Прости меня, Тэхён

      — Чонгук, отнесешь заказ — обслужи двадцать третий столик, Миджун пока не может, — попросил менеджер, когда уже взмыленный от постоянной беготни Гук собирал на поднос очередной заказ. Сдув лезущую в глаза челку, он кивнул, давая понять, что услышал начальника.       Сломавший почти месяц назад ногу официант, естественно, не мог выполнять свои обязанности, и пока господин Бом не нашел замену, им всем приходилось обслуживать столики заболевшего коллеги, поделив их между собой. Чонгука это касалось в меньшей степени, чем остальных, но даже так он приходил домой почти без сил, и это несмотря на то, что уже успел втянуться в работу.       Да и вообще, как оказалось, если дел много, то время как-то очень стремительно летит вперед. Он и не заметил, как прошли почти три недели с начала их совместной жизни с Тэхёном. А ведь, кажется, буквально вчера он делал тот заказ на G-market и устраивался на работу. И каких-то пару месяцев назад он и представить не мог, что его жизнь настолько круто поменяется. Скажи ему кто об этом тогда, Гук бы сразу отправил шутника к психиатру… Предварительно хорошенько врезав.       Тэхён изменил его, причем не прилагая к этому никаких усилий. Чонгук сам — сам! — захотел стать таким человеком, рядом с которым его Тэ будет комфортно. И даже обычно взрывной характер, из-за которого он то и дело ввязывался в неприятности, не давал о себе знать: его не тянуло почесать об кого-нибудь кулаки, огрызнуться или ввязаться в перепалку на неосторожное замечание в школе, он даже курить стал в разы меньше, потому что на это тупо не оставалось времени. Да и не хотелось особо, что уж там. Невольно в голову приходила мысль, что вредная привычка возникла от безделья…       — Чонгук, изменили заказ за пятнадцатым столиком, отнеси, — менеджер Бом едва успел поймать его за локоть, когда он собирался выйти в зал из кухни, и всунуть в руку новый листок с названием блюда.       — Да, господин Бом, — кивнул Чонгук и рванул обратно.       И так каждый день: часы работы проходили в бешеном ритме, дни стремительно летели, приближая выпускные экзамены, — казалось, что в них куда меньше часов, чем обычно. Особенно ему не хватало времени, которое он мог бы провести с Тэхёном; Чонгук отчаянно нуждался в нем, он никак не мог насмотреться, когда они были на расстоянии — только и делал, что думал о своем парне. Да, это помешательство, но слишком приятное, чтобы Гук мог хоть на мгновение пожелать его прекратить. И самое забавное, что они и знакомы-то всего ничего — не считать же общением тычки и пинки, что он раздавал Тэ до того разговора под трибунами. Гук понимал, что все завертелось слишком быстро, иногда ему даже не верилось — чудилось, что это какой-то затянувшийся сон, но ни в одном сне он не смог бы нафантазировать тепло от близости Тэхёна и то, как они заботились друг о друге. Казалось, все это какое-то наваждение и он вот-вот проснется… Но просыпаться, несмотря на мелкие трудности и время от времени возникающие споры между ними, ему не хотелось. Ох уж эти споры…       Первые дни Чонгук приходил уставший настолько, что его тянуло только упасть и отключиться. И он честно пытался отстоять свое право на отдых! Но Тэхён когда уговорами (от просящего взгляда Тэ Гук просто таял), а когда и шантажом (о, он и не предполагал, насколько коварен может быть его парень) заставлял его ужинать, а потом они вместе садились за уроки — экзамены были все ближе. Тем более, отец свою угрозу не отменил, так что дядюшкина ферма, если он завалит учебу, все еще маячила в перспективе. Жизнь в отдаленной глуши уже не пугала, как и физический труд вместе с отсутствием привычных удобств, но там не будет Тэхёна, а с этим Чонгук мириться не собирался. Поэтому действительно старательно учился, что отнимало немало сил, а ведь еще была работа…       Дни приобрели определенный распорядок: с утра они недолго нежились в постели, помогая друг другу избавиться от утреннего стояка, потом собирались в школу, по дороге туда заезжали за кофе, а затем следовала самая нелюбимая им часть — приходилось высаживать Тэ за полквартала от школы и ехать одному. Он стоял в школьном дворе вместе с Намджуном и остальными ребятами из их компании и каждый раз с тревогой ждал появления Тэхёна, несмотря на то, что Джин со своими друзьями вроде присмирел.       Непонятно откуда, но все уже были в курсе, что Чонгук запретил трогать стипендиатов, хотя Джин, глядя на него испуганным взглядом, клялся, что никому ничего не говорил. Изредка натыкаясь на благодарно-восхищенные взгляды местных изгоев, Гуку становилось муторно и стыдно, несмотря на вроде бы хороший поступок: если бы не Тэ, он бы даже не заморачивался на этот счет.       — Чонгук, спустись в прачечную, младший менеджер Чо принимает доставку, так что не может забрать скатерти и салфетки. Принеси ты, — попросила Чжию — та самая официантка, которая в первый рабочий день успокоила его насчет господина Бома.       — Хорошо, — кивнул Чонгук, поставил поднос на специальный стол и воспользовался выходом для персонала. Здание гостиницы, где располагался Флаворс, имело систему дублирующих коридоров и выходов для служащих, чтобы те, выполняя свою работу, не тревожили постояльцев. Конечно, это не касалось горничных, но все остальные всегда должны были быть невидимыми и неслышимыми для гостей, одним словом, незаметными.       Кстати, о прачечной…       В первые же выходные Тэ поднял Чонгука чертовски рано — аж в восемь утра! Ну не садист ли?       — Давай-давай, кто рано встает — тот много успевает, — теребил его Тэхён. Чонгук хмурился, жмурился и никак не мог понять, о чем толкует его парень. — А если мы успеем все запланированное, — горячее дыхание обдало шею, а следом Тэ прикоснулся губами к пульсирующей венке, отчего Чонгук чуть не замурлыкал, — тебя ждет награда…       И тут этот подлый тип взял и цапнул его за шею, да еще так больно! Чонгук и сам не помнил, как вскочил и начал гоняться за хохочущим Тэхёном. Правда, когда он поймал Тэ и, зажав его голову подмышкой, стал ерошить волосы, поганец перестал так весело ржать. Зато и самому Гуку спать уже расхотелось.       Недовольно фыркая, он отправился в ванную, размышляя, почему Тэ так любит кусаться. Впрочем, не то чтобы он был против…       После завтрака стало понятно, зачем Тэхён разбудил его в такую рань — они устроили уборку во всем доме, за исключением разве что спальни матери Тэ. Чонгук, конечно же, обратил на это внимание, но так и не решился расспрашивать, решив, что Тэхён, если захочет, расскажет сам.       Уборка, кстати, оказалась делом хоть и непривычным, но не сказать чтобы слишком трудным: заправить постель, собрать разбросанные вещи и рассортировать на чистые и грязные, а потом протереть пыль — ну что тут сложного? Первый затык случился, когда Тэ попросил его запустить стирку. С заправкой машинки стиральным порошком и ополаскивателем Чонгук справился на раз, зато дальше он надолго завис, рассматривая режимы и прочее. Инструкции не было, и вместо того, чтобы позвать Тэхёна, он запустил первый попавшийся, который, к счастью, оказался полосканием. Когда через десять минут он крикнул Тэхёну, что все готово, тот примчался с ножом в руке и зверским выражением на лице. Гук даже попятился от такого сочетания.       Увидев, что ничего непоправимого не произошло, Тэ глубоко вздохнул и закатил глаза, пробурчав, что сам виноват. Он уже догадался, что что-то пошло не так, но в чем виноват лично он, пока не дотумкал. Объяснения парня заставили его почувствовать себя дураком. Ну откуда ему было знать, что белье нужно было рассортировать на белое, цветное и черное и что для каждого есть свой режим? В доме отца этим всегда занималась прислуга, благо, что он не успел испортить вещи, а то вышло бы совсем глупо…       — Чонгук, агасси за восемнадцатым столиком просит тебя подойти, — боковым зрением Гук видел, как менеджер Бом сверлил его напряженным взглядом, пока он шел через зал к компании нарядно одетых женщин, видимо, праздновавших день рождения одной из них.       — Чонгук, — посмотрев на бейджик, негромко обратилась к нему подруга именинницы, которую остальные отвлекали от их разговора, — мы хотим, чтобы вы вынесли праздничный торт и исполнили песню-поздравление, сможете?       Он растерялся на пару секунд, но решил, что ничего сложного в этом нет, и, улыбнувшись, кивнул.       О, как же он ошибался! Во-первых, торт оказался трехъярусный и весил по ощущениям килограмм десять, во-вторых, все три яруса были утыканы горящими свечами — а так и не подумаешь, что дамочке за столиком настолько больше тридцати… — и он весь взмок, пока нес его через зал. В-третьих, пока он пел, весь ресторан, кажется, пялился на него, а затем все дружно начали аплодировать, чем неожиданно его смутили. Ничего особенного он и не сделал, всего лишь пропел Happy Birthday to You на английском… Ну да, голос у него ничего, но не так чтоб выдающийся. В конце концов, разрезав торт и разложив его по тарелочкам, он собрался было уносить грязную посуду, как подвыпившая именинница решила его отблагодарить…       Чонгук не знал, куда деваться, когда дамочка начала щупать его бицепсы, невнятно восклицая, а потом и задницу — восклицания из одобрительных быстро перешли в восторженные. Наконец, оставив на щеке смачный поцелуй ярко-вишневой помадой, та угомонилась и принялась со слезами благодарить подруг за такое поздравление, а он сумел-таки поспешно ретироваться на кухню.       — Я к ним больше не пойду! — взвыл Чонгук, едва войдя в кухню и наткнувшись на господина Бома. Менеджер смерил его ироничным взглядом и спросил:       — Прибавку хочешь?       И Чонгук понял, что пока эта компания не уйдет — они его клиенты. Душераздирающе вздохнув, он кивнул и под смешки коллег, которые наверняка не пропустили такое шоу, отправился в туалет стирать помаду с лица, невольно вспоминая, как они с Тэхёном отмывались от краски пару недель назад.       Тогда ему окончательно приспичило поменять обстановку: старый смеситель, который раздражающе капал, кухонный гарнитур — ужасная древность на фоне новой техники, не говоря уж о скрипящей в самый неподходящий момент кровати. А, ну и крыша (он с каждым днем все больше переживал, что однажды та просто рухнет на них, хорошо хоть во время дождя не протекала) вместе с внешними стенами, краска на которых облупилась настолько, что как-то Гук умудрился поцарапать об нее палец. И если против замены гарнитура, сантехники и даже кровати Тэ не возражал, как и против того, чтобы перекрыть просевшую местами крышу (благо Чонгук за пару недель заработал достаточную сумму, чтобы оплатить материалы и труд наемных рабочих, правда, выбирал и договаривался с ними Ким, как более продвинутый в этом вопросе), то «красить дом мы будем сами, там же ничего сложного». И Чонгук решил довериться в этом вопросе Тэхену…       Как оказалось, зря… Пока рабочие копошились в доме и на крыше, они с Тэ вытащили из сараюшки на заросшем заднем дворике лестницу, банки с краской — почему-то нежно-салатового цвета — и какие-то жуткие металлические щетки. «Это чтобы содрать старый слой», — пояснил Тэхён и принялся с ужасным звуком шоркать по стене. Чонгук с тяжким вздохом присоединился, догадавшись перед этим нацепить кепку, чтобы не запачкать волосы. Откуда это все взялось в сарае у Тэхёна, Гук спрашивать не стал, сообразив, что тот и сам, видимо, планировал заняться ремонтом. Мысль, что он угадал желания Тэ, приятно согревала.       Через пару часов Чонгук искренне возненавидел прилипающую к взмокшей спине футболку, жесткую щетку, обещавшую мозоли на руках, несмотря на перчатки, и чертов дом, так долго простоявший без ремонта. От усталости тряслись руки, мышцы и поясницу тянуло. Тэхён выглядел ничуть не лучше, чем Гук, но зато они наконец отодрали всю старую краску. Впрочем, внутри дома работы тоже завершились, и Тэ, расплатившись с рабочими и выпроводив их, поманил уставшего и потного Чонгука внутрь. И тот радостно пошел, предвкушая душ и сытный обед. Ага, как же! Наивный! Сначала пришлось оттащить на помойку старые шкафчики, упаковку от новой мебели и прочий мусор, а потом прибираться и расставлять посуду и припасы в кухне. Закончив, они с удовлетворением переглянулись и сели пить кофе. Вот когда он порадовался, что купил эту монструозную кофеварку. Кстати, чайник, который на кухне Тэхёна был как пятое колесо у телеги, его парень по-тихому прибрал куда-то в шкаф, предварительно запаковав обратно в коробку.       От усталости Чонгуку даже есть не хотелось, хотя вроде бы ничего сверхтрудного он не делал, а смотри-ка. Когда они приканчивали нарезанные Тэхёном бутерброды, в окно постучался сосед, который со своими сыновьями работал на стройке и согласился заняться крышей на доме Тэхёна. Тэ быстро вскочил на ноги, цапнул приготовленную заранее сумму и вышел наружу. Недолго поговорив о чем-то, мужчина принял деньги, с поклоном переданные ему Тэхёном, и вся компания удалилась.       Чонгук вышел на крыльцо и приобнял Тэ за плечи, довольно щурясь и предвкушая, как он сейчас будет приставать к своему парню. Но Тэхён его обломал:       — Мы же еще не закончили! — вывернувшись из-под его руки, он схватил банку с краской и ловко открыл крышку.       Чонгук почувствовал, как у него вытягивается лицо, а настроение стремительно падает вниз.       — И обязательно все заканчивать сегодня? — кисло поинтересовался он.       — А чего тупить-то? — отозвался Тэ, бодро начиная красить стены возле окна, и кивнул ему на малярный валик на длинной ручке. — Начни с того края, — он показал откуда, и Чонгук уныло поплелся в указанное место.       Монотонная работа затягивала. Если бы не едкий запах краски, он бы даже наслаждался этим нехитрым процессом: знай себе води валиком туда-сюда, наблюдая, как грязная, невнятно цвета стена постепенно окрашивается в веселую зелень. Правда, Гук, привыкший все брать с нахрапа, сначала слишком сильно извозил валик в краске, а потом от души на него нажал. Понял он свою ошибку лишь в тот момент, когда на него сверху приличной такой струйкой полилась краска… Тэхён так ржал над попытками Чонгука оттереть ее с лица и рук — подлючая зелень только сильнее размазывалась, — что Гук не удержался и ткнул его валиком… Короче, через пару минут они напоминали по цвету инопланетян, изрядно испачканных, кроме краски, еще и в земле. Но зато это было весело.       Закончили они часа через три, когда солнце уже садилось. Чонгук опустился на крыльцо, ощущая приятное удовлетворение от проделанной работы, и обнял Тэхёна.       — Чонгук! Отнеси заказ за двадцать восьмой и возвращайся, оплату за тебя возьмет Юнри, — приказал менеджер, и Гук, хоть и недовольный указанием, послушался. С начальником не спорят — это он уже уяснил накрепко.       Вернувшись, он застал момент, как менеджер Бом созывает всех официантов, кто был сейчас свободен, к себе. Посетителей в зале почти не осталось — царило затишье, когда даже самые припозднившиеся клиенты уже пообедали, а время ужина еще не наступило.       — Нарим, Юнри и Чжию остаются обслуживать зал, а остальные за мной, — скомандовал господин Бом и поднял руки, останавливая начавшийся было ропот: в это время все обычно успевали перекусить, а тут вместо перекуса старший менеджер придумал им задание. — Все вы знаете, что крупная компания сняла один из банкетных залов для проведения мероприятия, и уже в эту пятницу все должно быть готово. У нас случилась накладка, и управляющий пока не может выделить мне людей, чтобы перенести купленные для банкета продукты, поэтому я прошу вас помочь мне.       Все моментально успокоились и двинулись вслед за старшим менеджером, только один парень, Миндунг, чуть старше Гука, все ворчал и ворчал, что не успеет поесть, пока кто-то не шикнул на него и не приказал заткнуться.       Они спустились на грузовом лифте на подземную парковку, куда как раз заехал грузовик и теперь парковался в зоне разгрузки. Господин Бом, перекрикивая шум от машины, быстро поделил их на пары, приказал построиться в очередь, что очень напомнило младшие классы и экскурсии с учителем, и стал просматривать бумаги, взятые у вылезшего из кабины водителя.       Таская вместе с Миндунгом тяжелые ящики с алкоголем от грузовика до лифта и от лифта до помещения, где старший официант отмечал каждый ящик в своем списке и смотрел, чтобы ничего не разбилось и не помялось, Чонгук весь взмок.       — Эти толстосумы совсем обалдели, заказывать своим работникам такое дорогое вино! — возмущался напарник и недовольно кривился, глядя на Чонгука, но тот его игнорировал.       Он молчал на все попытки задеть, иногда лишь неопределенно хмыкая на слова Миндунга. С самого начала, когда Чонгук только стал работать здесь, Миндунг демонстративно высказывался на его счет, пока Чжию не одернула его словами: «Завидуй молча!», и тот на время затих. Потом, правда, снова начал прохаживаться в присутствии Чонгука по поводу чеболей. В конце концов, хорошая трепка заставила бы Миндунга замолчать, но получить пинок под зад из-за такой глупости он не хотел, так что продолжал пренебрежительно фыркать и игнорировать слова этого завистливого мудака.       Если уж быть совсем откровенным, то Чонгуку нравилось работать здесь. Коллектив хорошо к нему относился, начальник хвалил и не потому, что он из семьи Чон, не говоря уж про повысившуюся самооценку: способность зарабатывать, уверенность, что ты можешь хорошо делать что-то сам, без протекции родителей, что ты способен обеспечить свои нужды и нужды своего парня без того, чтобы пользоваться отцовской карточкой, приятно грела самолюбие.       Поначалу, правда, было сложновато, но он быстро вошел в рабочий ритм, легко запоминал, какой столик что заказал, заранее чуял зарождавшийся конфликт и вел себя так, чтобы его избежать. Теперь ему не надо было сосредотачиваться только на работе, и он вполне мог позволить помечтать, вспоминая своего парня — а так или иначе все его мысли приводили к Тэхёну… Конечно, ровно до того момента, как он подходил к очередному столику.       Закончив с перетаскиванием ящиков, он вернулся к работе, размышляя, куда бы им отправиться сегодня вечером: в Мендон или Итэвон — Тэ нужна была новая сумка, так как у старой перетерся ремень. Они уже даже договорились встретиться около парковки, где Гук обычно оставлял свою машину перед работой. Или пойти в COEX*, ему самому там очень нравилось бродить? Интересно, Тэ там понравится?..       — Здравствуйте, — он улыбнулся, даже не глядя на клиентов, и достал из кармана фартука блокнот и ручку, — меня зовут Чонгук, и сегодня я буду обслуживать ваш сто… — подняв глаза, он столкнулся с немигающим тяжелым взглядом собственного отца, — …лик.       Линия челюсти Чона-старшего на мгновение проступила резче (Гук знал, что так проявляется у него злость, и непроизвольно поежился), но затем отец опустил глаза, снова обретая каменное спокойствие, и Чонгук неслышно выдохнул.       «Бля!!! Вот это я влип!» — единственное, что вертелось у него голове.       — Здравствуй, сын, — ровно произнес отец, с прищуром разглядывая Чонгука. — Не ожидал тебя здесь увидеть, особенно в таком виде…       — О! Так это ваш сын? — второй мужчина, о котором опешивший Гук уже успел позабыть, вмешался в разговор, говоря по-корейски с легким американским акцентом. — Как это замечательно, что ваш ребенок начинает познавать труд с самых низов! Он ведь еще школьник, если я не ошибаюсь?       — Не ошибаетесь, — уронил отец, слегка прищурился и по-змеиному улыбнулся Чонгуку.       Он наверняка пытался проанализировать ситуацию и понять, что его сын вообще здесь делает, а Гук, чувствуя надвигающуюся панику, прикидывал, какие проблемы это все ему принесет. И ничего хорошего не выходило. Отец по-любому заинтересуется, какого черта его сын, который до этого хорошо умел только зажигать в клубах и менять девушек, вдруг стал работать официантом, причем скрывая это от родителя. Тот факт, что по цепочке он так или иначе дойдет до Тэхёна, не подлежал сомнению, но Чонгук не мог придумать, как защитить своего парня от своего же отца… Кроме разве что свалить куда-нибудь заграницу, но Тэ вряд ли пойдет на такое.       По спине Чонгука побежали холодные мурашки, и он поспешил спросить, обращаясь к спутнику отца:       — Вы готовы сделать заказ?       — Да, конечно, — тот снова улыбнулся и принялся диктовать Гуку названия блюд.       Когда он закончил, Чонгук повернулся к отцу:        — А вы?       — Да, я готов заказать, — спокойно ответил тот и больше не произнес ни-че-го, ни единого слова, кроме названия выбранных блюд, привычным образом, как и любую обслугу, игнорируя его.       И это был не самый худший вариант, на самом деле. Кажется, прямого допроса прямо здесь и сейчас удалось избежать, а значит, у него в запасе появилось время, чтобы продумать линию поведения. Он мысленно выдохнул: соображать в критических ситуациях так же молниеносно, как отец, Чонгук еще не умел, так что искренне радовался отсрочке.       Он автоматически продолжал делать свою работу, но изнутри, как цунами, волной поднималась паника. Он перебрал уже кучу вариантов, как может отреагировать отец, но остановиться на каком-то конкретном не мог. Он сам, как и его отец, отличался непредсказуемостью. Может, стоит посоветоваться с матерью и обсудить ситуацию с самим Тэхёном? Только… Гук давно заметил, как трепетно Тэ говорит об отношениях с родителями. Его собственная мать его бросила, отца своего он, видимо, не знал и скорее всего именно поэтому уже не раз твердил Гуку, что тот не ценит свою семью, что он должен быть благодарен родителям, что семья — это самое важное в жизни. И как он отреагирует, узнав, что отец Чонгука против их отношений? Он не знал…       Быть может, лучше молчать? Хотя бы до тех пор, пока отец не проявит себя сам… Решено! Он не будет ничего говорить Тэхёну, а постарается сам уладить этот вопрос.       Когда отец и его бизнес-партнер — как стало очевидно из случайно услышанных обрывков фраз — расплатились и ушли, Чонгук собрал со стола грязную посуду, отнес ее в мойку и, прижав к себе поднос, тяжело оперся на стену, прикрывая глаза.       Рано или поздно это должно было случиться… Оставалось достойно пережить отцовское неудовольствие, но за это он не особенно волновался — в конце концов, он у папы единственный сын, — больше он переживал за Тэхёна. Учитывая влияние и возможности родителя… Чонгук даже представить не мог, как отреагирует отец на наличие у него парня, и меньше всего он хотел, чтобы от действий Чона-старшего пострадал любимый человек.