Комуникабельщик.

      Полупрогрызенная перегородка сработала для крысы-цербера как ловушка. Ни повернуться, ни покатиться у неё не получилось, арматурина насыщала меня пьянящей энергией. Подобно падальщикам, крысы «подъели» все воспоминания, исказив их своей сутью. Кусочки памяти моего невольного носителя и без того пребывали в плачевном состоянии. Сейчас же они были дополнительно искажены страхом, болью и ненавистью. Яркие краски тускнели, радостные моменты уже не казались столь уж хорошими.       Применяя навыки, которым меня (учили?), стараюсь отгородиться от череды воспоминаний, концентрируясь на своём теле. Тем не менее игнорировать чувства не получалось. Тут смешивалась и сытость, и отдохновение после тяжкого труда, и нечто, похожее по силе воздействия на наркотические вещества. Этакая смесь «всего хорошего и сразу». Крысиный король издох, вещи, из которых было трансформировано его тело пребывали в плачевном состоянии. Обрывки, клочки, серый цвет и непонятная текстура. То ли бумага, то ли камень, то ли дерево. Не поймёшь. Пнув ворох мусора, смотрю как он распадается прямо в воздухе на пеплообразную субстанцию, истаивая без остатка.       Неправильно. Захотелось опуститься на четвереньки, трансформировать тело в более удобную и смертоносную форму, продолжить Охоту! Разжав пальцы, чтобы избавиться от бесполезной железяки, стягиваю шлем, как чувствую резкую боль в лодыжке. Чёртова арматурина упала мне на ногу! Боль слегка отрезвила. Нельзя ломиться вперёд очертя голову. Та же крыса погорела на этом — сунулась вперёд, без разведки, движимая лишь желанием пожрать. Охотник стал добычей. Нельзя меняться, этим я потеряю своё главное преимущество. То, что отличает меня от других. Разум. Способность мыслить отстранёно. Человек слабей животных, зато их сила — ничто по сравнению с правильным приложением сил. — «А крыс в коридоре ты победил своим несравненным интеллектом?», — ехидно поинтересовался Скептик. — «Или нанизал на шипы, превращаясь в комара-переростка?» — Я создал защиту от укусов, сделал оружие, прежде чем идти геройствовать, — отвечаю сам себе.       Внутренний диалог, способный переродиться в шизофрению — главная плата за разум. Можно сказать, краеугольный камень. Основа личности. Это не врождённое качество. Человек, выросший среди животных может так и не обрести разум в понимании прочих людей. Да, он будет куда сообразительней, изобретательней и хитрей приютивших его созданий. Но если время упущено, он так и останется животным. — «И тем не менее, это был единственный твой выход. Зачем же ты противишься естественному процессу?»       Снова Скептик. Иногда у людей бывает несколько подобных «субличностей». Они растут и формируются вместе с ним в течении жизни. Некоторые из них неспособны говорить, зато берут на себя управление, когда другие меры не помогают. Интуиция, «внутренний зверь», «второе Я». — Потому что он неизбежен, — говорю в ответ.       Разговор с самим собой — первый шаг на пути к шизофрении. Или же попытка разобраться в самом себе. — «Потеря человечности — малая цена за жизнь. Не стоит врать себе, боясь исправить недостатки тела ты сам уменьшаешь шансы на благополучный исход.» — Уступая в малом я сам не замечу, как необратимо изменюсь. — «Ты уже изменился, когда остался в чужой Грёзе. Когда стал поглощать суть предметов. Когда решил то же самое сделать с чужими страхами.» — И тем не менее я использовал преимущества, что даёт мне разум. Выждал, когда враги перебьют друг друга, нанёс удар в самый подходящий момент. Не стал забирать всё, хотя это усилило бы меня многократно. — «Признай, что ты просто трус, что прячет свои страхи за «разумными» и «обоснованными» действиями.» — Осторожность — не трусость. А глупость — не храбрость. Да — я трус. Тебе легче? — «Наконец-то ты стал прислушиваться к голосу разума.» — Скептик, что критикует все мои действия — это голос разума? — «Разумеется. Ведь лишь разум подвергает всё сомнениям, не идёт на поводу у общественного мнения и указывает на недостатки. Более того, даёт рабочие, выполнимые советы. Но кто к нему прислушивается?» — «Есть иной путь», — подал голос Конструктор. — «У тебя появилось оружие. Используй его с умом. У животных зачастую больше зубы, острее когти. Но человек способен усовершенствовать орудия труда, сводя их преимущества на нет.» — «На это может не хватить сил», — отозвался Исследователь. — «Я чувствую, как энергия покидает это место.» — Предлагаешь мне превратиться в эфемера-комнату? Когда «живое существо» «вплавлено» в стены, пол или потолок? — «Ты зря теряешь время, отрицая судьбу», — отчитал меня Скептик. — «Этот зануда и восторженный идиот лишь отвлекают тебя от главного. Прими свою суть! Видишь, им даже нечего возразить!»       Действительно, зачем тратить силы на комбинезон, если можно упрочить кожу? Передвигаясь на четырёх конечностях я смогу двигаться куда быстрее. С другой стороны, изменившаяся моторика будет диктовать поведение, а игнорирование созданного оружия уменьшит мой боевой потенциал. Но на всё это необходима энергия. Каждый раз воздействуя на Грёзу я трачу свои силы...       Гаснет эхо в коридорах, стих последний писк,       Выждав время для атаки, я уменьшил риск,       Затихает тело зверя под моей рукой,       Скоро разум сей безумный обретёт покой,       Пища впрок пошла едва ли, слишком уж «смердит»,       И от образов бредовых голова болит,       Страхи ждут меня в тоннеле, плачут и шуршат,       Манит близкая добыча, нет пути назад.       Родившийся экспромт как никогда полно отображал моё положение. Подняв арматуру, осматриваю криво сколоченные доски. Я могу пролезть в проделанный крысой проём, но не стану повторять её ошибку. Ведь в подобной теснине трудно увернуться от атаки, а если дело примет скверный оборот — быстро покинуть вскрытый коридор. Потыкав арматурой, оценил крепость преграды. Так я её долго колотить буду. Может, расшатать? Взявшись рукой за край дыры, тяну доску на себя.       ...зайдя в дощатый загон, соседствующий с коровником, сжимаю в руке коробок спичек. Угол затянут паутиной, и я помню как хорошо она горит. Чиркнув, подношу огонёк к пыльной завесе, пламя полыхнуло до потолка, торчащий с сеновала пучок сена занялся, а я, стоя в ступоре, слышу, как разгорается шум пожара. Несмотря на полдень, сверху сквозь щели досок разливается свет. Бросив коробок, выбегаю на улицу и не оглядываясь на пожар бегу прятаться в лес. Это не я! Меня там не было!...       Хмм, значит тут не арахнофобия, а боязнь огня. Пирофобия. Порка, прилетевшая от отца фантомными болями заставляет гореть часть спины, в том месте где она утрачивает своё благородное название. А пауки там вообще присутствуют? Чутьё, доставшееся от крысы, говорило, что впереди есть чем полакомиться. Лезть в затянутый паутиной коридор желания не было, а потому концентрируюсь на образе горящей спички. Как и в воспоминании, паутина сгорала моментально, правда из-за количества полыхнувший жар заставил затрещать комбинезон из синтеткани, а стекло шлема затемнилось, спасая глаза от яркого света. Отпрыгнув в сторону, убираюсь с пути огненного протуберанца, пережидая огненный шторм.       Самым поганым вариантом было бы рождение огненного элементаля, но быстро вспыхнув, пожар столь же быстро и потух. Рдеющими углями распадалась деревянная перегородка, состоящая из досок коровника. Сунув нос в тоннель, улавливаю аппетитные для меня запахи. По идее, кислород в нём должен выгореть, но у снов свои законы. Тут и под водой дышать можно...       Первая обгоревшая тушка гигантского насекомого встретилась буквально «у порога». Скрюченные лапки, что по размерам подошли бы и человеку, были подогнуты под головогрудь. Мда. Начал с камней, перешёл на сырую крысятину, сейчас в меню — жаренная паучатина. А жизнь-то налаживается! Совать в рот экзотическое блюдо я не стал, применив проверенный трюк проткнул хитин арматурой. Насыщение наполнило моё естество, при этом не породив никаких человеческих воспоминаний. Зато перепало чего-то паучьего. Смутно осознаваемого, но непонятного.       Извилистый коридор был богат на ниши и ответвления, там и тут попадалось недосгоревшее сено, коровий навоз, лавочка для дойки. Пару раз повезло наткнуться на сгоревшие коконы, рассыпавшие своё содержимое. Яйца. Практически деликатес. Повинуясь проснувшемуся любопытству, попробовал одно и не смог остановиться, пока всё не слопал. Удивляться, как в меня вместилось пару сотен кругляшей размером чуть меньше кулака не приходилось. Во сне можно есть сколько угодно... — «Можно, а ты продукты переводишь, тыкая в них железякой», — вновь подал голос Скептик. — Ну так ешь сам, раз такой умный. — «Я-то умный, а ты не делай вид будто не знаешь, что я — часть тебя.» — Уж больно ты норовист и разговорчив. — «Так и сходят с ума. Сперва говорят, потом начинают спорить, а там, глядишь, ещё и проиграют в схватке.» — «Не болтай во время еды», — напомнил Конструктор. — «И почаще используй Крысобой, это уже не простая железка.» — «Не простая, а бесполезная», — отозвался Скептик. — «Сколько сил ты потратил впустую на вещь, что можно сломать или потерять?» — «Двигайся быстрее», — поторопил меня Исследователь. — «Иначе пища испортится.» — Да иду я уже, иду, — ворчу под нос, словно старик.       Псевдоличности, что развивает каждый комуникабельщик, становятся чересчур... самостоятельными. Незаменимые при каждом Погружении, они экономили время, позволяя управлять Грёзой, не задерживаясь дольше необходимого. Ведь каждая затянувшаяся Дрёма требовала курса реабилитации, чтобы вновь «окунуться в реальность». Разбитый лоб при попытке пройти сквозь стену — самое меньшее из последствий. Но снявши голову по волосам не плачут. Единственным утешением в моём положении был тот факт что все эти знания не могут быть сонным мороком. Слишком сложные и разносторонние возможности, а во сне сознание... упрощается. В ином случае мне придётся признать тот факт, что «в реальности» я просто супергений. Размышления не мешали метаться по закоулкам, выискивая последние паучьи тушки. Коконов с яйцами больше не попадалось, зато обнаружил парочку человеческих скелетов. Взаимодействовать с этими объектами я не стал.

***

      Вернувшись в зал и решая, какую из ниш с запертыми страхами вскрыть, услышал неприятный звук бьющегося стекла. Пораскинув из рук жгуты чёрного тумана, я прислушивался к ощущениям. Пауки «наградили» меня чувствительностью к вибрациям, подкинув ещё пищи для размышления. Все проявления сознания и подсознания в Грёзе более-менее изучены. Эфемеры, устройство разума, их взаимодействия. Съеденные мною монстры не должны были обладать обнаруженными способностями, а списать на самообман у меня не получалось. Ново, необычно, и в то же время — привычно. Правильно.       Казавшиеся незыблемыми стены вибрировали, неприятно «морося». Далёкий гул, похожий на работу мотора, нарушил тишину зала. Хлопок, качнувший воздух, едва не опрокинул меня на спину. — Почему участок не перенесли сразу в лабораторию? — раздался приглушенный расстоянием раздражённый голос. — Не говори глупостей, магистраль сама себя не построит. Сейчас выловим зверушку, а там пускай дорожники сами дела доделывают. — Не спеши лезть внутрь. Сканирование обнаружило Вектор. — Архивные данные поднимали? Почему он вообще так развился? Кто блокаду ставил? — Вик, ты разве не читал отчёта? Там всё написано. — А почему же тогда, Мия, там не написано, какого чёрта аномалия бродит, а не сидит на одном месте? — Стали бы они тогда звать научников?       А вот и команда по поимке. Теперь понятно откуда взялась эта дрожь. — Может договоримся, как разумные люди? — «кричу» как учили, в попытке присоединиться к диалогу.       Ответом мне было несколько матов, быстрых реплик-переговоров и ещё один сеанс сканирования. — Выходи с поднятыми лапками, — раздался более отчётливый голос. — Не бойся, не обидим.