Прости меня, Тэхён

      Тэ замер, во все глаза его разглядывая, а выражение лица стало таким, будто он сомневается в услышанном. Гук скептически изогнул бровь и красноречиво посмотрел на свой каменный стояк, намекая, что стоило бы поторопиться с принятием решения. Его собственное тело, в противовес только отошедшему от оргазма и расслабленному Тэхёну, было напряжено и будто бы вибрировало от нерастраченной энергии. Возбуждение ничуть не спало — хотелось все так же сильно, но он словно бы настроился на Тэ, и так, по крайней мере, мог хоть немного соображать.       — Ты уверен? — все же уточнил Тэхён, и Чонгук издал страдальческий стон.       — Черт, Тэ, посмотри на меня! Похоже, что я не уверен? — возмутился Чонгук и поперхнулся — горло изрядно саднило после того, как там побывал член Тэхёна. Он даже хмыкнул от мысли, что завтра у него будет болеть не только горло.       Однако, несмотря на все его слова, Тэхён все еще медлил, и тогда Гук решил поторопить его. Он просто и без заморочек откинулся на кровати, широко разведя в стороны ноги, коснулся своих губ, провел по ним, чувствуя, как те начинают гореть, и вызывающе посмотрел на своего парня. Тэхён тут же прикипел взглядом к рукам Чонгука и стал пристально отслеживать его движения, будто боялся пропустить малейший жест. Восхищенный, жаждущий взгляд Тэ пробирал до самого нутра, и Чонгук искренне наслаждался происходящим, опуская ладонь все ниже и ниже, а когда он обхватил свой член и провел большим пальцем по головке, Тэхён всхлипнул и жадно подался вперед.       — Ты умеешь убеждать, — голос его звучал хрипло, а член начал твердеть: буйство гормонов и горячее зрелище делали свое дело — Тэ заводился. Это было явно заметно по тому, как часто и неровно он дышал, как подрагивали пальцы, когда он придвинулся ближе и сжал их на члене Гука, отпихивая его собственную руку. — Не трогай себя больше, — отрывисто приказал он, и Чонгук без промедления почти привычно завел руки за голову.       Его откровенно возбуждало то, как Тэхёну хочется все контролировать, как, перестав сомневаться, тот безо всякого смущения начинал отдавать приказы, словно бы и на секунду не допуская мысли, что они не будут исполнены. В противовес неконфликтному Тэ в обычной жизни, Тэ во время секса становился властным и местами жестким и превращался в самую «горячую штучку», которую он только видел в своей жизни. В памяти всплыл тот самый разговор, когда прозвучала эта фраза, и губы невольно разъехались в улыбке.       — Я помню, — негромко произнес Гук, наслаждаясь неспешными движениями руки Тэхёна на его члене, слишком медленными и едва ощутимыми, чтобы привести его к разрядке, — скорее дразнящими, — ты однажды сказал мне, что хочешь втрахивать меня в постель до звезд перед глазами, и я… — он не смог договорить, протяжно застонав: от его слов Тэ сильнее сжал ладонь и резко двинул рукой, отчего Гука словно разрядом тока прошило — по нервам полоснуло удовольствием, а напряжение внутри еще усилилось.       — Я тоже это помню, — сквозь грохот собственного сердцебиения услышал Чонгук. — Звезды перед глазами я тебе обеспечу, уж поверь.       Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях: Тэхён продолжал сжимать руку и быстро двигать ей по члену как раз в том темпе, какой сейчас был нужен — идеально; когда Гук начал дергать бедрами, подаваясь навстречу ласке, то ощутил, как Тэ положил свободную руку ему на живот и надавил, прижимая к кровати.       — Лежи смирно, мы только начали, — от властного звучания его голоса Гук окончательно поплыл.       — Да-а-а, — выдохнул он, ощущая приближающийся оргазм. Тело мелко подрагивало, а внутри словно скручивалась тугая пружина, ожидая, когда можно будет наконец распрямиться и сбросить накопившееся напряжение. До конца оставалось совсем немного, и Гук весь подобрался, но тут Тэхён внезапно остановился и до боли сжал основание его члена, вырывая из горла жалобный вскрик. Гук от неожиданности распахнул глаза и приподнялся на кровати. — Тэ…       — Я же сказал, мы только начали, Чонгук, — низким голосом проговорил тот. Гук в ответ только обреченно простонал и откинулся обратно.       — Решил меня помучить? — криво улыбнувшись, поинтересовался он у Тэхёна.       — А что, нельзя? — игриво поддразнил Тэ.       — Ты же знаешь, что можно, — Чон развел руки в стороны, тем самым демонстрируя, что не собирается торопить его или хоть как-то сопротивляться. — Тебе все можно… — голос дрогнул, а Тэхён на секунду замер, бросив на него испытующий взгляд, но тут же подался вперед и навалился сверху, прижимая его к постели. Гук всхлипнул и выгнулся, ощутив, как член Тэхёна коснулся его собственного.       — Такой послушный, — жарко выдохнул Тэ и, зарывшись пальцами в волосы, сжал руку в кулак, болезненно оттягивая пряди. А затем приблизил свое лицо и выдохнул в самые губы: — Кто бы мог подумать?..       Чонгук приоткрыл рот и сразу ощутил, как туда нагло скользнул язык, уверенно и как-то по-хозяйски лаская его. Тэхён облизывал, прикусывал губы, посасывал язык, щекотно касался неба и опалял жарким дыханием, обеими руками фиксируя его голову. И ерзал. Господи, он так извивался на Чонгуке, что у него окончательно сносило крышу, а все мысли концентрировались на поцелуе, на трении влажной кожи о кожу и на том, как член Тэхёна проезжается по его собственному, вызывая почти болезненные вспышки удовольствия. От противоречивых желаний вышибало мозги: хотелось и продлить эту пытку удовольствием, и одновременно с этим поскорее кончить.       Тэхён оторвался от его губ с влажным звуком и опустился на шею, вырисовывая узоры поцелуями-укусами. Гук повернул голову в сторону, давая ему больше доступа. Тэ жадно целовал и вылизывал, с нажимом проходясь языком, а потом вдруг сжимал зубы, заставляя Гука вскрикивать, когда тот касался предыдущих укусов или засосов. Эта сладкая боль еще больше заводила, заставляя давиться вдохами и тихо постанывать, умоляя о большем, но Тэхён не торопился — он явно наслаждался тем, что делает. И то, насколько хорошо Тэ контролировал себя, когда сам Чонгук давно бы сорвался, окончательно плавило ему мозги… Это был полный всеобъемлющий пиздец, потому что испытывать настолько сильное желание просто ненормально… Казалось, что еще немного — и он взорвется, но Тэ каждый раз чувствовал его лучше, чем он сам: успевал вовремя пережать основание члена и через некоторое время вновь продолжал свои ласки. Мучитель.       Чонгук резко выдохнул, когда тонкие, но сильные пальцы Тэхёна выкрутили сосок, одновременно оттягивая его вверх, но, словно бы в противовес грубой ласке, языком он нежно облизал второй, едва касаясь самым кончиком. Контраст был убийственным.       Закончив играть с сосками, Тэхён напоследок подул на них, отчего кожа покрылась мурашками, а Чонгук громко застонал, и спустился ниже, уделив особое внимание тазовым косточкам. Он царапал их зубами, то одну, то другую, с силой проводил языком, гладил руками бедра, но все никак не притрагивался к самому главному — эти ласки были так близко к тому месту, где хотелось ощутить прикосновение сильнее всего, что Чонгук всхлипывал каждый раз, когда Тэхён почти (почти!) касался его члена, а затем снова отодвигался прочь. В висках стучала кровь, все связные мысли вылетели из головы, кожа горела, тело требовало разрядки, мышцы были напряжены, но Тэ продолжал откровенно издеваться над ним, лаская то почти больно, то едва прикасаясь, отчего каждое такое касание порождало волны дрожи, а колкие мурашки раз за разом расходились в стороны от места, где Тэ целовал, вылизывал или прикусывал его кожу.       — Пожалуйста… — не сдержавшись, выдохнул Гук. Кажется, получилось достаточно внятно, потому что Тэхён наконец обхватил цепкими пальцами его щиколотки и, подняв ноги, пристроил ступни на краю кровати.       Чонгук дернулся, напрягаясь, и приподнял голову, встречаясь глазами с Тэхёном, который быстро и неровно дышал и смотрел на него полным жаждой обладания взглядом. Вот оно, сейчас!.. Тэ гулко сглотнул и потянулся за подушкой, которую подложил Чонгуку под поясницу. Нетрудно было догадаться, что за этим последует, так что Гук с готовностью приподнялся, а затем развел ноги шире, раскрываясь и перехватывая себя под коленями. Тэхён предвкушающе улыбнулся, облизнулся и… опустив голову, длинным движением провел языком от копчика до яиц, одновременно с этим обхватив ладонью его член.       — Нгх… — издал невнятный звук Гук, крепче впиваясь пальцами в кожу, почти царапая себя, и крепко зажмурился, ощущая обжигающе горячее дыхание на смоченном слюной колечке ануса. А когда Тэ уже целенаправленно коснулся его языком, Чонгук почувствовал, как по щекам разливается жар и он натурально заливается краской: ласка была настолько откровенной, настолько стыдной и сладкой, что остатки мыслей просто вынесло из его головы — осталось только чистое наслаждение. Гук уже даже не стонал, а скулил, не сразу осознав, что эти тихие жалобные звуки издает он сам. Кожу живота холодило, и он, приподнявшись, увидел, что там уже скопилась лужица естественной смазки. Светлая макушка Тэ, двигающаяся внизу, и осознание, что именно он там делает, заводили до одури.       Тэхён пошло причмокивал, всовывал язык внутрь, гладил там стеночки, двигал им туда-сюда, и Чонгук плавился от его действий. Хотелось больше, сильнее, но Тэ не торопился, а потом Гук и вовсе ощутил, как тот убрал руку.       — Не-е-ет, — простонал он, — верни на место.       Хриплый смешок резанул по нервам, а затем внутрь осторожно скользнул сначала один смазанный палец, но почти сразу их стало больше — Гук почувствовал, как сильно растягиваются мышцы под уверенными движениями руки Тэхёна. Небольшой дискомфорт немного привел его в себя, но он не успел порадоваться этому — Тэ нашел нужную точку и нажал… А потом снова. И опять.       Спустя некоторое время возбуждение стало таким сильным, что он метался по кровати, вскрикивая, постанывая и невнятно требуя большего. С каждым новым касанием удовольствие стегало по нервам все сильнее… Наслаждение заменило собой кровь, удовольствие полностью отключило мозги и остались только ощущения. Он плавился, рассыпался на части и с каждым новым прикосновением собирался обратно. А потом снова и снова, по второму, третьему, десятому кругу и, казалось, прошли часы, прежде чем Тэ, наконец, насытился.       Ласки прекратились. Гук, приподнявшись, с трудом сфокусировал взгляд на Тэхёне, который застыл, жадно его оглядывал ставшими почти черными от расширившихся зрачков глазами. Не разрывая взгляда, он склонился над членом Гука… Вот только вместо того, чтобы взять его в рот, он обдал головку горячим дыханием, прикоснулся самым кончиком языка, раздразнивая еще больше, и опять скользнул внутрь пальцами. Чонгук громко вскрикнул и выгнулся.       Тэхён прихватывал губами и царапал зубами кожу на члене, совсем несильно, но от каждого такого прикосновения Чонгука дергало и выгибало, словно от удара током. От нажатий на простату по позвоночнику вверх расходились обжигающие волны, а Тэхён все продолжал издеваться, мучая Чонгука, но зато за этим всем он и не заметил, как оказался растянут, кажется, до предела. Гук просто парил где-то, словно в невесомости, под зажмуренными веками вспыхивали цветные пятна, а воздух с трудом проходил в легкие.       Он совсем потерялся в ощущениях, то кайфуя из-за настойчивых ласк руками, то улетая от нежных движений языка. До черты, за которой наконец-то наступит оргазм, оставалось совсем немного, но Тэ каждый раз останавливался за жалкие мгновения до этого, не позволяя ему кончить.       Отчаянно хотелось большего.       — Пожалуйста, пожалуйста, — все повторял Чонгук, будто мантру. В голове все путалось, и вряд ли бы он сумел сейчас сформулировать что-то более внятное, поэтому просто шептал заветное «пожалуйста», надеясь, что Тэхён его поймет.       — О чем ты меня просишь, м, Чонгук? — даже сквозь пелену желания Гук понимал, что тот явно издевается над ним, продолжая играть на его желании.       — Ты знаешь… о чем… — заплетающимся языком с трудом ответил Чонгук. Никогда прежде его не доводили до такого состояния, когда даже говорить было сложно. Собственное возбуждение мешало не то что трезво мыслить, но даже нормально складывать предложения, но в своем желании он был уверен.       — А ты произнеси это вслух, — Гук кое-как сфокусировал взгляд на Тэхёне, подмечая и яркие припухшие губы, и потемневшие глаза, и влажные от пота волосы, и быстрое неровное дыхание. — Давай же, я хочу услышать.       Если Тэхён этого хочет, Тэхён это получит — в последнее время это стало непреложной истиной для Чонгука, он буквально жаждал дать Тэ все, чего тот только может пожелать. А значит…       — Трахни меня, Тэхён, — срывающимся голосом попросил Гук. Он бы мог добавить, как сильно хочет ощутить его внутри, как желает принадлежать ему — полностью, без остатка, но никак не мог перевести это желание в понятные слова.       Однако тот и без слов, кажется, все понял: он облизал губы, и Чонгук почувствовал, как Тэ достал пальцы — ощущение пустоты было неприятным, — а затем Тэхён взял смазку и щедро размазал по своему члену. Он так и продолжал держать себя под коленками, когда Тэхён легонько шлепнул ладонями по разведенным в стороны бедрам, и Чонгук послушно раздвинул ноги сильнее, давая больше доступа.       Поза была… откровенной. Он чувствовал себя беззащитным, раскрытым до невозможности, но именно от этого заводился еще сильнее, хотя, кажется, куда уж дальше… Ему нравилось видеть, как жадно оглядывает его тело Тэхён, как двигается кадык от частого сглатывания, как по виску катится капелька пота, а пальцы, державшие баночку со смазкой, слегка подрагивают. Осознание, что Тэ, несмотря на железный самоконтроль, хочет этого ничуть не меньше, чем сам Чонгук, было потрясающе приятным.       — Ты готов? — низким голосом уточнил Тэхён.       — Да, — хрипло выдохнул Чонгук и взмолился: — Хватит… мучить, давай уже!       И спустя несколько томительно долгих мгновений Гук почувствовал, как к растянутому и смазанному входу прижалась горячая гладкая головка. Тэхён замер, так что Чонгук дернул бедрами, подаваясь вперед и безмолвно прося действий. Не отрывая от него глаз, Тэ медленно двинулся, наваливаясь всем телом: Гук почувствовал, как со вспышками легкой боли раздвигаются мышцы и член медленно проникает внутрь.       Непривычное ощущение наполненности слегка сбило возбуждение, прочищая мозги, и Чонгук прерывисто всхлипнул. Тэ замер, войдя до конца и давая ему привыкнуть, но ненадолго, и через несколько секунд двинулся обратно. Медленно, так медленно… Хотелось уже быстрее соскользнуть за грань и получить столь желанную разрядку, но она снова отодвинулась.       Чонгук смотрел на Тэхёна, и в его памяти (он был уверен, что навсегда, навечно) отпечатались закушенные почти до крови губы, подрагивающие ресницы, стиснутые на его коже пальцы, блестящее от испарины тело и взлохмаченная светлая челка.       — Ч-черт!.. — выдохнул он и зажмурился.       Тэ начал двигаться, и это было одновременно и приятно, и — совсем немного — болезненно.       Ощущение мало напоминало привычное удовольствие — скорее, что-то на грани боли… Болезненное наслаждение — настолько острое и сладкое, что Чонгук беспрерывно стонал, хотя бы так выплескивая скопившееся напряжение. Трение в анусе приносило едва ощутимый дискомфорт, но только до тех пор, пока Тэхён, навалившись еще сильнее и чуть ли не складывая его пополам, при движении не задел простату. Гук распахнул глаза и открыл в немом крике рот. Это было… слишком. Слишком сильно, слишком много, слишком хорошо. По телу от поясницы и вверх по позвоночнику хлынула огненная лава… И тогда Тэ перестал себя сдерживать, а Чонгук даже не мог зажмуриться: его держал взгляд потемневших глаз — пристальный, немигающий и все еще голодный.       Краем сознания он отмечал и сбивающееся дыхание, и собственные измученные стоны, но все затмевало нарастающее с каждым толчком незнакомое доселе удовольствие, словно внутри все сжималась и сжималась пружина: яркая, острая, словно созданная из оголенных нервов и горячего восторга — от того, что они одно целое. И когда перед глазами уже плавали цветные пятна, Тэхён наклонился и поцеловал его, втягивая нижнюю губу и прихватывая ее зубами. Это стало последним шагом к краю — пружина внутри лопнула, распускаясь внутри огненным взрывом и скручивая тело в сладкой судороге, и мир перед глазами, вспыхнув нестерпимым сиянием напоследок, померк.       — Гук! О господи!.. Очнись, пожалуйста… — встревоженный голос Тэхёна вернул его в сознание. Правда, звук словно бы доносился издалека. Похлопывания по щекам и влажная прохлада ткани, которой обтирали его лицо, были не слишком приятны, поэтому он поспешил открыть глаза. — Слава богу! — облегченно выдохнул Тэхён и опустил голову на кровать рядом с ним.       Чонгук непонимающе огляделся. Он уже лежал нормально, головой на подушке, но совершенно не помнил, когда успел перелечь… Тэ размеренно дышал, словно пытаясь успокоиться, и до него стало доходить. Вот черт! И правда звезды перед глазами вспыхнули. Он улыбнулся и, протянув руку, зарылся пальцами в светлые прядки.       Тело ощущалось странно легким, расслабленным, но при этом каждую клеточку наполняла энергия. Правда, весь живот был залит спермой, челюсть и поясницу немного потягивало, а анус пульсировал. Хрипло рассмеявшись, он потянул за пряди на макушке и позвал:       — Тэ…       — Что? — тот поднял голову и больными глазами посмотрел на него.       — Что случилось? — встревожился Чонгук и, поморщившись, сглотнул: горло саднило. — Что с тобой?       — Нет, это что с тобой?! — возмутился Тэхён, но тут же сник, признавшись: — Я испугался, когда ты отключился.       — Ну, ты же обещал мне звезды перед глазами, — но Тэ шутку не поддержал. Вздохнув, Чонгук уточнил: — И надолго? — потом взял с тумбочки полотенце и вытер живот. В заднице было горячо и мокро, хорошо бы сходить в душ, но вставать было так лень, что он мысленно махнул на это рукой.       — На несколько секунд, — тихо отозвался Тэ и отвел глаза.       — Это все ты, — хрипло произнес Чонгук, но, увидев, как вытягивается лицо парня, поспешил уточнить: — Ты потрясающий, Тэхён, это был лучший секс в моей жизни, — признался он, улыбаясь, и затащил Тэ к себе.       На постели места им двоим хватало почти впритык, но было так здорово лежать, обнявшись и переплетясь руками и ногами, что он не променял бы эту жесткую узкую кровать ни на что на свете, даже на свою, с ортопедическим матрасом и подушками из лебяжьего пуха. Конечно, все эти жертвы были приемлемы при условии, что рядом будет Тэхён, иначе они теряли смысл.       — О, — Тэ слегка покраснел от удовольствия, а кончики губ приподнялись в легкой улыбке, — в моей тоже…       Тишина, приглушенный свет настенной лампы и запахи секса, все еще витавшие в комнате, и самое главное — прижимавшийся к нему Тэхён — делали обстановку настолько уютной, что хотелось остаться здесь, вместе с Тэ, навсегда, чтобы утро с его необходимостью идти в школу, а потом и на работу никогда не наступало… Тэхён так правильно лежал в его объятиях, так идеально совпадал с ним, что желание присвоить его, оставить себе насовсем, только крепло. Чонгук уже не мог сказать, что это — любовь или одержимость. Тэхён ласково поглаживал пальцами кожу на груди Чонгука, изредка потирался кончиком носа о его скулу и касался губами подбородка.       — Я так рад, что тогда попросил тебя помочь с тестом по физике, — внезапно вырвалось у Гука. Тэ фыркнул, не сдержавшись, и широко улыбнулся. — Кто бы знал, что все так сложится…       — Попросил! — снова фыркнул Тэхён, глядя на него сияющими глазами. — Нужно сказать: заставил.       — Зато ты отыгрался с этими подзатыльниками, — дернул плечом Гук и погладил его шею, задевая пальцем мочку уха, отчего Тэ довольно улыбнулся и непроизвольно поежился.       — Ну надо же мне было как-то отыграться, а то ты привык получать все по щелчку пальцев, — беззлобно хмыкнул он и потерся носом о его нос. — Ты не пожалеешь? — внезапно задал вопрос Тэхён, и Чонгук не сразу понял, о чем тот спрашивает.       — Нет, — легко признался он и коснулся губ своего парня в нежном поцелуе. — Никогда не пожалею.       — Ну тогда вставай, — озорно улыбнулся Тэхён, бодро вскочил с постели, подхватил футболку и трусы и стал одеваться. — Нужно наконец поесть и заняться уроками.       — У-у-у, — застонал Чонгук, не желая подниматься: истома все еще наполняла все тело, и хотелось подольше поваляться, прижимаясь друг к другу и ласкаясь. — Тиран!       — Давай-давай, — весело фыркнул Тэхен и кинул ему его вещи, — не жалуйся, сам же сказал, что не пожалеешь. И это еще большой вопрос, кто тут тиран, — он ярко улыбнулся, и Гук вернул ему улыбку, с кряхтением садясь на кровати.       Охнув от неприятных ощущений в пояснице, он порадовался, что Тэ уже ушел на кухню и не видит его гримас, а еще, что лекарств для аптечки он заказал на все случаи жизни. Завтра они ему пригодятся, особенно обезболивающее и заживляющая мазь — в заднице ощутимо саднило. И Чонгук, шипя сквозь зубы, подхватил вещи и похромал в сторону ванны.