишь подумать о том, что он умудрился наобещать в раздевалке, как от предвкушения что-то приятно щекотало внутри. О, кто бы знал, как тяжело оказалось сдерживаться и просто ждать вечера, ведь даже сейчас, в эту самую секунду, ему до одури хотелось просто разложить своего парня прямо в машине и зацеловать до грохочущего в висках пульса и припухших губ.
— Если ты будешь и дальше так поедать меня взглядом, то о работе придется забыть, — с придыханием прошептал Гук, скосив на него глаза и вцепившись в руль обеими руками. — Нравится? То, что видишь, я имею в виду.
— Нравится, — признался Тэхён, — ты даже не представляешь себе, насколько. А тебе? — решил спросить он. Поздновато, конечно, но чего уж теперь.
— Мне тоже, — Тэ удивленно распахнул глаза, что не осталось незамеченным. — Ну, а что тебя так удивляет? Мне приятны твои метки на своей коже, а уж сам процесс…
В памяти тут же невольно всплыли события в школьной раздевалке, и он сокрушенно застонал.
— Ради бога, Гук, давай сменим тему? — взмолился Тэ.
— Ну не одному же мне мучиться до вечера, — хмыкнул Гук, а потом добавил: — Ты бы видел глаза Намджуна, когда он заметил твои художества на моей шее, — Тэ изо всех сил постарался укоряюще взглянуть на Гука, и это, судя по всему, удалось, так как тот не стал продолжать. — После работы заеду домой за вещами, а потом я весь твой, — севшим голосом хрипло пообещал он и опалил таким взглядом, что у Тэхёна волоски на руках встали дыбом, а по спине побежали колкие мурашки.
— Мой… — беззвучно повторил одними губами Тэхён, пробуя слово на вкус, и сунул руку в карман, где весь день лежали так и не отданные ключи.
Пока они поднимались по узкой улочке к дому, Тэ волновался, как воспримет Чонгук его поступок. Но ведь, если все это не притворство, если Гук действительно серьезно настроен, то он должен понять все правильно, да?
Замерев на крыльце перед входной дверью, Тэхён несколько раз глубоко вдохнул, словно бы в омут с головой нырнуть собрался, а затем, испытав очередной прилив неуверенности, начал:
— Я… — он замялся, взглянув на Чона из-под ресниц, — Чонгук, я… — брови Гука удивлено приподнялись, а во взгляде проступил немой вопрос. Он явно не понимал, отчего вдруг Тэ разнервничался. — Да господи боже, — буркнул Тэхён себе под нос и уже решительнее продолжил: — Я хочу тебе кое-что отдать…
Но закончить ему не позволил показавшийся чертовски пронзительным рингтон мобильника Чона, прозвучавший так резко, что оба вздрогнули от неожиданности. Гук, к его чести, даже не потянулся за телефоном, только недовольно дернул плечом и придвинулся ближе.
— Ответь, — произнес Тэ.
— Переживут, — отрезал Чонгук.
— Вдруг что-то важное, — не согласился Тэхён. — Ответь.
На самом деле этот дурацкий звонок сбил ему весь настрой и остатки решимости, и он уже вовсе не был уверен, что готов отдать ключи вот прямо сию секунду. Нет, Тэ все еще хотел это сделать, но подобный шаг оказался неожиданно сложным, ведь, по сути, ключи — это его способ показать, что влюблен, что настроен на серьезные отношения, что хочет видеть Чонгука как можно чаще… Это почти как сказать «я люблю тебя».
Гук несколько мгновений помялся, но в итоге достал айфон из кармана и выругался под нос.
— Начальник, — прокомментировал он, — надо ответить, — и вскинул на него виноватый взгляд.
— Конечно, — натянуто улыбнулся Тэ и принялся спокойно ждать, пока тот поговорит по телефону. Чонгук то и дело кидал на него неуверенные взгляды, а по его ответам Тэ сразу понял, что его просят срочно приехать — что-то там стряслось с одним из официантов. Так что стоило Гуку сбросить звонок, как Тэхён, не дожидаясь извинений и объяснений, произнес: — Поезжай, — и успокаивающе улыбнулся, — продолжим вечером.
— Спасибо, — Гук быстро поцеловал его в губы и, развернувшись, поспешил вниз по улице.
А Тэхён еще какое-то время стоял на крыльце, продолжая сжимать ключи в кармане. Ничего страшного не случилось, верно? Он просто отдаст их вечером, вот и все.
***
Родной дом встретил Чонгука пустым холлом и кондиционированной прохладой, а еще ненавязчивым запахом какой-то дорогой химии — то ли чистящего средства, то ли специальной отдушки. И это неожиданно показалось неприятным. Он вдруг осознал, что в доме Тэ всегда пахло гораздо уютнее, хотя он не мог точно сказать, чем именно. Входя туда, он сразу расслаблялся, а вот в особняке подобное мог позволить себе только в собственной закрытой на ключ комнате: та толпа народа, которая обитала тут постоянно, не говоря уж про приходящих наемных работников, не позволяла нормально отдохнуть. Чонгук хмыкнул: после встречи с Тэхёном как-то слишком над многим он стал задумываться и, хотя порой мысли были неприятными, а от самого себя временами тошнило, ему, как ни странно, нравилось — жизнь и собственное отношение ко многим вещам изменились. Пока взбегал по лестнице, он встретил горничную, охранника и секретаря отца со стопкой папок в руках — какая уж тут приватность. Ворвавшись в комнату, он вытащил из гардеробной первый попавшийся чемодан и стал кидать туда вещи. Его ждет Тэ, а он тут витает в пространных размышлениях. А еще у них запланирован потрясающий секс — с Тэхёном он всегда был таким: наполненным ярким, острым удовольствием и вместе с тем странно доверительным, словно они вместе уже целую кучу лет. Наверное, в этом все дело, понял Чонгук, он доверяет Тэхёну, позволяет себе расслабиться и не изображать из себя звезду школы, не оправдывать ожиданий окружающих — просто быть собой. — Куда-то собираешься? Вопрос матери заставил его вздрогнуть и замереть на месте прямо со стопкой футболок в руках. Вот же ж!.. После длинного дня в школе и рабочей смены хотелось побыстрее оказаться рядом со своим парнем (он еле доработал в ресторане, предвкушая вечер с Тэхёном и постоянно витая в облаках), а теперь придется объясняться. Радует, что это хотя бы не отец. Остается надеяться, что Гук успеет свалить раньше, чем тот закончит: присутствие в доме секретаря означало, что родитель занят чем-то важным и это надолго. Чонгук повернулся и застыл, рассматривая мать. Как всегда совершенна: идеально сшитый светлый костюм, неброские, но дорогие украшения, дневной макияж, прическа волосок к волоску… Интересно, как она, такая правильная и безупречная, отреагирует, скажи он ей, что связался с парнем? То, что про их отношения с Тэхёном могут узнать в школе, его не пугало, отец точно будет резко против — других вариантов просто нет, а вот мать… — У тебя кто-то появился? — вдруг улыбнулась она, заходя в комнату и закрывая дверь. — Откуда ты?.. — проговорил он, но замолк, увидев выразительный взгляд, направленный на его горло. Он непроизвольно коснулся отметок на шее и потупился. — Точно. Она вновь улыбнулась и присела на кровать, положив ногу на ногу. Хищно блеснули в электрическом свете носки лаковых туфель на высокой шпильке. — Ну так что, решил перебраться в любовное гнездышко? — немного насмешливо спросила мама, но в глазах затаилось тревожное ожидание. Напряженная морщинка на лбу подсказывала, что не так уж легко она относится к его поступку, как пытается показать. — Типа того, — не стал вдаваться в подробности Чонгук, возобновив сборы и надеясь, что она отстанет с расспросами. Но не тут-то было. — Кто она? — продолжила мама. — Я ее знаю? — Это вряд ли, — поспешил заверить ее Чонгук, но потом вспомнил, что родители близко общались с директором и просто как со знакомым, и по поводу его косяков, и исправился: — Хотя, возможно, и слышала что-нибудь. — В любом случае, я рада, что ты наконец определился, — вдруг призналась мать. — Все эти девицы, то одна, то другая… Это нехорошо, Чонгук. Тебя извиняет только твоя молодость, — он мысленно поморщился, но промолчал. — Так как ее зовут? И она потянулась поворошить одежду, которую он небрежно накидал в раскрытый чемодан. Гук замер, понимая, что от прямого вопроса так просто не уйдешь, да и лгать отчего-то не хотелось. Быстро, пока не передумал, он выпалил: — Его… — мать застыла в середине движения и вскинула на него непонимающий взгляд, так что Гук продолжил: — Не ее, а его, — он заметил, как округлились глаза матери, а рот слегка приоткрылся в удивлении. И, чтобы отрезать себе дорогу назад, он назвал имя: — Ким Тэхён. Повисла пауза. Мама, видимо, переваривала информацию, а Чонгук замер как истукан — отчего-то сейчас ему было важно, что она скажет. — Ким Тэхён… — слабым голосом повторила она, а затем внезапно как-то неуверенно улыбнулась. — Ясно. Парень, значит. Ну что ж… Чонгук хмыкнул на такую реакцию и мысленно выдохнул: могло быть гораздо хуже. — Так ты решил пожить у него? — осторожно уточнила мама, поднимаясь, огибая кровать и вынимая клубный пиджак из чемодана, вместо этого положив несколько тонких джемперов и рубашек. Потом, оценивающе посмотрев на сына, вынула рубашки, заменив их футболками с длинным рукавом. — Кто их будет гладить, — пробормотала она себе под нос, и Чонгук понял, что та права. По-новому оценив содержимое чемодана, он успокоился — сойдет. — А его родители против не будут? Чонгук снова неловко замер на месте. — Он… Он живет один, мать уехала и… В общем, один. — Наверное, и обеспечивает себя сам? — полувопросительно уточнила она, скрывшись в гардеробной. — Откуда ты знаешь? — напрягся Чонгук и пошел к матери, замерев на пороге и глядя, как та выбирает ему обувь. — Отец что, опять следил за мной? Пару лет назад к нему приставили негласную охрану. Узнал он об этом случайно и устроил жуткий скандал, но свободу в итоге удалось отстоять. — Пока нет, — успокаивающе улыбнулась мама, — но твои траты на этой неделе несколько… нетипичны. Чонгук настолько привык, что его не ограничивают в деньгах, что совершенно забыл, что родители регулярно проверяют, на что именно он тратит эти самые деньги. — И что теперь? — как поведет себя отец, обнаруживший, что его единственный наследник связался с парнем, да еще и нищим полукровкой, гадать не приходилось. А он узнает обязательно, вопрос только когда… и ни одной идеи, как этого избежать, пока не было. — Не волнуйся, я ничего ему не скажу, — мама подошла и положила руки ему на плечи. — Тебе ведь дорог этот мальчик, Тэхён? — Да, я люблю его, — после небольшой паузы признался Чонгук и опустил взгляд, но тут же вскинулся, едва почувствовал на щеке маленькую ладошку. — Мам… — Ничего, — тепло улыбнулась она, рассматривая его лицо, — я так рада, что ты повзрослел. Я вижу, как ты изменился. Чонгук молча смотрел на женщину, которая его родила и которую он всегда считал холодной и равнодушной, и видел, как светятся теплом ее темные глаза, так похожие на его собственные. — Мой мальчик, — она потянула его вниз, заставив чуть наклониться, и нежно поцеловала в лоб, — ты же понимаешь, что отец все равно обо всем узнает? Мне не удастся долго морочить ему голову, — Чонгук едва кивнул: то, о чем говорила мама, он знал и так, но усиленно гнал от себя эти мысли, желая насладиться тем, что есть сейчас. Новые отношения захватили его, а еще учеба и работа… Все так завертелось, что времени просто остановиться и немного поразмыслить не было совершенно. — Что бы ты в итоге ни решил, я тебя поддержу. — О чем ты? — растерянно спросил он. — Я просто хочу, чтобы ты знал это. Я всегда буду на твоей стороне, — пообещала она и обняла его. В груди все стянуло узлом, в горле застрял комок, а глаза жгло. Чонгук вывернулся из материнских объятий и молча продолжил собирать вещи, пряча лицо, мама тоже больше не настаивала на такой непривычной для них откровенности, просто помогала ему. Чонгук чувствовал себя до ужаса глупо — он, как оказалось, совершенно не знает собственную мать. На девятнадцатом году жизни обнаружить, что она вовсе не такая высокомерная и холодная, как он считал всегда, было неожиданно. Что ж, значит, Тэхён был прав, ведь теперь он уверен, что, по крайней мере, мама его любит и готова поддержать. В копилку к этому выводу добавился тот факт, что она собственноручно вывела его из дома, сделав вид, что едет по делам, а он ее отвозит. С чемоданом, ага. А после поехала с ним к Тэхёну. Дорогой он рассказал, что устроился на работу, и повеселил ее рассказом о забавных случаях в ресторане. Мама охала, ахала и смеялась, и это было настолько непривычно — вот так общаться с ней, видеть настоящую, искрящуюся смехом улыбку на ее лице, — что Гук нет-нет да посматривал на нее, словно не веря, что это действительно его мать: женщина со стальным стержнем внутри, закованная в рамки строгих правил и официоза. Почему-то вид неказистого домишки Кима ее неожиданно порадовал: мама внимательно оглядела строение с облупившейся краской, чистые стекла в окнах и довольно улыбнулась, заметив, как Чонгук привычным движением открывает калитку. — Ну что ж, я пойду. А вы не забывайте вовремя питаться и не пропускайте учебу, хорошо? Ну и хотя бы иногда появляйся дома, чтобы отец раньше времени не всполошился. Чонгук заторможенно кивнул и спохватился: — Постой, разве ты не зайдешь? — Не хочу вам мешать, — отмахнулась она и достала из сумочки телефон. — Вызову такси и пойду. — Давай я отвезу тебя? — встрепенулся Чонгук: после долгого дня, наполненного событиями, он немного подтормаживал, зато тело наполняло нервное возбуждение. — Не стоит, дорогой. Сама доберусь, тем более я уже вызвала машину. Береги себя, — она поцеловала его в щеку, хотя обычно так не делала, и осторожно стала спускаться по щербатой брусчатке, громко цокая своими высоченными шпильками. Он так и стоял на крыльце, растерянно глядя ей вслед — за сегодня Чонгук получил больше ласки от матери, чем за последний год. Все страньше и страньше. Мотнув головой, он позвонил, решив, что подумает об этом как-нибудь потом. Тэхён, открывший двери, выглядел до ужаса мило: растрепанный, заспанный и такой родной, что Чонгук не удержался, шагнул в дом и подхватил его, закружив на месте. — Эй! Ты чего? — шутливо возмутился Тэхён и стал брыкаться. Гук хохотнул и поставил его на пол. Наверное, утаивать от Тэхёна, что его мама в курсе их отношений, будет не очень правильно, так что Чонгук решил не затягивать с признаниями. — Я рассказал все матери, — выпалил он. Тэ замер, вытаращив глаза. — Зачем?! — Так получилось, — не стал вдаваться в подробности Чонгук, все еще опасаясь, что Тэ будет ругаться. — Как бы то ни было, она не против. Мама сказала, что в любом случае поддержит нас, и обещала ничего не говорить отцу, — он широко улыбнулся, но улыбка тут же померкла, едва он вспомнил неодобрительные высказывания главы семьи по поводу людей нетрадиционной ориентации. — Правда, он все равно узнает, но лучше бы попозже… Тэхён заметно встревожился, и, чтобы отвлечь его, Чонгук бодро поинтересовался: — Что на ужин? Ты уже ел? Я жутко голодный! — Вот проглот, — усмехнулся Тэхён, переключаясь, и подтолкнул его в сторону ванны. — Иди мыться, а я пока все погрею. — Как скажешь, женушка, — фыркнул Чонгук и получил вдогонку легкий пинок. — Эй, и не жалко тебе мою задницу? Ее стоит беречь! — пафосно воскликнул он, кривляясь. Тэхён озорно улыбнулся и показал язык. — О, я буду очень бережно с ней обращаться, можешь не сомневаться, — низким голосом поддразнил его Тэхён, отчего моментально вспомнились события в раздевалке и их планы на этот вечер… В груди ёкнуло, сердце пропустило удар, и Гук резко затормозил у ванной, оглянувшись на него. Наверное, мелькнуло в его взгляде что-то такое… маньячное, потому что Тэ весь подобрался, улыбка медленно сползла с его лица, а глаза потемнели от расширившихся зрачков. В воздухе ощутимо сгустилось напряжение, и Чонгук шумно выдохнул. — Иди, — отрывисто приказал Тэхён, крепко сжав кулаки, — иначе я за себя не отвечаю. Чонгук гулко сглотнул внезапно ставшую вязкой слюну и кивнул — он не мог спокойно смотреть на такого вот Тэхёна. Каждый раз его словно разрядом тока прошибало, а из головы вылетали все мысли, кроме тех, что касались секса в любых его вариациях. Просто… Ну, еще секунду назад они дурачились, а затем словно переключатель щелкнул — и Тэхён пожирает его взглядом, полным желания обладать, а единственное, чего хочет Чон, это удовлетворить его желание. Он так быстро рванул в ванную, что дверь грохнула об косяк. Какой, к черту, ужин? Усталость слетела, будто и не было, а возбуждение нахлынуло так сильно, что сбивалось дыхание и подрагивали пальцы. В голове совершенно не отложилось, как он умудрился помыться, единственное, что знал точно — это было быстро. Выйдя из ванной, он даже не стал наматывать полотенце. Зачем? Ему нравились голодные взгляды, которыми Тэхён пожирал его тело, а смущения он и вовсе никогда не испытывал. Он едва отработал смену, то и дело проваливаясь в фантазии, просто потому, что одно воспоминание о Тэхёне, который обещал хорошенько отыметь его рот, заводило до болезненного стояка. Наверное, уточнять, что работать сегодня было сложновато, не стоило. Гук замер на пороге кухни, разглядывая Тэ, что старательно накрывал на стол. Наивный. Как будто они сейчас смогут просто сидеть и есть. Голод совершенно иной природы мучил его. Их обоих, судя по заметному стояку, оттягивавшему штаны Тэ. — Тэхён, — позвал он и едва узнал собственный голос, настолько низким он был. Тэ дернулся от неожиданности и, вскинувшись, взглянул на Гука. Пальцы разжались, и тарелка, что он держал в руках, полетела вниз. Как-то отстраненно он отметил, что та упала на подушки и не разбилась; Тэ не удостоил посуду даже взглядом: он жадно скользил глазами по телу Чонгука сверху вниз и обратно до тех пор, пока они снова не встретились взглядами. — Я так понимаю, ты не ужинать пришел? — хрипло спросил Тэ. — Верно подмечено, — выдохнул Гук. — Ты мне что-то обещал, припоминаешь? Как же там? — он сделал вид, что задумался. — А, точно! Отыметь мой рот… Я жду, что ты сдержишь слово, — ухмыльнувшись, хрипло произнес Гук и от души насладился тем, как Тэ прикрыл глаза и выдохнул, силясь справиться с возбуждением. Чонгуку нравилось, как он действует на Тэхёна, нравилось ловить его жадные, голодные взгляды. А когда ему удавалось довести Тэ до состояния полной невменямости и тот, почти не отдавая себе отчета, начинал командовать, это вообще срывало крышу. Потому что, кажется, не было ничего восхитительнее, чем его парень, отдающий приказы. Он не уловил, когда Тэхён подошел, просто вдруг его лицо оказалось так близко, что он совершенно безотчетно потянулся за поцелуем, который вышел ожидаемо коротким — они едва соприкоснулись языками, и Тэ отодвинул его, ухватив за плечи. Им обоим хотелось большего. Гук залип на почти черные сейчас глаза Тэхёна, взял его за руку и потянул за собой. — Идем, — позвал он и двинулся в комнату. Остановившись около кровати, Чонгук развернулся и застыл, пригвожденный к полу тем самым взглядом, которому он еще ни разу не смог противиться. Да и не хотел. Его тело подчинялось будто бы безо всякого участия мозга: ладони разжимались, плечи расслаблялись и он весь будто сосредотачивался на желаниях Тэхёна. Настраивался на него. И это было так одуряюще шикарно, что с каждым разом хотелось все больше. — Знаешь, я сегодня не смог ничего толком сделать, — проговорил Тэхён, — думал только о тебе, — и он быстро стянул футболку, отбросив ее в сторону, затем коснулся рукой его щеки, скользнул ладонью по шее, потрогал ключицы… — Только о том, как ты будешь мне отсасывать… Ты хоть представляешь, какой ты? — и Тэ провел самыми кончиками пальцев по его груди и обвел соски, отчего те моментально затвердели, а по коже побежали мурашки. — Какой? — завороженно повторил он; голос срывался. — Ты слишком хорош, Чонгук, — от звучания собственного имени, сказанного хриплым голосом Тэ, внутри все сладко скручивало. Это вообще нормально, так сильно хотеть кого-то? Он часто и быстро дышал, а желание безумным коктейлем мешалось с легким страхом и предвкушением, разгоняя по венам кровь. Казалось, что в комнате слишком душно, хотя это явно было не так. Чонгук прошелся глазами по голой груди Тэ, по животу, до тех пор, пока взгляд не уперся в резинку штанов. Гук притянул парня к себе и, подцепив большими пальцами пояс, потянул вниз. Одежда упала на пол, и Тэ переступил ее, оказываясь вплотную к нему — слишком близко, чтобы он мог вообще трезво мыслить. Чонгук невольно засмотрелся на красивые губы, которые Тэ закусил в волнении, и это неосознанное действие показалось дико эротичным. Тэхён весь был как ходячий секс. И как только окружающие этого не замечали?.. С другой стороны, хорошо, что вокруг одни слепцы, иначе Тэхён давно бы нашел кого-то. Гук облизал губы, шумно выдыхая, и, подняв глаза, столкнулся с вожделеющим взглядом потемневших глаз. Расширившиеся зрачки и легкая мутная поволока желания подсказывали ему, что Тэ думает о том же, о чем и он, а когда тот едва уловимо качнулся вперед, это послужило сигналом к действию. Чонгук одним слитным движением обхватил парня за плечи, притягивая к себе и коснулся мягких губ, утягивая Тэхёна в поцелуй. Тот прижал его к себе, вжимаясь всем телом, уцепился за шею у самой кромки волос и сжал ладонь. Он приоткрыл рот и в ту же секунду ощутил, как Тэхён скользнул внутрь языком, нетерпеливо облизывая все, до чего мог добраться. Поцелуй был настойчивым, торопливым и неловким — они несколько раз стукнулись зубами, но Гук только застонал, едва Тэ попытался отстраниться, и усилил напор. Когда воздух закончился, Гук оторвался, чтобы отдышаться, и залюбовался тем, как охуенно сейчас выглядел Тэхён: он загнанно дышал, так что грудная клетка быстро поднималась и опускалась, волосы были растрепанны, губы слегка припухли, а рот приоткрылся. А глаза… О боги! Они казались двумя каплями ртути и сияли желанием; там не было просьбы или мольбы, лишь продирающая до хребта страсть, а еще тот самый собственнический запал, который на раз вышибал мозги. — Тэ… — голос сорвался, и вместо просьбы вышел какой-то задушенный хрип, но тот, кажется, и так все понял, потому что поднял руку и сжал его плечо. Тэхён пытливо заглянул ему в глаза, а затем перевел взгляд на пол, и он, повинуясь мысленному приказу, опустился на колени, испытывая какое-то неправильное, постыдное удовольствие и легкое волнение. Перед самым лицом оказался член Тэ — ровный, гладкий, с проступившими под нежной кожей венами и капелькой смазки на головке. Чонгук поднял глаза на лицо Тэхёна и, не разрывая зрительного контакта, высунул язык и слизнул ее самым кончиком, едва касаясь. Но даже от этого Тэ содрогнулся и застонал, запрокидывая голову. От такой реакции тело словно током прошило, и Чонгук поспешил закрепить результат: уверенно обхватил головку губами и слегка сжал, втягивая глубже в рот, а затем качнулся вперед, насаживаясь сильнее. Тэхен распахнул глаза и впился в него взглядом. Чонгук просто упивался реакциями парня: вздохами, стонами, тем, каким низким становился его голос, как расширялись зрачки, как загнанно он дышал, тем, как непроизвольно прикусывал губу и как напрягались мышцы живота. Все это заводило настолько, что казалось, он может кончить от простого прикосновения. Член ныл, но он не спешил прикасаться к себе — не хотел, чтобы все закончилось так быстро. А вот гладить бедра Тэ, иногда впиваясь пальцами в мышцы, отчего тот вздрагивал и коротко стонал, было невероятно приятно. Кожу на ладонях и самые кончики пальцев прошивало разрядами удовольствия, даже когда он просто проводил рукой от колена до бедра. Запах, вкус — все в Тэ было совершенным для него. И то, что он имеет над ним такую власть, настолько сильно действует на Тэхёна, делало Чонгука невероятно счастливым. Впервые он стремился сам доставить удовольствие, а не тупо получить его. И он очень старался. — Дразнишь? — выдохнул Тэхён, убирая прядь волос с его лба, а следом жестко — именно так, как Гуку нравилось, — прихватил пряди на макушке. Он согласно прикрыл глаза и коротко простонал от прокатившихся по телу мурашек, отчего пальцы Тэ сжались сильнее и тот зашипел от удовольствия. Чонгук снова начал двигаться. Он впитывал малейший отклик тела Тэхёна, упивался собственными ощущениями, но больше — видом Тэ: тот тяжело дышал, хаотично прикасался к его лицу, шее, зарывался пальцами в волосы, дергая и потягивая их, явно пытаясь держать себя в руках, тихо стонал, шумно сглатывая. А Гук так и продолжал стоять на коленях, с членом во рту, чувствуя, как приятно скользит головка по небу и как потрясающе реагирует Тэхён, когда он с силой проводит языком по горячей пульсирующей коже. Было так одуряющее горячо, так потрясающе правильно, что он практически не обращал внимания, как впивается в колени жестковатый ворс ковра и как напрягается челюсть — все эти неудобства казались чем-то совершенно незначительным. Вдруг Тэхён всхлипнул и дернул его за волосы, а пальцами второй руки слегка надавил на подбородок, заставляя отстраниться. Чонгук на мгновение ощутил испуг — неужели он сделал что-то не так? Но тут Тэхён приказал: — Открой рот, — от властных ноток в его голосе Чона окончательно повело, и он поспешил подчиниться. — Шире. Да, вот так. Тэхён снова скользнул головкой внутрь, совсем неглубоко, и произнес: — Будет непросто в первый раз, я подскажу, поэтому слушайся меня, — Тэ провел правой рукой по его шее, левой так и продолжая сжимать пряди на затылке, и предупредил: — Твое горло должно быть прямым, иначе подавишься. Хотя ты и так будешь давиться, Чонгук, — предупредил он и нежно прикоснулся к его горлу. Чонгук медленно двинулся вперед, сжимая губы и пытаясь насадиться глубже — показывая, что готов и это его не пугает. — Я так хочу это увидеть… У меня мозги вскипают от одного твоего вида, — вибрирующим голосом признался Тэ и притормозил его, ухватив за подбородок. — Но как бы то ни было, знай, что в любой момент можешь меня остановить, хорошо? Чонгук коротко, насколько позволяло его положение, кивнул и снова подался вперед. Тэ выдохнул сквозь зубы; вены на его висках вздулись, а на лбу проступила испарина. — Не спеши, — задушенно выдохнул Тэхён. — Я сам. Продолжая крепко удерживать голову Чонгука, он скользнул глубже, впившись в него пристальным взглядом и отслеживая реакцию. Гук ощутил, как головка члена проехалась по его небу и уперлась в горло, а от следующего легкого толчка он подавился и рефлекторно отшатнулся, закашлявшись. Но тут же снова взял член в рот. — Старайся дышать носом, — прерывистым голосом проговорил Тэхён и почти простонал: — О господи, видел бы ты себя!.. Гука бросило в жар от подрагивающего низкого тембра. Он издал нечто среднее между стоном и всхлипом и двинул головой вперед, прикрыв глаза и положив ладони на ягодицы Тэхёна. Головка снова уперлась, но Гук усилием воли подавил рефлекс и сглотнул, наконец почувствовав, как распирает горло. Было непривычно, немного страшно и до одури возбуждающе. — Молодец, — выдохнул Тэ, подался назад и вновь легонько толкнулся вперед. И еще раз. Гук давился, но держался. Когда Тэхён снова дернул бедрами, из глаз Чонгука брызнули слезы и он задушенно всхлипнул. Тэхён хотел было отстраниться, но он не позволил, еще ближе притягивая бедра и наконец насаживаясь до самого основания. Оба замерли. Гук быстро дышал через нос, справляясь с рефлекторными спазмами, а Тэхён гладил его по голове, по горлу и тихо постанывал; мышцы живота у Чонгука перед глазами подрагивали от напряжения. — Я… — голос Тэхёна оборвался, он сглотнул, прежде чем заговорил вновь. — Я… Чонгук, твое горло будто создано для моего члена, ты не представляешь, какой ты потрясающий, господи, — на что Гук сильно сжал пальцами его ягодицы и застонал. От вибраций его горла Тэ, кажется, едва не кончил в ту же секунду, но быстро пережал основание члена. — Не спеши, я хочу насладиться тобой. Ты привык? — уточнил он. Чонгук прислушался к себе и с удивлением понял, что да, привык. Притерпелся. Только дорожки от слез выдавали, как ему было непросто совсем недавно. Практически все неприятные ощущения ушли, разве что слюна стекала по подбородку и ныла челюсть, но он чувствовал, что может продолжать. От осознания, что у него получилось и прямо в эту секунду Тэхён трахает его рот, до самого основания, как и хотел, Гук ощутил растекающийся по телу жар. Непривычное чувство собственной беспомощности приятно щекотало внутренности, а ощущение твердого члена так глубоко в горле сводило с ума. Он сжал пальцы на ягодицах и качнулся вперед, попробовав сглотнуть. Видимо, у него получилось, потому что Тэхён вскрикнул и сдавленно чертыхнулся. Чонгук подался назад, выпуская член из горла, и вновь вперед, с удовлетворением подмечая, как это действует на Тэ. Того уже заметно потряхивало, взгляд стал почти безумным, ноздри широко раздувались, но он все еще умудрялся контролировать ситуацию. — Я могу двигаться? — прошептал Тэ, на что Гук лишь согласно прикрыл веки. Черт, да Тэхён может делать с ним все, что хочет… Тэ стал медленно раскачиваться, явно осторожничая и стараясь не навредить. Чонгук видел, как сильно он закусил губу, как старается сдерживаться и двигаться ровно, хотя ему наверняка хотелось сорваться, и понимал, что сам близок к оргазму. Просто от того, как плавно скользит в его горле член Тэхёна. Боже… «Это какое-то сумасшествие», — промелькнула в голове мысль и затерялась, погребенная лавиной новых ощущений. Ему нравилось происходящее, за исключением разве что первых мгновений. Но он справился и теперь мог доставить Тэхёну удовольствие, которое тот пожелал. Чонгук наслаждался своим положением — на коленях, наслаждался тем, как распирает его горло, как двигается внутри член. Но даже это все меркло перед стонами, которые издавал Тэхён. Он то болезненно сжимал волосы Гука, то бережно гладил его по голове и ласково касался шеи. И смотрел — жарко, неверяще и так властно. — Я не могу больше, — признался Тэ и, сжав его волосы уже двумя руками, ускорился. Хватило нескольких резких движений, чтобы Тэхёна скрутило от наслаждения и он содрогнулся, кончая Чонгуку глубоко в горло. — Боги… — выдохнул Тэ и, положив ему руки на плечи, осторожно отодвинулся, выходя изо рта Гука. — Все хорошо? — он пытался отдышаться, но в голосе отчетливо звучали нотки беспокойства. — Лучше не бывает, — хрипло ответил Гук и подвигал челюстью, горло саднило, так что он несколько раз сглотнул и продолжил: — Только… — и он красноречиво посмотрел на собственный колом стоящий член. — Да, — Тэхён немного суетливо потянулся к нему, а затем спросил: — Ты хочешь, чтобы я подрочил или отсосал? — Блять, Тэ, — выругался Гук. Звучало чертовски заманчиво, но он хотел вовсе не этого. — Просто трахни меня. Глаза Тэхёна удивленно распахнулись, и он неуверенно уточнил: — Ты имеешь в виду?.. — и замолк, так и не окончив предложение. — Да, именно это я имею в виду, — проворчал Чонгук. Собственное возбуждение мешало не то что трезво мыслить, но даже нормально складывать предложения, но в своем желании он был уверен. — Я хочу, чтобы ты по-настоящему трахнул меня, Тэхён.
