Дорога к Нанохане

Сперва Санджи и Зоро не хотели прятаться от дождя, полагая, что он скоро прекратится. Но когда разошёлся ливень с порывистым ветром — пришлось искать убежище. На двухполосной дороге, запертой плотным лесным массивом им попалась заброшенная автостоянка, куда они и заскочили. И как раз вовремя, потому что разбушевалась настоящая гроза. Ливень шумел так, что, казалось, промокнуть можно было от одного его оглушительного звука. — Надо… разжечь костёр, — сказал Зоро мрачно, выжимая свою рубашку, напоминающую рваные тряпки. — Я который раз за день промокаю. — Не ты один, — вздохнул Санджи, делая то же самое. — Костёр, говоришь… И кто из нас пойдёт за дровами? Он бросил взгляд сквозь разбитое окно. Запрыгнул на стойку, за которой, наверное, когда-то стояла касса, уселся на ней. — За дровами идти бесполезно, — его полушутку Зоро воспринял невероятно серьёзно. — Сейчас вся древесина мокрая и не прогорит. — А если взять немного бензина из мотоцикла? — Как вариант, кстати. А какая-нибудь трубка тут есть или вроде того? — Тебе зачем? — Отсосать. — Эт ты и без трубки можешь. — Пошёл ты, — рассмеялся Зоро, махнув рукой, и ушёл искать трубку. …За неимением сухой древесины, костёр пришлось разводить из тетради по алгебре Санджи и учебника по алгебре Зоро. Оба здраво рассудили, что их собственное благополучие важнее, чем успеваемость. Да и алгебра здесь, в далёкой от Наноханы глуши, казалась совсем не важной вещью. — Будь моя воля, я бы все свои учебники сжёг, — сказал Зоро мрачно. В заброшенном здании не было никакого освещения, кроме их костра, и рыжие блики огня скакали по его лицу, по рельефным мускулам и перебинтованной куском рубашки груди. Санджи хотелось есть и курить. Он с наслаждением вспомнил последнюю сигарету, выкуренную в поезде. — Ты случайно не куришь? — спросил он у Зоро. Костёр, подумал он в этот момент, штука хорошая, но немного неудобная. Спина мёрзнет. — Неа. Бросил пару лет назад. — А чё так? — Мама узнала. Ей не понравилось, что я трачу так много денег. Семья у нас не богатая, так что пришлось отказаться. — Сложно было? — Не особо, — пожал плечами Зоро. — Когда думаю о маме, мне ничего особо не сложно. Санджи странно на него смотрел. Зоро поднял глаза, в которых не читалось ни капли стеснения. — Чего? — Ничего, — Санджи мотнул головой. — Мало кто так может прямо сказать, что он… настолько сильно любит своих родителей. Зоро помолчал. — Разве ты не любишь своего отца? Санджи поморщился. — Мне не… — Скажи, — настоял Зоро, глядя на него. — Ты ненавидишь своих родителей? — Конечно нет, о чём ты. — Тогда скажи: ты их любишь? — Ну… да… — Санджи отвёл глаза. «Тоже мне, сеансы психологии устраивает, башка тупая». — И что сложного и плохого в том, что это признать? — продолжал спрашивать Зоро. — Моя мать — самый дорогой для меня человек и я всё сделаю, чтобы она была счастлива и ни в чём не нуждалась. А если кто-то посчитает это смешным — я его лицо об асфальт размажу. — Не все такие, как ты. Санджи только в этот момент заметил, какая огромная за спиной у Зоро тень, залезшая на стену с какими-то старыми плакатами и объявлениями. — Вернее, — продолжил он, глядя на эту тень, — ты не такой, как все. Я впервые встречаю человека, который нисколько не боится признаться, что кого-то любит. — Я не понимаю этого, — сказал Зоро раздражённо, хлопнув ладонью по полу. — Не понимаю: зачем скрывать? Зачем темнить, уходить от ответа, вилять и подбирать слова? Ведь ты тогда самому себе врёшь. Почему? Санджи почесал затылок, взглянув в пляшущий огонь. — Может, потому что мы, такие все из себя взрослые и крутые семнадцатилетки, боимся признать, что мы не только всё ещё зависим от своих родителей, но и любим их, потому что… Любовь означает зависимость? — Я об этом не думал, — признался Зоро. — Что, теперь изменишь мнение? — Нет, никогда. Они помолчали ещё какое-то время. Зоро поглядел на дождь снаружи. Санджи набрал в грудь воздуха и какое-то время боролся с собой, прежде чем сказать: — Я… люблю своего папашу. Зоро повернул голову, и в этот момент Санджи осознал: Ророноа, кажется, забыл, о чём они говорили, и теперь такое откровение свалилось на него неожиданно. Он закряхтел и надул щёки, пытаясь не засмеяться, а Санджи стремительно покраснел. — ПРИДУРОК!!!

***

Спустя полтора часа дождь сошёл на нет, а одежда Санджи и Зоро немного подсохла. Они снова оседлали мотоцикл, но тот вскоре сдох посреди дороги, оставшись без бензина. Так что они пошли пешком. Небо постепенно светлело, где-то начала проступать голубизна, и даже солнце на пару минут показалось. В воздухе пахло хвоёй и мокрым асфальтом, и Санджи дышал полной грудью, вдыхая этот запах. Он даже немного завидовал Зоро, который сунул ботинки в рюкзак, и теперь ступал по асфальту босиком. Сам он на такое не решался. — Надо было обзавестись какой-нибудь картой. — Ну, скоро мы куда-нибудь выйдем, и там карта точно будет. Заодно и перекусим. Я тоже голодный. — Я, вроде, не говорил, что хочу есть. — Ну раз не хочешь, значит, я всё съем! — рассмеялся Зоро, и Санджи, нагнав, отвесил ему оплеуху. Зоро отскочив, топнул ногой по луже, и брызги полетели в Санджи. — Дурачьё тупое, я ж только высох!!! — Санджи кинулся вперёд, ногой подтолкнув воду в луже в воздух. В этот момент выглянуло солнце, и яркие брызги осветили смеющегося Зоро. И когда они рухнули на асфальт, и на голову Зоро, звук их был невероятно красивым, и Санджи на секунду даже залюбовался. А ещё спустя секунду у него заслезился правый глаз. — Вот блин… Брызги в глаз попали, — сказал он, чувствуя, как подступает ком к горлу, и изо всех сил его сдерживая. — Тупица ты… Широко ухмыльнувшись Зоро поправил рюкзак за плечом, развернулся и продолжил идти по дороге. Несколько секунд посмотрев ему в спину, Санджи сорвался вперёд и нагнал его. Вскоре лес по обе стороны от них подошёл к концу.